Ментальная кухня 3 (СИ)

Моей новой реальностью на это время стал гостиничный номер, оплаченный нам с Солнцевым на казённые бабки. Круглосуточная охрана из тайников, звонки, заунывное пение Яков Саныча из душа, звонки, стремительно растущая стопка коробок из-под пиццы в углу, звонки, звонки и снова звонки.
Переговоры не прекращались ни на минуту, новость сменяла одна другую, всплывали новые подробности и нюансы. Качели то прибивали меня к земле, то подбрасывали на вершину мира.
  
Неделя… да-да, точно, прошла уже неделя! Резонный вопрос: почему так долго? Что ж… загнанная в угол Марковна сдаваться без боя не собиралась.
Уже к третьему заседанию дело «Каннеллони против Орловых» срезонировало в СМИ. Мы были чуть более популярней барона Маринина, который реформировал всю систему общепита в аномальных зонах, но чуть менее популярны, чем замес Мак Брайана с британской королевой. Ну а к сегодняшнему, — уже четвёртому, — заседанию картинка в зале соответствовала влажным мечтам Якова Александровича.
Полный аншлаг. Присяжные, папарацци, телекамеры и народ с плакатами возле здания суда.
Так…
Ну а теперь о главном. Точную последовательность событий я уже не вспомню, но кое-какую ретроспективу дать смогу.
Первое и самое главное: при помощи дяди Лёши нам удалось пришить таинственную болезнь Безобразова к завещанию графа Орлова, и потому делу быть.
Ментальное воздействие имело место — факт. Какое? Непонятно. С какой целью? Тоже. Что за сволочь поглумилась над душеприказчиком Орлова? Опять неясно, но кто-то очень и очень сильный. Какое отношение ко всему этому имею я? Ну… Примерно вот такое:
— Я провёл своё собственное расследование, — вещал судье умница Захар Палыч, — и имею все основания предполагать, что Геннадия Витальевича Безобразова лишили разума из-за завещания его работодателя, графа Орлова. По всему понятно, что в нём фигурировал Василий Викторович Каннеллони, уже признанный судом отпрыском покойного графа. Граф знал о существовании внебрачного сына и перед самой смертью написал его бабушке, Зое Афанасьевне Каннеллони, письмо…
Вот и письмецо пригодилось, ага! И да, тут мне пришлось вводить в курс дела бабушку. Как бы она на меня ни ругалась, но отказать в помощи всё равно не могла. Слишком уж далеко всё зашло. Осталось лишь протянуть руку и взять своё; рисков никаких.
Так… получается, что второе слушание целиком и полностью было посвящено разбору письма. А точнее тому, как его трактовать. В конечном итоге строчка: «Теперь всё будет хорошо» — была расценена, как намёк на наследство. Ну… какое-то. Про «всё» речи пока что даже близко не шло.
Баб Зоя пополнила ряды свидетелей, а незабвенная Изольда Карловна Безобразова сыграла за команду подозреваемых. На её счёт похлопотал дядя Лёша; после нападения на сотрудников Тайной Канцелярии при исполнении, это дело для него стало личным. Кстати, люди Орловой умудрились сбежать полным составом и теперь вообще неясно — действительно ли это были её люди или залётные наёмники.
Ну и ещё! На племяшку Алексей Гачин теперь взглянул совсем другими глазами. Впрягся помогать, и по своим каналам кое-чего нарыл.
В качестве обвинений супруге Безобразовой были предъявлены её траты. Судья во всеуслышание зачитала всё её последние финансовые операции, озвучила дорогие покупки и задала фундаментальный вопрос: откуда деньги?
Тут Марковна попыталась отмазать свою подружаню по несчастью и выставила всё, как помощь.
— Помощь несчастной женщине, что осталась в трудном положении, — со слезами на глазах вещала она. — Ещё и с больным мужем на руках. Я просто не могла пройти мимо! Можете считать, что это неофициальная пенсия Геннадия Витальевича. За выслугу лет и верность нашему роду.
— Кхм-кхм, — подключился Солнцев. — Очень благородно, Марина Марковна. Но почему вы решили помочь супруге своего работника именно наличными?
— Что? — похлопала зарёванными глазами вдова. — Какое это имеет значение?
— Объясню. Складывается впечатление, что вы хотели скрыть факт передачи денег. Такую крупную сумму гораздо проще и безопасней было бы…
— Я протестую, Ваша Честь!
Протестуй, не протестуй, судья к этому моменту уже вовсю топила за нас. И вот, Изольдушка Карловна с места обычной подозреваемой пересела на скамью подсудимых.
Но едем дальше!
Третье слушанье. Самый логичный шаг, с которого и надо было начать, да только не было оснований. Официальный запрос суда к нотариусу. К тому самому, у которого должна была храниться копия завещания покойного графа.
И вот тут интересно. У нотариуса письма не оказалось. Исчезло оно. В картотеке числится, по факту отсутствует, а цифровизация на запечатанные до востребования конверты как бы не совсем распространяется.
Тут в качестве живого полиграфа Канцелярия решила подключить своих штатных менталистов.
Проверка добровольная, само собой. И что Орлова, что Безобразова на правах аристократок отказались от неё сразу же. Мол, секреты рода под угрозой, да и вообще неприлично у других людей в мозгах копаться; там же личное, интимное и вообще.
Зато бедолага нотариус побежал на проверку, высоко подбрасывая колени. Ну а ещё бы! У него на кону стояла и честь, и совесть, и достоинство, и вся карьера, — причём не только своя, но и наследников.
И по итогам проверки господин нотариус оказался чист, как первый снег. Никаких документов не уничтожал, взяток не брал, плохого никому не делал и в порочащих связях не замечен. И теперь вместо него вопросы появились к охранникам нотариальной конторы.
Биба и Боба, — назовём их так, — сдались прямо сразу же. Покаялись, мол, так и так, взяли деньги у незнакомца в обмен на «какую-то бумажку». Я бы казнил к чёртовой матери, если честно… но-о-о… решения принимаю не я.
От щедрот Его Императорского Величества мужикам выписали путёвку на рудники, и дело продолжилось дальше.
Косвенно вина Орловой была очевидна вообще всем на свете, но прямых доказательств как не было, так и нет. Догадки у нас были стройные, как кипарис. Домыслы логичней некуда, но… увы. Марина Марковна строила из себя уязвлённую невинность, показушно бухала корвалол и рассказывала в интервью репортёрам о наглом голодранце, который паразитирует на её несчастье и жизни спокойной, сука такая, не даёт. Голодранец, если что, это я.
Итак, постепенно мы пришли к следующему:
Единственное доказательство или опровержение вины ОПГ Орловой хранится в голове Безобразова, а Безобразов не в себе. И что теперь делать? Лечить его, естественно!
Тут потребуется небольшая техномагическая справочка: действительно, другие менталисты могут исправить то, что натворил их предшественник. И прецеденты даже прецедентами назвать нельзя, — уж до того часто такое происходит.
Но! Всегда и всюду есть это грёбаное «но». В нашем конкретном случае было несколько загвоздок. Во-первых, вред причинил очень сильный маг, — но об этом я уже говорил. А во-вторых дело осложняло то, что менталюга сам по себе зверь редкий, а уж безродный менталюга вроде меня и подавно штучный товар.
Причём тут безродность? Всё просто: знатные семьи на пушечный выстрел к нашему судебному процессу не приближались. Им это вообще на кой? Светиться лишний раз, да и непонятно чем оно в итоге обернётся. Выберешь сторону конфликта — автоматически обидишь другую. И мало ли как оно тебе в дальнейшем аукнется.
Так что лечить Безобразова собрались три калеки. Поколдовали над бароном денёк, а потом заявили: всё возможно, мол. Но сложно и охренеть как долго. А если говорить точнее, то два месяца в больничном стационаре.
  
Пу-пу-пу…
Пу-пу…
Ну ок, как говорят в народе. Согласие Изольды на госпитализацию мужа не требовалось, и дело стало делаться. Безобразова перевели из частной клиники в государственную, оставили под круглосуточным присмотром врачей и тайников, и назначили четвёртое, — сегодняшнее то бишь, — слушание.
И всё бы ничего, вот только:
— Два месяца, — сказал я Солнцеву. — Это два месяца. Знаешь сколько раз его в этой больнице могут убить?