Ментальная кухня 3 (СИ)

Лицо цвета асфальта, безвольно болтающиеся плечи, мешки под глазами — при таких данных даже её по-латиноамерикански широкий таз не радовал глаз. Её хотелось скорее пожалеть и положить спать, чем просто хотелось. Сразу видно — весело у них тут, в минкульте.
Ну да не о ней речь! Она на нашем пути человек случайный. И куда больше нас интересовал «Советник министра по музейным проектам», в кабинет которого мы сейчас и входили.
  
Как только Яков Саныч услышал полное название должности, сразу же сказал ждать беды. Мол, формулировка расплывчатая, полномочия неясны, но при этом имеется большой потенциал для распиливания бюджета.
— Здравствуйте-здравствуйте! — контраст с секретаршей был какой-то безумный.
Советник походил на натёртого маслом детского пупса. Одни эти его белые кудряшки чего стоят. Щёки горят румянцем, перманентная улыбка на устах и непонятно что блестит ярче — глаза или лоб. Навскидку лет сорок ему было. А может и больше, ведь судя по одежде советник решил молодиться изо всех сил. Ох уж эти заниженные рваные джинсы вкупе с волосатой мужицкой копилкой.
— Пыльников, — советник протянул руку. — Валерий Артемьевич.
— Очень приятно, Валерий Артемьевич, — поздоровался Солнцев. — Меня зовут…
— А я знаю! А я знаю! — перебил тот, чуть не лопаясь от оптимистичного энтузиазма. — Вы Солнцев, а вы Каннеллони. Ну неужели вы думаете, что я не наблюдал за вашим судом⁈ А вы-ы-ы, — протянул Валерон, глядя на Агафоныча.
— Нечаев, — ответил тот. — Вадим. Друг семьи.
— Отлично! — советник аж в ладоши захлопал. — Не стойте, прошу вас! Присаживайтесь скорее! Так! И с чем же ко мне пожаловали столь важные птицы?
— Ну раз вы смотрели суд, значит в курсе того, что…
— А я знаю! А я знаю! Теплоход «Ржевский», да⁈ Поздравляю вас с обновочкой, Василий Викторович! И смею заверить, что ведомство уже переоформляет документы, чтобы средства на поддержания музея шли новому владельцу. У нас всё схвачено, господа!
— Да, — кивнул Солнцев. — Спасибо. Но речь о другом. Как новые собственники, мы хотели бы перегнать теплоход на другое место. Сперва. А потом вообще отвязать его от географии и использовать как полноценный теплоход.
— Вот как? А почему же вы так решили?
— Смотрите сюда…
И Яков Саныч продемонстрировал все те фотографии, что я заранее ему скинул. И свалку при подходе, и раздолбанный трап, и внутреннюю разруху теплохода. Валерий Артемьевич смотрел на весь этот звиздец всё с той же своей непоколебимой улыбкой, кивал, а в конце концов сказал:
— Ой-ой.
И замолчал.
— Что «ой-ой»? — Солнцев от такого аж потерялся.
— Ой-ой, какой бардак вы умудрились натворить за первый же день владения судном. Это непорядок, господа. Это надо исправлять.
— Секундочку, — Яков Саныч улыбнулся. — «Ржевский» достался моему клиенту уже в таком вот плачевном состоянии.
— Боюсь, что это неправда, — советник сцепил пальцы в замок и положил перед собой на стол. — Его Благородие барон Коростовский отчитывался в министерство каждый месяц и всякий раз предоставлял свежие фотографии. Так вот такого ужаса на них не было.
— Чего?
— Того, господа, — улыбка потихонечку сползла с лица советника.
Из милого детского пупса он на глазах превращался в пупса из фильмов ужасов. Того самого, чумазого и с ножом, что валяется в подвале заброшенного дома.
— Боюсь, мне придётся принять меры, — сказал Валерий Артемьевич. — Либо вы приводите памятник исторического наследия в надлежащий вид, либо же мне придётся настоять на том, чтобы его реквизировали в пользу государства.
— Че-е-егоо-о-о-о⁈
— Даю вам неделю, — сказал Пыльников. — Не больше.
Агафоныч хохотнул. А я вздохнул, сунул руку в карман и передал ему тысячную купюру. Проспорил, что теперь делать?
— Вы же понимаете, что это бред? — тем временем Солнцев начал заводиться.
— Господа, не отнимайте моё время. Его у вас и так осталось совсем немного.
— Вы… Ты понимаешь, что тут доказать всё проще простого⁈
— Господа-а-а-а, — протянул Пыльников. — Время.
— Ты думаешь, я тебя не переиграю⁈
— Господа, хватит! — Валерий Артемьевич ударил кулаком по столу. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули мой кабинет! Нам больше не о чем разговаривать! Если хотите обжаловать моё решение, можете написать сразу же министру! Пыльникову Артемию Александровичу!
— Ах ты ж… Ну ладно, — Солнцев резко встал со стула. — Уходим.
— Ой, вы уже всё, — без каких-либо эмоций на усталом лице проводила нас взглядом секретарша.
— Он думает, что я его не переиграю, — бубнил себе под Яков Саныч. — Он думает, что я его не уничтожу…
Так… не успел я разжиться теплоходом, как его уже пытаются у меня отнять. Это первое. Второе — мы буквально вот только что закусились с сыночком министра. Третье — теперь мне придётся либо срочно искать деньги на восстановление ржавого корыта, либо бодаться с этими людьми дальше. Четвёртое… что? Четвёртого как будто бы не хватает для полного счастья. Чутка не добрал до каре.
Бзз-взз!
Или добрал?
— Алло? — я взял трубку.
— Вась, привет, ты сильно занят? — на том конце провода оказался Мишаня.
— Ну как тебе сказать? — вздохнул я. — Говорить могу. Что у вас там случилось?
— Ух, — замялся Кудыбечь. — Даже не знаю, как бы это помягче. Короче… у Гио хвост вырос.
А я пока что ничего не ответил. Но прямо вот почувствовал себя папой из «Простоквашино», который читает весточку от дяди Фёдора.
— Хвост? — переспросил я.
— И зубы ещё. И нос такой забавный, мокренький. В общем… сейчас, погоди, — судя по топоту шагов, Миша отошёл куда-то подальше и перешёл на шёпот. — У этого придурка, оказывается, вчера день рождения был. А он, скромняжка, побоялся у тебя «праздник украсть», ага.
— Так…
Пока что я слабо улавливал связь.
— Помнишь, как они с Сидельцевой вчера срулили пораньше?
— Помню.
— Ну так вот. Киса решила сделать котику подарочек и отвезла его на инициацию за свой счёт. К подпольщикам каким-то.
— Чего⁈
— И котик теперь хворает на этой почве.
— Р-РР-ААА-ААА!!! — донёсся до меня откуда-то сзади грузинско-волчий рёв.
— Вась, ты можешь подъехать, а? — с жалостливыми интонациями в голосе спросил Миша. — Этот придурок нам всех гостей распугает. Ержан уже в нокауте лежит. Мансур пока держится, но…
— Понял, — сказал я. — Уже в пути…
  
Глава 6
 
— Агафоныч, не томи уже! — попросил я, запрыгивая в машину такси. — Рассказывай!
— Про инициации?
— Да!
— Про подпольные?
— Да-да-да!
Таксист от таких разговоров явно напрягся, но постарался вида не подавать. Чёрт! Пора бы уже своим транспортом обзавестись! Либо контактом глухого таксиста, потому что раз за разом в пути мы с Владимиром Агафоновичем обсасываем какие-то крайне мутные темы.
Итак… Яков Саныч залез на пассажирское, а мы с Ярышкиным, получается, сели назад. Машина тронулась по относительно свободным столичным улицам. До вечернего часа пик сейчас было ещё далеко, так что я очень надеялся долететь до пляжа хотя бы за час.
«Ну смотри», — разговор с Агафонычем продолжился по мыслесвязи: «Ты про обычную инициацию в курсе?»
«В курсе», — ответил я. И ни разу не соврал. Пока мы с Солнцевым чалились в гостинице в ожидании суда, я этот вопрос изучил. И если очень коротко, то работает это так: помимо солнечной радиации, электромагнитного поля планеты и прочих «настоящих» физических явлений, в этом мире существует ещё и магический фон. Токи маны, благодаря которым и становится возможно использование магии.
Так вот. Иногда этот фон сбоит. Как? Почему? Зачем? Это всё не ко мне вопросы. Мне главное факт: магические бури не проходят бесследно.
  
Экстремально-сильные случаются крайне редко, и не каждое поколение при своей жизни имеет удовольствие за этим явлением понаблюдать. А бури эти, ясен хрен, опасны. Они рвут ткань мироздания и оставляют после себя аномалии… иногда. А иногда на их месте находят кристаллизованную ману. Да, звучит как бред, согласен. Но по какой-то причине у маны есть два агрегатных состояния, и под «сильным магическим давлением она густеет и обретает массу». Вроде бы как-то так…