Правильный выбор

— Я действительно устала, — призналась Стефани, поднимаясь вместе с Реем по лестнице.
— А мне показалось, ты изображала из себя увядший цветок только ради Марии. И сейчас снова выпустишь коготки…
Стефани вошла в комнату, которую указал ей Рей, и у порога замерла. Такого количества цветов она еще никогда не видела. Комната благоухала от их аромата. Стеклянные двери вели на широкий балкон, откуда открывался потрясающий вид на океан. Солнце садилось, и его угасающие лучи окрашивали воду в кроваво-красный цвет.
  
Минуту Стефани стояла, молчаливо восторгаясь этой красотой. Потом ее взгляд упал на огромную кровать под балдахином, занимавшую в комнате центральное место. Она подняла ресницы и встретилась взглядом с Реем. Стало необыкновенно тихо, и Стефани показалось, что она летит в бездну.
Но вот он заметил под глазами у девушки темные круги, и в его взгляде промелькнуло… Нет, о беспокойстве не могло быть и речи! Уж этого от Чедвика не дождаться!
— Ты неважно выглядишь. Тебе надо принять ванну и отдохнуть.
Он ушел, а Стефани направилась в ванную. Сняв с себя одежду, она встала под освежающий душ. В какой абсурдной ситуации она оказалась! Каждый раз, когда Стефани смотрела на Рея, она чувствовала, что ее переполняет страстное желание, и некуда было от этого деться.
Вынув из чемодана и надев тонкую ночную сорочку, она забралась под прохладную простыню. К тому времени, когда Мария принесла ей еду, Стефани уже крепко спала, убаюканная всплесками волн, разбивавшихся о берег.
Стефани проснулась от неясного чувства страха. Когда она села, глаза ее встретились с недвижным взглядом серых глаз. Как долго он за ней наблюдал? Комнату наполнял лунный свет, и от этого светлые волосы Рея отливали серебром, а вокруг его головы словно светился едва заметный нимб. Рей смотрел на нее из-под густых темных ресниц, но что было в его глазах, Стефани не знала.
— Который час?
— Полночь.
— Я заснула, — пробормотала она, сама не зная для чего.
— Мария оставила тебе кое-что перекусить на кухне. Если хочешь, я принесу.
Рей не сводил с нее глаз. На ней была лишь ночная сорочка, казавшаяся в лунном свете почти прозрачной. Ее полная и высокая грудь натягивала тонкую материю. Рей видел, как от одного его взгляда набухают ее соски.
— Я бы выпила что-нибудь, а то в горле пересохло, — еле слышно проговорила Стефани. Смотрели ли мужчины на нее подобным образом когда-либо раньше? Едва ли! Такой взгляд невозможно не заметить и не запомнить. Сил справиться с бушевавшими в ней чувствами у нее не было. Ничего не значащие слова не могли скрыть ее истинного состояния.
— Вот фруктовый сок. — Рей подошел к столу, взял стакан, бросил в него лед, который с тихим звоном упал на дно, и налил из кувшина сок.
Стефани наблюдала, как напряглась его рука, когда он поднимал кувшин. Ее сердце билось сильно и ритмично. Что это? Предвкушение? Она вздохнула, тихо-тихо, но он услышал этот вздох и посмотрел на нее. В его взгляде был вопрос.
— Надеюсь, я не доставила слишком много хлопот Марии, — сказала она, чтобы скрыть свое смятение.
— Мария — человек крайностей. Если кто-то придется ей по душе, то она сделает для него все на свете, если же нет… — Он выразительно пожал плечами.
— Она живет здесь?
— У нее домик неподалеку. Здесь мы одни.
Его голос волновал, и Стефани нервно ухватилась за ворот сорочки. Неужели интонации могут быть такими чувственными?
— Это слишком большой дом, чтобы одной женщине можно было справиться со всей работой. Надеюсь, eй помогают? — Стефани сказала это неестественно громко.
Рей пальцем коснулся ее рта, и голос стих. Прежде чем опустить палец, он нежно провел по ее губам, ощущая их мягкость.
— У Марии здесь полно помощников. Кстати, Мария была не только экономкой у дядюшки Стюарта. Она значила для него гораздо больше! Если бы она согласилась, я бы отдал ей усадьбу. У этой женщины гораздо больше прав на нее, чем у меня. Но она и слышать об этом не хочет. Ее устраивает нынешнее положение вещей, а я уважаю ее желания. Ей хочется лишь одного: нянчиться с моими детьми и баловать их. Наверное, поэтому она встретила тебя с распростертыми объятиями.
От намека на ее супружеские обязанности по коже Стефани пробежали мурашки. Она изо всех сил старалась не думать об этом, но теперь, когда он упомянул о детях, поняла, что щекотливой темы не избежать…
Стефани осторожно взяла из его рук стакан — только бы не соприкоснуться с его пальцами! — и сделала большой глоток.
— Мне кажется, мы должны установить несколько основных правил… — сказала она и замолчала.
— Каких же? — спросил Рей с интересом.
Но Стефани лишь смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он взял стакан из ослабевшей руки.
— Ты хочешь меня!
Она задохнулась от такого утверждения. Следовало бы рассвирепеть от его уверенности, но Стефани лишь испуганно уставилась на него.
— С чего вдруг весь этот ужас? — спросил Рей. — По-моему, мы как нельзя лучше подходим друг к другу. И этому следует радоваться.
— Пожалуйста… Рей… пожалуйста, — повторяла Стефани, дрожа всем телом, и скрыть это было невозможно.
— Почему ты так настойчиво отрицаешь очевидное? — продолжал Рей, оставляя без внимания ее мольбу. — Я хочу тебя с того самого момента, когда впервые коснулся.
Чувство Стефани было слишком сильным, и когда Рей поймет это, а он, безусловно, это поймет, оно оттолкнет его или, того хуже, неприятно удивит. В его жизни не было места для любви… Любовь! О чем она думала? Откинув простыню, она опустила ноги на пол, почувствовав непреодолимое желание сбежать от Рея и больше его никогда не видеть.
Он же, коснувшись рукой ее груди, толкнул Стефани на кровать и, поддерживая ее под спину, склонился над ней.
— Куда это ты собралась? — спросил он сквозь зубы. Стефани закрыла глаза, чтобы не видеть его лица, его пылающего страстью взгляда. Но она кожей ощущала его дыхание, чувствовала пряный запах его тела.
— Ты не можешь силой заставить… — Стефани прикусила губы и почувствовала привкус крови.
— Заставить силой?! — Рей выругался. — Если бы так произошло, уверен, ты была бы счастлива, правда? Тебя расстраивает факт, что этого никогда не будет. Тебе нравится разыгрывать из себя мученицу. Теперь ты станешь говорить мне о своей невинности и наивности, глядя на меня большими глазами, полными слез… Ты действительно думаешь, что этим можешь вызвать во мне жалость? Не надейся! Уверен, твой аппетит не хуже моего.
— Но не ты его возбудишь…
— Значит, это тебе не понравится, — пробормотал он. Рука его скользнула ей под сорочку, коснулась ее округлого бедра, потом живота и остановилась на груди, которая затрепетала и набухла от первого же прикосновения.
Это мгновенное движение его руки было безошибочным. Все протесты Стефани были уже бессмысленны. Голова ее кружилась от невероятного возбуждения.
— Так как? Тебе не нравится? — Одним движением он сорвал с нее сорочку, и его горящие глаза с жадностью впились в ее тело, отражавшее мягкий лунный свет. Перед ним была не статуя, а прекрасная женщина из плоти и крови, теплая и жаждущая его ласк. Рей прикладывал немалые усилия, чтобы сдерживать растущее в нем желание. Грудь его высоко вздымалась, дышал он с трудом.
— Вовсе нет, совсем наоборот…
Сказано было это слабым голосом, но он услышал ее. Она поняла это по изгибу его чувственных губ. Стефани ощутила, как они коснулись ее груди и стали приближаться к твердому соску. Губами и языком Рей творил чудеса. Ее тело извивалось от наслаждения. Казалось, это будет длиться вечно, и поэтому, когда Рей поднял голову, она тихо возмутилась. Но он тут же стал целовать другую ее грудь, и Стефани снова окунулась в море страсти.
  
Нежно и ласково его пальцы и губы ласкали ее тело. И когда он наконец добрался до ее губ, ей уже не терпелось ощутить вкус его поцелуя.
— Вот так, моя дорогая, — шептал он.
Стефани, попав в водоворот чувств, больше себя уже не сдерживала.