Вадбольский 5 (СИ)

Князь рыкнул:
— Ну?
— Вы в каких отношениях с родами Дроссельмейеров, Павловых, королевским родом Анжуйских, Романовыми?
Князь даже отшатнулся, опешив.
— А они при чём?
— Я прибыл, — ответил охранник, — поздно, как и задумывалось, но успел увидеть, как шофёры суфражисток обыскивали убитых.
Князь воскликнул гневно:
— Ты чего? Никто не должен был увидеть, что ты даже мимо проходил!
  
— Всё учтено, — сообщил Козлов, — я пришёл когда всё было закончено, так что в любом случае меня пристегнуть бы не удалось. К тому же устроился вдали на крыше и в подзорную трубу смотрел как водители потрошат добычу. Случайное ли совпадение… или это они перебили ничего не подозревающих наших людей?
Князь задумался. В охрану всегда берут лучших из лучших, а в водители автомобилей для своих дочерей явно определили самых умелых. Вообще-то с Дроссельмейрами и Павловыми князь мог бы справиться, пусть и поодиночке, но за Иолантой и Глорианой стоят их правящие рода. Но если Бургундия и далеко, то род Романовых правит Империей…
Он сказал со злостью, сквозь которую проглядывало отчаяние:
— Если только не Вадбольский, то тогда… что-то может сойтись. У меня в Лицее есть связи, недавно получил копию всех его документов. Ничего особенного, даже магии нет, характер слабый, никого не задевал, хотя отбивался умело. Он точно не мог справиться с опытными бойцами, что сразу должны были убить его любым возможным способом, как только он появится один, без его благородных спутниц!
Охранник сказал смиренно:
— А как тогда с двенадцатью при покушении на великого князя?
Князь поморщился.
— Те бежали к великому князю Александру, на курсанта даже не смотрели! Он их просто перестрелял безнаказанно, как рябчиков! А на этот раз ждали, приготовились, и должны были стрелять без предупреждения! В него, а не ждать появления великого князя!
Козлов сказал смиренно:
— Убиты все. И очень быстро. Ощущение, что о засаде наших людей уже знали. И подготовились, ваше высочество!
Витгенштейн зло засопел.
— Перетряхнуть всех, кто знал или догадывался, зачем я послал тот отряд! А пока… Ладно, на время затихнем. Не знаю, что там за игры и почему этого нищего барончика так прикрывают! Но я всё раскопаю, я во всём разберусь…
Картинка исчезла, Мата Хари сказала бодрым голосом:
— Одна проблема не решена, но отодвинута.
Я сказал с облегчением:
— Вот и хорошо, у меня их слишком много, всё не решить быстро. Теперь разберёмся со съездом Вадбольских…
— И жизнь наладиться?
— Да, минуты на две. А то и на три. Что так смотришь? Иначе не бывает!
Подъезжая к дому, издали увидел по ту сторону решётчатого забора автомобиль незнакомого мне типа, дорогой, солидный. За рулем хорошо одетый мужик читает, судя по его виду, газету. Грамотный, значит. Значит и привез не крестьянина в лаптях.
Лучше бы крестьянина, мелькнула слабая мысль, но я её быстро придушил. С крестьянами общаться проще, но что толку? Никто из них не вложит пару миллионов рублей золотом в строительство нового завода.
Воротарь, по-нынешнему, привратник, посмотрел на меня с некоторым удивлением, то ли даёт понять, что давно не видел, а хто я такой, то ли намёкивает, что в доме распоряжаюсь уже не я.
— Да ладно, это неважно, — пробормотал я. — Мата, кто там у нас в гостях?
Она ответила незамедлительно:
— Какой-то важный господин. Окна закрыты занавесками, но могу сказать, что он в комнате Василия Игнатьевича… Ах да, с ними ещё и Пелагея Осиповна.
— Бедные, — буркнул я. — Во глубине сибирских руд отвыкли от столичных интриг?.. Увы, из меня помощник не очень…
Бодро и напористо прошёл через зал, было желание пробежаться, но не поймут, а я хоть и со скрипом, но учитываю местные реалии.
В коридоре увидел только одного из слуг, он торопливо внёс в комнату Василия Игнатьевича пузатый кофейник с подпрыгивающей крышкой, а когда я зашёл за ним следом, с торжественным видом разливал по чашкам кофе.
Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна сидят рядышком, как голубки в чужом и не очень-то гостеприимном мире, в кресле напротив уже с чашкой в руках расположился рослый мужчина в мундире гвардейского полка, лицо суровое, усы роскошные, кончики хвастливо загнуты вверх. Спина прямая, хотя вроде бы на отдыхе, как можно пить кофий с прямой спиной, сам по виду из тех, кто чаще держит в ладонях чашку с горячим грогом или глинтвейном.
С третьей стороны стола восседает на стуле с высокой спинкой, как на троне, Ангелина Игнатьевна.
Я бодро прищёлкнул каблуками, сказал с жеребячьей жизнерадостностью:
— Здравия желаю всем присутствующим! Я Юрий Васильевич Вадбольский, если кто меня уже успел забыть!
Военный поднялся, ростом с меня, в плечах даже пошире, переложил чашку в левую, а правую протянул мне.
— Граф Лаперуз!.. Вы с моими детишками уже успели познакомиться. Я обычно в походах, выросли своевольными, особенно Марчелла!
Рукопожатие крепкое, враждебным не выглядит, взгляд внимательный и с тем прищуром, как у людей, которым с конского седла часто приходиться всматриваться в далёкий лес или заросли камыша и стараться понять, не затаился ли там враг?
— Прекрасные дети, — сказал я с чувством. — Вольдемар суров и сдержан, как и надлежит мужчине, а Марчелла — само очарование. Уверен, у вас уже нет отбоя от желающих бросить своё сердце к её ногам!.. Вас моя тётушка пригласила в гости или решила как-то припахать в работе над восстановлением рода Вадбольских?
Он засмеялся, опустился на прежнее место, а я сел в свободное кресло рядом.
— Моя жена, — сказал он, — урождённая графиня Вадбольская. Когда мы поженились, я из простого дворянина стал графом, но Эмилия продолжает руководить всем нашим хозяйством… я уже сказал, из-за постоянных разъездов и походов, я уже и забыл, что такое жизнь без муштры, сражений и жизни в казарме.
Слуга уже принёс и для меня чашку, я благосклонно кивнул, когда он наполнил её до половины, больше рисковать не стоит, варить кофе здесь ещё не научились.
Граф улыбнулся.
— Да, я по просьбе вашей тётушки. Очень уж тревожится, что на ваши плечи обрушились такие обязанности. Вам семнадцать? С виду вы старше, чувствуется порода Вадбольских, вы все крупные, крепкие, быстро берёте быка за рога.
— Забота тётушки понятна, — заверил я. — Вот только стоит учесть, что ничто на мои плечи не обрушилось так уж внезапно. Я прибыл в Петербург без денег и связей, без протекции поступил в Лицей, а это непросто, здесь получаю дивиденды за придуманные мною спички нового типа и некоторые обезболивающие зелья… Так что это я всё взваливал на свои плечи сам и постепенно.
Он кивнул, лицо очень серьёзное, чуть понизил голос:
— А о том, что спасли жизнь великому князю, даже не упоминаете?.. А после того, как удостоились особой благодарности Государя Императора, вы на радостях не стали закатывать пиры, не ударились в разгулы?.. Юноша, что бы вы теперь ни делали, я скажу, что делаете правильно. Так что рад был с вами пообщаться, а сейчас, увы, я в столице проездом, снова на Кавказский фронт…
Он поставил чашку на столешницу, поднялся, протянул ладонь. Обменялись уже прощальным рукопожатием, он поклонился моей родне и быстрым шагом отправился к выходу.
Я выждал, когда за ним закроется дверь, повернулся к Ангелине Игнатьевне.
— Тётушка, что-то у вас осечка за осечкой. Может быть, вам выбрать в мальчики для битья кого-то попроще? К примеру, кошку на кухне начните тиранить…
Она смерила меня негодующим взглядом, а Василий Игнатьевич и Полина Осиповна улыбаются подбадривающе, но помалкивают, тётушка распространяет вокруг себя ауру власти, как Звезда Смерти.
  
— Ты зарвёшься, — пообещала она зловеще. — Уже наверняка зарвался, только сам ещё не ощутил…
— Тупой, — согласился я. — И голова у меня сплошная кость. Собирайте, тётушка, хоть всемирный съезд Вадбольских я их перецеретелю, все встанут на мою сторону. Ну, не все, но хотя бы лучшая часть, я же лучший! Будьте здоровы, а мне ещё Вавилонскую башню достраивать.