Соблазнённый (ЛП)

Я прикусываю уголок нижней губы и киваю.
Темный блеск охватывает его черты, когда он качает головой и тянется к поясу:
— Не так быстро. На колени.
Я должна была сказать «нет».
Я должна была убежать.
Но не убежала.
В том, как он приказывает и берет под контроль все мое существо, есть какое-то тошнотворное удовольствие. Есть что-то такое освобождающее в том, что я нахожусь в его полной власти. Я не знала, что во мне есть эта часть, но, видимо, она существует. Возможно, именно этого я всегда хотела от Пьера. Я хотела, чтобы он взял на себя ответственность, но он никогда этого не делал. Он позволял мне командовать им, как я хотела.
Доминик не дает мне дышать без его разрешения, и это чертовски сексуально.
Я сползаю с кровати и опускаюсь на колени на пол. Как может перспектива делать минет так сильно возбуждать меня?
Как только ремень ослаблен, Доминик протягивает руку и связывает обе мои руки за спиной. Мое сердце бьется так громко, что я удивляюсь, как он его не слышит. Как и в первый раз, когда он отшлепал меня, страх перед неизвестностью пронизывает насквозь.
Похоже, он удовлетворен, и откидывается назад. Путы достаточно тугие, чтобы мои руки не двигались, но при этом не до синяков.
Доминик пристально наблюдает за мной, потирая нижнюю губу. Как будто он художник, а я — его произведение. Он выглядит как гордый художник.
А я — чертовски возбужденное произведение искусства.
— Почему меня нужно связывать, чтобы сделать минет? — спрашиваю я.
Он смеется, звук темный и радостный.
— Это будет не минет, малышка. Я буду трахать твое милое личико.
  
Глава 9
 
Когда человек, с которым вы едва знакомы, говорит, что трахнет ваше лицо, нормальные люди должны бежать, верно?
Очевидно, я не нормальная.
Я застыла на месте. Внизу живота появляется трепет, и я не могу оторвать взгляд от того, как Доминик снимает брюки. Он стягивает их вместе с черными трусами-боксерами, но этот жест никогда не выглядел так изысканно.
Мои губы приоткрываются от его размеров. Не думаю, что мой рот сможет вместить его, и все же… о, как сильно я этого хочу.
Неосознанно мои губы разомкнулись еще больше. Пальцы на ногах и связанные руки покрываются мурашками. Я хочу прикоснуться к нему.
Его рука гладит твердый, толстый член от основания до кончика. Мои губы раздвигаются, и я не могу не облизнуть их. Никогда не думала, что мужчина, прикасающийся к себе, может выглядеть так чертовски сексуально.
— Ты хочешь этого, малышка? — в его глубоких темных глазах, прокладывающих путь к моей душе, есть намек на игривость.
Я стою на коленях, мои руки связаны за спиной, и я смотрю на самый прекрасный вид, который я когда-либо видела. Чего же еще желать?
— Oui (с фр. Да)…
Ухмылка играет на его губах, когда член касается моих губ.
Я ожидала, что он сразу же ворвется внутрь, но Доминик не спешит. Слишком медленно. Его член скользит внутрь моего рта. Он издает глубокий одобрительный звук, и мои бедра сжимаются. Это необъяснимая потребность угодить ему. В глубине души это приносит удовольствие и мне.
Мой язык проводит по его гладкой коже. Как бы хотелось, чтобы мои руки были свободны, дабы я могла сделать это лучше. Но, опять же, он связал меня, так что контролировать все будет только он.
Оральный секс меня вполне устраивал, потому что я могла контролировать темп с Пьером. С Домиником такого нет. Даже близко нет.
В его глазах плещется садистское удовольствие от осознания того, что я у него в подчинении. От его пристального взгляда мне хочется выпрыгнуть из кожи.
Я довольно быстро привыкаю к его огромным размерам и силе, сохраняя зрительный контакт. Эта грубая близость проникает под кожу и пробирает до костей.
Доминик запускает свои мозолистые пальцы в мои волосы и делает толчки все глубже и глубже, пока не упирается в заднюю стенку моего горла. Воздух выбивается из моих легких. Паника охватывает меня.
 
Я не могу дышать.
Я не могу дышать, черт возьми.
У меня срабатывает рвотный рефлекс, и на глаза наворачиваются слезы.
Он вытаскивает член почти полностью. Я кашляю и захлебываюсь, слюна течет по бокам моего рта.
— Дыши. Вот так. — Его пальцы гладят мои волосы. Это контролируемое, но успокаивающее движение. — Ты должна доверять мне.
Ха. Я хочу сказать ему, что никогда не доверюсь социопату, но, как ни странно, в этот момент… Я смотрю в эти завораживающие, нечитаемые глаза и думаю, что доверяю ему. По крайней мере, пока.
Я задыхаюсь, слезы застилают глаза, но я снова открываю рот. Он создал монстра. Я не могу насытиться.
Он толкается до тех пор, пока не упирается мне в горло. Но он не душит меня. Его пальцы в моих волосах управляют моей головой и всем моим существом, как штурвалом. Доминик делает это снова и снова. Он вколачивается в мой рот и выходит из него, и из него сыплются резкие проклятия.
— Такая красивая. Такая чертовски хрупкая, — он ухмыляется, когда еще больше слез льется по моим щекам.
Ему нравится делать мне больно, а мне нравится, что он это делает. Как же это плохо.
Я не могу отвести от него взгляд. Все его тело напряжено. Его волосы уложены в идеальную прическу, а жилистые предплечья сгибаются при каждом движении. Его темные, пугающие глаза так и манят меня согрешить.
Несмотря на то, что он использует мой рот, я чувствую свое влияние на него. По тому, как сжимаются его плечи, и по тому, как он гортанно хрипит. Моя сердцевина пульсирует и болит от потребности.
— Блядь, Камилла, — рычит он, и я чувствую, как он дергается у меня во рту. Он кончает глубоко в мое горло. Я сглатываю. Или пытаюсь, во всяком случае. Сперма стекает по каждой стороне моих губ и по ключицам. Раньше мне никогда не нравилось глотать, но будь я проклята, если пропущу все, что может предложить Доминик.
Он вырывается, и я отпускаю его с хлопком, уже чувствуя потерю.
Я не разрываю зрительного контакта, хотя по моим щекам текут слезы и сперма. Никогда не думала, что кто-то может заставить меня чувствовать себя настолько использованной и одновременно довольной.
Доминик смотрит на меня с горячим выражением лица, как будто я какое-то чудо. Он тянется вниз и поднимает меня на ноги. Его руки обхватывают меня, пока он расстегивает мои путы. Его пальцы поглаживают внутреннюю сторону моего запястья, прежде чем отпустить их. Я перестаю дышать. Это, наверное, самая заботливая и интимная вещь, которую он делал со мной.
Я массирую больное место и пытаюсь уловить его выражение лица.
Его голова находится всего в дюйме от меня. Я хочу поцеловать его. Мне нужно его поцеловать. Это же будет справедливо после того, что мы сделали.
Но это должно быть только одноразовое приключение. Поцелуи — это для длительных отношений.
— Иди, приведи себя в порядок, — говорит он ровным тоном.
Разочарование сжимается внизу живота. Я начинаю поворачиваться в сторону ванной, но Доминик останавливает меня, взяв двумя пальцами за подбородок.
— Не задерживайся. Я еще не закончил с тобой, Кам.
У меня перехватывает дыхание. Кам. Он использует другое, уменьшительное, имя. Это должно быть хорошим знаком.
Я киваю и направляюсь в ванную, борясь с постоянным пульсированием в заднице и неудовлетворенной пульсацией в сердцевине.
Я задыхаюсь от вида в зеркале. Мои волосы растрепаны. Слезы и сперма размазаны по лицу. Слава богу, я не пользуюсь косметикой, иначе картина была бы трагической.
Улыбка растягивает мои губы. В глазах блестит искра. Я счастлива. Я просто счастлива, что могу пережить этот сокрушительный опыт с кем-то вроде Доминика.
Камилла — ботаник, девушка из маленького городка, переживает умопомрачительный роман на одну ночь с социопатом.
Способ окунуться в приключение.
Я брызгаю водой на лицо и стараюсь, чтобы волосы были как можно более послушными. Я нахожу банный халат и колеблюсь. Доминику не понравилось, что я раньше прикрылась простыней, и странно, что мне так комфортно быть голой рядом с ним.