Вперед в прошлое 12 (СИ)

И я понял, что не ошибся в этой женщине.
— И все? Этого слишком мало. По сути, это ваша фирма, я ничего не понимаю в медицине. Предлагаю пятьдесят на пятьдесят. Сначала я плачу вам зарплату, вне зависимости от доходности фирмы. Потом, когда выручка превзойдет ее, будем делить доход пополам. Вы уже проделали колоссальную работу безо всяких гарантий, что будет какой-то выхлоп.
  
— Я оценивала риски. Самой интересно стало, а получится ли? А что для этого нужно? Так что расчеты проводились с интересом, и зря время я не потратила. Очень хотелось бы просто нормально работать, делать то, на что я училась, а не… — Она махнула рукой.
Мама спросила:
— На новом месте тоже плохо?
— Если начну рассказывать, кто там работает, не поверите. Как они университеты закончили? У них совсем нет мозга! Одна грамотная врач на всю поликлинику, и та без денег не лечит. Не заплатил — будет лечить по скрипту и прописывать антибиотики при насморке. А что погубит человеку иммунитет, на это ей плевать.
— И все бабули побежали к тебе? — предположила мама. — Как и у нас? И коллегам не понравилось, что их не любят?
— Давайте лучше о деле. — Гайде открыла тетрадь и придвинула ко мне. — Здесь список всего, что нам необходимо, и цена. Этот столбец — цена нового оборудования, этот — цена бывшего в употреблении, которое несложно достать. От большего к меньшему.
Список возглавлял холодильник, дальше шел стеклянный шкаф, банкетка для посетителей, бокс для анализов, кушетка, стол. Потом начинались мелочи: от штативов для капельницы, лотков, шпателей до ручек и тетрадей. Итоговая сумма — около тысячи долларов. Жаба квакнула и сжала горло, захотелось присвистнуть.
— Потянем? — спросила Гайде, глядя на меня пристально.
Поздно включать заднюю. В конце концов, в лучшем случае мы откроемся месяца через два, вложения буду делать постепенно, тогда не так больно.
— Потянем. Начинаем.
Гайде посмотрела на меня как на безумного.
— И теперь главный вопрос. Кто к нам пойдет при тотальном обнищании населения, когда людям есть нечего?
На стол легла рекламная газета с объявлением о продаже «КАМАЗа» отчима.
— Мы должны попытаться, — я расправил газету. — Вот тут будет наша реклама. Люди никогда не экономили на здоровье и, как вы говорите, вынуждены платить в любом случае, при этом они чувствуют, что деньги в бесплатных учреждениях у них вымогают, а хамят по привычке. Как там в анекдоте? «Здравствуйте, бесплатный доктор!» «Здравствуйте, неизлечимый больной!» Вы покажете хорошее отношение и профессионализм, и люди пойдут, ведь толковых специалистов мало.
— Потому узкие специалисты нам тоже нужны. Хирург, невропатолог, гинеколог. Я найду толковых врачей, они есть. Но поначалу придется направлять к узким специалистам в других местах, желательно — практикующим врачам из стационара. — Гайде открыла тетрадь в середине, там преобладали цифры. — Допустим, мы не будем работать в минус. Допустим, прием будет стоит две тысячи. Я могу принять в день десять человек. Двадцать тысяч. Двадцать дней — четыреста тысяч, двести долларов, грубо говоря. Из них расходов как минимум на сто: заплатить стерилизационной, лаборатории, мне. Еще ж медсестра мне нужна. И аренда немаленькая. Ну и получается сто долларов дохода, если не меньше. Это с учетом полной моей загруженности, а в этом я сомневаюсь.
— Уколы бесплатно, что ли? — возмутилась мама. — Сто рублей внутримышечная инъекция советским шприцем, триста — одноразовым. И никакой ваты и бинта со спиртом не надо нести километрами, это все с нас. Так и выйдет, что и медсестра себе на зарплату заработает. А искать никого не надо, я с тобой, Гайде. А еще ж внутривенные есть, я их хорошо умею! За них, если на дому капать, минимум тысячу берут, и это без самой капельницы.
Маму идея тоже захватила.
Вспомнились современные московские клиники, компьютеризированные, с ресепшеном, и аж неловко стало, что мы тут тужимся и, по сути, собираем самолет на коленке.
Но вдруг дело пойдет, и у нас тоже так будет? И я смогу выделить бесплатные приемы хотя бы для знакомых моих друзей, которые действительно нуждаются.
— Помещения я нашла через знакомую в санэпидемстанции, — продолжила Гайде. — На Ленина четыре комнаты. На Пушкина целый этаж. И возле администрации, четыре комнаты. Все они подходят, но требуют ремонта. Я склоняюсь к четырем комнатам с заделом на будущее.
Представив, сколько Гайде уже сделала, сколько инстанций оббегала и времени потратила на наш проект, я мысленно расслабился, сомнения отпали полностью. Она тоже хочет сделать мир лучше. Если бы для нее главным были деньги, она обсуждала бы сейчас свою зарплату и пыталась выбить процент побольше.
— В этом я полностью полагаюсь на вас! — улыбнулся я.
Вот такого человека я искал! И теперь был уверен, что дело пойдет.
— Спасибо, Гайде Синаверовна! — улыбнулся я. — Вы проделали колоссальную работу. Но больше спасибо за то, что вы есть. А значит, есть врачи, которые живут своей работой и помогают людям. Есть учителя, которые не уходят на рынок несмотря ни на что.
Вспомнился Наташкин Андрей, беда которого именно в том, что он находился на своем месте, но не мог прокормиться. И сколько таких Андреев!
После того, как обсудили дела, мама попросила погадать ей на кофейной гуще. Оставив ее с приятельницей, я побежал искать кафе для проведения дня рождения. Хорошо, что маме интересно с Гайде, мне она очень понравилась.
Что касается праздника. Вчера мы с Ильей до ночи придумывали, как развлечь толпу. Набросали план конкурсов. Ведущей вызвалась быть Наташка. А я все думал, приглашать ли алтанбаевцев. Если площадь кафе позволит, почему бы и нет? Стараясь понравиться Наташке, они будут полностью контролируемыми. Пусть привыкают к общению с нормальными людьми, правда, пока сидя за отдельным столиком.
Соответствующих заведений в городе было раз, два и обчелся. Армянский бар, где у меня чуть не отобрали кофе, я сразу же отмел, все злачные места, что выросли в девяностые и обрели дурную славу — тоже. В итоге — оставшееся еще с советских времен кафе-мороженица «Алеся», кафе «Театральное». Из приличных заведений это все. Ну не в стрип-клуб же их вести? Некоторые деятели, конечно, будут довольны, но…
Кафе «Алеся» находилось посреди аллеи возле кинотеатра, круглое и приметное, обожаемое местными детьми, потому что тут можно было поесть местное мороженое в красивых стальных мороженицах. Сам я был тут лишь дважды и в детстве мечтал, чтобы мама организовала мне день рождения именно здесь, потому это заведение было в приоритете.
Без раздумий я забежал внутрь. Идеально! Зеркальные стены, светлые столики с такими же стульями, расположенные в зале-полусфере, опирающемся на две белоснежные колонны. Если чуть сдвинуть столы, появится пространство для активностей.
Из посетителей тут была мамаша с мальчиком лет восьми, который не мог усидеть на стуле. За стойкой, похожей на обычные холодильники, виднелась седая макушка с гулькой, пронзенной спицами. Такие гульки ассоциировались с добрыми бабушками и вязанием, потому я без раздумий зашагал к женщине.
Но когда приблизился, и она меня заметила, понял, что ошибся. Да, она пожилая — это все, что я угадал. Ее оплывшее лицо, казалось, состоит из острых углов и морщин с заломами. Причем привычное состояние мимики, зафиксированное этими морщинами, говорило отнюдь не о доброте.
— Чего тебе? — буркнула она, откладывая в сторону книгу с гривасто-сисястой дамой на обложке.
Поздоровавшись по возможности приветливо, я сказал:
  
— Мне нужно поговорить с хозяином заведения. Хочу провести тут день рождения и арендовать зал.
— Со мной говори, — дама поднялась и уперлась руками в столешницу.
Желание праздновать в «Алесе» мгновенно отпало, но я изложил свои требования. Дама скривила рот.
— Некому тут тебе готовить. Видишь — никого. Приходите и празднуйте. В наличии пирожные, мороженое и чай. — Она указала на кремовых лебедей на витрине.