Вперед в прошлое 12 (СИ)
— Как думаешь, у него получится?
— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — А обратно замуж он тебя позвал?
Она улыбнулась, демонстрируя старинное помолвочное кольцо, потом погрустнела.
— Но я ж несовершеннолетняя. Нужно будет согласие родителей, а я пока не готова матери сказать. Так что отложили до дня рождения. А потом он поговорит с нашей мамой.
Я отметил, что благодаря театру Наташка изменилась в лучшую сторону, ее словарный запас здорово обогатился, изменилась осанка, она научилась немного контролировать вспышки гнева.
— Достойное заявление, — оценил я и представил, как Андрей говорит с мамой, бледнея и падая в обморок. — Где ты будешь жить?
Наташка задумалась.
— Пока то тут, то там, как и раньше. К нему насовсем переезжать опасно, потому что он собирается подавать в суд! И в Москву поедет. Может, дед ему поможет, он-то знает все ходы и выходы?..
— Дед его прибьет! — без раздумий ответил я, подумал немного и добавил: — Если хочешь, я с ним поговорю. Но вряд ли он обрадуется, что станет прадедом.
Наташка сложила руки на груди.
— Поговори, пожалуйста! К тебе он точно прислушается.
— Когда Андрей возьмет билеты в Москву, тогда и поговорю… Сделаю все возможное.
— Спаси-ибо! А еще Андрей накупит товара в Москве и будет торговать, вот! Говорит, что круглые сутки готов стоять на рынке.
— И на какие деньги накупит? — осторожно поинтересовался я. — Узнай это.
— Уверяет, что у него есть. Накопил.
Наташка поежилась, и мы вернулись домой, а я подумал, что в первую очередь надо поговорить не с дедом, а с Андреем, и не по телефону, а с глазу на глаз. В то, что взрослые меняются кардинально, я не верил. Они могут попытаться, но в итоге получается только хуже. Потому что кошка не научится петь, соловей — ловить мышей, мыши — загонять хищников.
Например, поедет Андрей в Москву, а его там обчистят или продадут ему брак. Мелкие хищники нутром чуют, кого можно трогать, а с кем лучше не связываться.
Увидев Борины пельмешки, Наташка закрыла рот рукой и побежала в туалет — хорошо брат не видел. А я спрятал деньги в банку, закопал ее и улегся спать, думая, что место это ненадежное, а также о том, что Алексу звонить поздно.
* * *В понедельник после уроков мы втроем отправились домой, то есть в квартиру, чтобы поддержать маму, которая места себе не находила перед допросом отчима.
Дома Василия не оказалось — поехал искать запчасти для «Волги», которой надо крутить гайки каждую неделю, иначе старенькая машина встанет. Мама нам обрадовалась, накрыла на стол и сказала:
— Паша, мне звонила Гайде Синоверовна. Она подумала над твоим предложением и согласна попробовать открыть платный врачебный кабинет.
— Ого! — Наташка замерла с поднесенной ко рту ложной.
— Но она не очень верит, что получится, потому что слишком много всего надо, а это очень дорого. И с оформлением сложности, никто не знает, как все правильно сделать. Ну и где искать клиентов — вопрос. Но она все расписала, хочет со мной встретиться, обсудить, а я ничего в этом не понимаю!
— Договаривайся на вечер любого буднего дня, вместе пойдем.
— Ну а отчима чего вызвали? — спросил Боря.
— Еще ничего не понятно, ждем четырех часов. Паша прав, вряд ли там что-то страшное, но все равно волнительно.
Мы поели жаркое, закусили манником, узнали, что тетя Ира начала спиваться и вести себя неадекватно, а Толик навострил лыжи к бывшей жене и детям. И если он уйдет, тетка что-то с собой сделает. Понятное дело, бабушке от этого несладко. Она держится, но очень переживает, и у нее начало подниматься давление.
Выход был только один — еще раз попытаться сделать внушение тетушке — вдруг подействует, пока она ослаблена алкоголем? Ей еще жить и жить, а она на себе крест поставила.
Как всегда, когда чего-то ждешь, время тянулось медленно. Прошел час, а казалось — день. Два часа — а будто сутки. Мы с мамой умаялись, а Боря засел под телевизором — соскучился по нему, ведь у нас телика не было. А я соскучился по магнитофону, но он был маминым, вряд ли она его отдаст, но удочку я на всякий случай закинул:
— Ма, а ты магнитофон слушаешь?
Она перевела на меня задумчивый взгляд, качнула головой и выдала:
— Нет. Если хочешь, забирай его.
Я аж подпрыгнул на табуретке и, пока она не передумала, рванул в зал, засунул его в пакет, упаковал свои кассеты и убрал с глаз — вдруг передумает? Но мама не передумала. Если бы я сейчас начал выносить из квартиры все, ей было бы все равно.
Наступило четыре вечера, все напряженно замерли. Я представлял, как отчим заходит к следователю Капустину, они разговаривают минут двадцать, потом столько же будут заполнять протокол и делать бог весть что еще.
— Он освободится не раньше, чем через сорок минут, — сказал я. — Так что позвонит около пяти.
— Так чокнуться можно, — сказала Наташка. — Давайте в дурака, что ли, сыграем.
Сыграли мы втроем. Потом еще и еще раз. Маме катастрофически не везло, но она принимала поражение равнодушно, постоянно поглядывала на часы.
В без пятнадцати пять отложила карты, не завершив партию, начала грызть ногти. В пять принялась мерить шагами комнату, делясь предположениями:
— Чего он не звонит? Вдруг его уже закрыли, и нужно ехать, — ее голос дрогнул, — отдавать передачку. Носки, бритва, еда… что там еще. Как несправедливо! — Она запрокинула голову, будто бы предъявляя претензии высшим силам. — Ну почему? За что⁈ Почему я не могу быть счастливой⁈ Если это дело рук Ромки, я его уничтожу!
В ее голосе звенела злая решимость. Вот тебе и мама-тихоня! Уверен, что она найдет силы, чтобы пырнуть ножом отца, посмевшего встать на пути ее счастья.
Пять часов вечера. Пять пятнадцать. Пять двадцать.
Мама села за стол, уронив голову на сложенные руки.
— У них там бюрократия, — пытался утешить ее я. — Очень много формальностей, потому так долго.
Но чем больше уходило времени, тем меньше я себе верил. Неужели все-таки закрыли⁈ Как там говорили, был бы человек, а дело найдется.
Дверь распахнулась в полшестого. Мы все рванули навстречу взбудораженному отчиму. Его усы топорщились, глаза сияли. Истерично скалясь, он вскинул бутылку шампанского. Разулся и водрузил ее на кухонный стол, потер руки.
— Ты чего так долго? Убить нас решил⁈ — набросилась с обвинениями мама.
— Садитесь, готовьте вуха, я вам тако-ое расскажу, закачаетесь!
Глава 24
Бог шельму метит
Боря мгновенно забыл о своей вражде с отчимом, прибежал на кухню и оседлал табуретку, разинув рот. Наташка тоже навострила уши. Я уселся на раскладное кресло, где она раньше спала, и приготовился внимать. Мама проворчала:
— Вася! Неужели нельзя было позвонить, мы тут чуть с ума не посходили!
— Нельзя! — сверкнул глазами он. — Сейчас вы поймете, шо никак нельзя. Потомушо это надо отмечать!
Отчим вытащил пробку, и она выстрелила вверх, обдавая его пеной, которая залила усы. Разлив шампанское по бокалам — себе и маме, отчим вытащил бутылочку «Фанты» и побаловал нас, поднял бокал:
— Давайте выпьем за то, шобы Бог шельму метил! — И опустошил бокал залпом, вытер пену с усов и, сев рядом со мной, начал рассказ:
— Приглашает меня, значит, тот Капустин. Я захожу, ног не чуя, думаю, ну все, конец мне. Опускаюсь на стул, как бурдюк, жду приговора. А он и каже: «Василий Алексеевич, а есть ли у вас такой знакомый Алексей Пацюк?» Ну, все, думаю. У меня ж на лице усе написано. — Отчим коснулся еще заметного фингала. — И шо тут отпираться? Ясно, шо есть. «Ну, есть», — говорю. А дальше самое интересное началось. Капустин сказал: «Он уверяет, что у вас в совместной собственности есть „КАМАЗ“, — и номер называет. — И шо я эксплуатирую ту машину». Я и замер. Все, думаю, конец мне. Посодют за избиение милиции.
Он сделал театральную паузу, налил шампанское себе и маме.
— Хватит уже нас мучить! — воскликнула она. — Дальше что?