Вперед в прошлое 12 (СИ)

— Ну-у… да.
— Вот и поговори с ней, подтолкни к правильному решению.
— Попробую… но страшно.
— Говорю же — помогу. Ты же видишь, что я смыслю в таких делах. Василию, вон, занятие придумал. Сам зарабатываю. Не хочешь медицину — кондитерку открой, тоже золотое дно. Пирожные всякие, торты. Курсы только пройди. Оборудование куплю, будешь по магазинам продукцию развозить, там сейчас шаром покати. Торты на заказ печь. Потом ларьки откроешь в городе или, еще лучше — маленькие такие кафе. Миллионером станешь, машину купишь.
  
— Я?
— Ну а чем ты хуже других? Помощь и защита есть — Василий, он парень надежный. Торговля с машины — это временно. Полгода, ну, год, потом другие прознают, что так можно, и поедут машины одна ха другой. А так будет у вас с Наташкой на двоих кондитерка. Или можно стать дистрибьютором какого-нибудь «Орифлейма».
— А что это?
— Косметика такая. Там вообще вкладывать ничего не надо. Ходишь с каталогами по знакомым, они заказывают, ты им разносишь всякие помады, тени, пудры. Подписываешь других, чтобы они тоже продавали и разносили, и всем им с тебя денежка капает. Станешь генеральным директором, все под тобой будут. Потом можно вообще ничего не делать. Тут важно первым быть, кто потом придет, тому сложнее.
— Вообще непонятно, — мотнула головой она. — Но я подумаю над частной клиникой.
— Вот и хорошо.
Общаясь с ней, я сделал упор внушения на то, что ей нужно развиваться, и оставил простор для маневра — пусть выберет занятие себе по душе.
Потом набрал бабушку и сказал, чтобы Каналья перезвонил после девяти, когда я попаду домой. О том, что мы сменили место жительства, я пока не говорил, она маму тогда сожрет, а Василия распнет на воротах гаража и будет в него метать топор.
Уже когда стоял возле двери навьюченный, как ишак, мама сказала:
— Наверное, ты прав. В следующий понедельник, когда акции чуть подорожают, продам свои.
— Сколько их у тебя? — спросил я. — Только честно.
Она потупилась, подумала немного и открыла карты:
— Пять. Две в самом начале купила, когда они по две пятьсот были, две чуть позже и еще на одну долго копила.
— Ай, молодец! — похвалил ее я. — Вполне хватит для старта, а если вдруг нет, я подкину. Подумай. Но дальше сама, я участвовать не буду, разве что советом — времени нет.
— Хорошо, — кивнула она и прошептала: — Страшно!
— Ты молодец. Главное начать, а дальше нестрашно. Главное следи, чтобы Василий глупостей не наделал.
— Стараюсь. Он очень зол и расстроен, у него даже температура поднялась из-за этой сволочи. И ведь предупреждала Даромира! И ты предупреждал. Эх…
— Если так разобраться, грузовик уже давно потерян, — сказал я. — Так что придется смириться, ведь мента этого никак не наказать.
Наконец мы распрощались, и я поехал в свой новый дом, где меня ждали голодные Натка и Боря, которые пообедали только кефиром и с жадностью накинулись на мамины пирожки. Перекусив, Наташка стала перебирать принесенные продукты.
— Ого, этого на неделю хватит!
— Потом докуплю, чего не хватает. От мяса отрежь кусок, надо Лялиным отнести.
Наташка округлила глаза:
— А харя не треснет? С чего бы мы наше мясо…
— Они голодают. Помнишь, как папаша все из нашей квартиры вынес, когда съехал? Вот и у них так же. Деньги ушли на больницу, жрать нечего. Подкормить надо, а то у Анны молоко закончится, и малой придется туго.
Наташка посопела и согласилась. И пирожков отдала шесть штук, по три с повидлом и с мясом. Отсыпала сахара, муки, риса и гречки.
— Жалко их, — сказал Боря, — мы это раньше проходили. Кстати, как там Квазипуп? Не выдергал ноги тому менту?
— Попытался, получил по морде. Думаю, больше не будет. Лежит страдает, весь избитый.
Боря сморщил нос, почесал его.
— И Квазипупа жалко, прикинь? А не должно. Во я лох.
— Если бы ты видел, как он рыдал, еще жальче стало бы.
— А он умеет плакать? — удивилась Наташка. — С виду сухарь сухарем.
— Сухарь, ага, — не согласился Боря, — псих ненормальный, вот он кто.
— Давайте я плов сделаю! — предложила Натка. — Чтобы дня на два хватило, вон казан есть. Вы как?
— Мы всегда за! — откликнулся я и отправился относить еду Лялиным. Идти к их общаге было две минуты. Естественно, я постучал в комнату Лики, а не Анны, ей точно не до меня. К тому же малышка еще слабенькая, а я — разносчик инфекции, как и каждый гость, пришедший с улицы. Вообще ей бы месяцок безвылазно дома посидеть.
Лика встретила меня как родного. Обняла, чуть ли не расцеловала — это она еще не знает, что я спас их семью от голода.
— Я ненадолго, — сказал я, не переступая порог, протянул ей пакет. — Возьми, поделите. Это вам.
Не закрывая дверь, она заглянула в пакет и воскликнула:
— Господи, сколько всего! — и снова повисла на мне, всхлипнув. — Как будто это ты отец Дианы, а не… дракон.
— Это нормально. Самцы драконов не заботятся о своем потомстве, — отшутился я и сделал шаг назад.
— Ну уж нет! Теперь напоить тебя чаем — дело чести! И маме я скажу, что ты пришел.
— Мне еще уроки делать, — попытался ретироваться я, понимая, что напрасно, меня подвергнут гостеприимству в любом случае.
— Заходи!
Пока я раздевался, Лика сгоняла к матери, но Анна не вышла, вместо нее меня почтила присутствием ее более взрослая копия Вероника Игоревна.
— У меня слов нет, — сказала она. — Аня ж у вас отца увела из семьи, а ты помогаешь больше, чем он. В голове не укладывается.
— Ничего удивительного, — сказал я. — Может, меня мучает чувство вины, что такой человек, который мне типа близкий, терроризирует ни в чем не повинных людей. Мы, можно сказать, родственники по несчастью.
— Даже если так, все равно спасибо.
— Да и Диана — моя сестра. Кстати, дедушка, отец отца, очень ей обрадовался и пообещал передать из Москвы всякое для ребенка, в том числе коляску. Дед и Анна знакомы, хотя отец его ненавидит. Вот бы и вас познакомить, родственники должны общаться.
Я написал дедов номер на листке и отдал Веронике Игоревне.
— Позвоните ему, он будет рад.
Бабушка Дианы задумалась, вертя листок, и проговорила:
— Я всегда была против Аниного союза с этим человеком, считала, что он моей девочке голову морочит. Один морочил, наморочил Анжелику, второй… А ведь я обрадовалась, когда узнала о свадьбе! Думала, побудет Аня счастливой, но недолго длилась радость. Теперь одна, с двумя детьми, в такое время!
— Время сложное, — согласился я. — Ничего, прорвемся. Только пусть Дианочка чуть подрастет.
— Не будешь же ты нас все время кормить, — сказала Вероника. — А я… мне на заводе второй месяц зарплату задерживают. Из дома, наверное, принес…
— Он зарабатывает сам, — вступилась за меня Лика. — Торгует. И я буду торговать — хоть какой-то доход.
— Вы лучше оставайтесь, — предложил я, — не уезжайте в свой Омск, дело для вас найдем.
— Месяца два точно не уеду — как она одна? А потом посмотрим. Спасибо, Павел! Теперь я вижу, что все не так плохо, у нас появились отличные родственники. Надо же, у такого… — она пожевала губами, но приличного слова не нашла и пропустила эпитет. — Такой великолепный сын. И вообще дети отличные!
Видела бы она, какими перекошенными мы были в прошлой жизни!
Распрощавшись с Лялиными, я поспешил домой. Еще надо ждать звонка Канальи, без мопеда жизнь не жизнь. И он должен отчитаться по сделке. Как февральская непогода закончится, можно начинать строить ангары. А перед тем ему надо все утрясти с документами. Но уверен, Каналья пробьется, и моего вмешательства не потребуется. Хоть в этом деле можно отпустить вожжи!
  
* * *
Началась долгожданная школьная неделя, когда я позволил себе быть обычным подростком: учил уроки, проводил время с друзьями, ходил на тренировки.
Карпа починили. Каналья купил участок, и они с бабушкой начали оформлять АОЗТ, я этого вообще не касался. Дед получил вино, чурчхелу, консервированные персики и армянские сладости, которые отчим привез от знакомых армян с Воронова Гая.