Вперед в прошлое 12 (СИ)

Этот мужчина не был бойцом, быстро смекнул, что преимущество потеряно, и примирительно вскинул руки.
— Надо слушать, когда говорят, — отчеканил я и заговорил на понятном ему языке, — так что заткнись,а то вытащим тебя из машины, и хана тебе. Педофилия — очень плохая статья, несладко тебе на зоне придется.
— Какая педофилия, ты что морозишь? — искренне возмутился он.
Н-да, в актерском мастерстве ему не откажешь, Наташка бы оценила. Однако жить захочешь — не так раскорячишься.
  
— Вот скажи, тебе мало совершеннолетних баб? Зачем девочкам жизнь ломать?
— Какие девочки? Что ты городишь? В чем меня обвиняешь? Ввалился в мою машину и бред несешь! Вот это — статья, проникновение в чужую собственность! Нарушение…
— Заткнись! Я несовершеннолетний, и мне грозит максимум выговор, как и всем нам. Я ЗНАЮ, зачем ты тут. И все эти парни знают. И девочки знают, стороной тебя, пня замшелого, обходят. А теперь слушай внимательно. Не перебивай. У меня есть номер твоего автомобиля, и скоро мы узнаем твое имя. А когда это случится, ориентировка поступит директорам всех школ, всем главарям банд несовершеннолетних, лидерам авторитетных группировок. А они очень не любят педофилов. Как думаешь, что с тобой будет? — Я плотоядно улыбнулся, видя, как расширяются его глаза.
Взрослый мужчина дрожал передо мной, малолеткой. Или это его гнилая душонка почувствовала иную угрозу и забилась в панике?
— Твои обвинения… беспочвенны, — проговорил он неестественно-высоким сиплым голосом, будто уже лишился яиц.
— Девочки готовы свидетельствовать против тебя, — продолжал давить я. — Так что вали отсюда подобру-поздорову и не попадайся на глаза. Если кто-нибудь когда-нибудь увидит тебя возле какой-либо школы или заметит рядом с тобой девочку или мальчика, если ты на пушечный выстрел подойдешь к Анечке, тебе конец. Мучительный и позорный конец. Понял меня, дед-педофил?
Взяв паузу, я сделал внушение:
— Отныне ты не коснешься ни одной девушки или девочки… И ни одного парня или мальчика. Если это случится, ты сдохнешь. Понял меня? Вижу — понял. А теперь проваливай.
Я вышел из салона и пнул его машину, сделал знак, чтобы парни ушли с дороги, и «копейка», чуть ли не встав на дыбы, улетела прочь. Меня потряхивало, и я сжал кулаки, осмотрел собравшихся…
Да тут целая толпа собралась!
Не только мой клан, но и семиклассники, и Кариночка, но главное… Вера! Вера все это видела и смотрела на меня с… Трудно идентифицировать это чувство.
— Вы знали, что это педофил? — громко обратилась Гаечка к учителям, они переглянулись и синхронно помотали головами. — Теперь знаете. Он тут школьниц снимал.
— И школьников, — добавил Рамиль. — Эму все равно, мальчик или девочка.
— О, господи! — воскликнула Вера. — Он еще и… Кошмар какой!
— Это точно? — удивилась географичка.
— Точно, — сказал Памфилов. — Точнее некуда.
— На горячем его пока никто не поймал, — сказал я, — как вы понимаете, это сложно. Но факт есть факт. Совращает шоколадом и бананами.
Я скосил глаза на Ниженко. Ее и след простыл, наверное, улучила момент, пока все отвлеклись, и улизнула.
— Это могло быть опасно! — обеспокоенно проговорила Вера. — Вы дрались, он мог тебя…
— Это скорее Пашка — его! — с гордостью заявил Рамиль. — Он и так ему вмазал, я видел!
Некстати пришла мысль, что неплохо бы провести тренировку на тему «бой в замкнутом пространстве». Это был мой первый опыт такой драки, у нее совсем другая специфика.
— Как здорово, что у нас такие ученики! — возликовала Кариночка. — Настоящие мужчины растут!
— Похоже, они уже выросли, — задумчиво проговорила Вера. — Где взрослые-то? Почему такими делами занимаются ученики нашей школы?
Вот он, тот самый момент!
— А вы помогите нам, мы хотим обратиться к директору, чтобы он по своим каналам распространил информацию.
— Точно нет ошибки? — спросила Кариночка. — А то невинный человек пострадает.
Вера меня поддержала:
— Девочки что-то мне рассказывали про педофила на белой машине.
— Точно нет, — подтвердил я. — Пусть обратится к инспектору по делам несовершеннолетних, номер машины есть, узнать, кто владелец, не составит труда.
— Обязательно. — Вера повернулась к Кариночке. — Давай прямо сейчас и пойдем?
— У Геннадия Константиновича урок, — отмахнулась географичка. — И он сегодня злой. Лучше завтра с утра, когда он будет у себя.
Ее ответ обескуражил Веру, готовую ринуться в бой со вселенской скверной, она обратилась ко мне:
— Паша, давай я перепишу номер машины и сама к нему пойду. Все-таки это недетское дело.
Безразличие Кариночки меня убило, и я сказал:
— Карина Георгиевна, у вас же дочь в пятом классе! Поговорите с ней, она наверняка знает про педофила, но стесняется, потому и молчит. Все девочки знают и все стесняются, для них это запретная стыдная тема.
Памфилов переписал номер на лист блокнота, оторвал его и протянул Вере. Кариночка устыдилась и засуетилась:
— Обязательно надо пойти! Я пойду и Илону Анатольевну подключу, вот уж неравнодушный человек. Да и Геннадий Константинович неравнодушный, он так это не оставит!
Вера окинула взглядом собравшихся, которых стало больше на одного Карася, и объявила:
— Дети, вы видели эту машину? Чтобы близко к ней не подходили, там опасный человек.
Семиклассники захихикали и пошли на остановку. Кариночка и Вера тоже удалились — видимо, в гости к кому-то собрались. Я вспомнил, что собирался зайти домой, забрать мясо, которое купил у бабушки, а значит, мне в другую сторону. Парни из Верхней Николаевки, направлявшиеся на остановку, окружили меня. Памфилов, поморщившись, спросил:
— Так что, Ниженко наша — шлюха? Как Фадеева? Она с педофилом… того-самого?
— Вот уж не подумал бы, — буркнул Кабанов.
— Да нет, вы что! — воскликнула Гаечка. — Анечку, что ли, не знаете? Она же как ребенок, ее обмануть проще простого.
— Аня ни в чем не виновата, — подытожил я, — она просто хорошая наивная девочка, ее пожалеть надо. Кто начнет ее этим мучить, сам тому морду разобью.
И подумал о том, что именно хорошие доверчивые девочки попадают во всякие передряги, уроды ломают им жизни, в то время как шмары типа Чечуриной или Ласки потаскаются-потаскаются, да неплохо, как они говорят, устраиваются, найдя себе лося или оленя. Ну, или дойного бычка.
— Понял. Принял, — кивнул Рамиль, остальные тоже закивали.
— На треню идешь? — спросил Денчик.
— Иду, — кивнул я.
Надо втягиваться, а то так недолго и форму потерять, и парни меня перещеголяют, а ведь лидер должен быть авторитетом. Вон кабаны какие стали! Сутулый тщедушный Димон Чабанов, конечно, Шварценеггером не стал, он по-прежнему поджал, зато какая осанка! Прям военная выправка! Длинный и тонкий Ден раздался в плечах. Минаев просто приосанился. А Рамиль будто и не занимался. Впрочем, он всегда был в хорошей физической форме. Вспомнилось: «Потому что мы — банда!» Нет, не банда, мы — клан, орден для избранных. Вон как Карась к нам хочет, и многие другие, но не доросли пока.
Интересно, нашел ли Сергей алтанбаевцам работу? Чтобы быть грузчиком, нужно лошадиное здоровье, а парни хлипкие, кроме Крючка, с хроническим авитаминозом. Ну ничего, на моей стройке откормятся.
— Круто ты педофилу по роже съездил! — похвалил меня Рамиль. — Среагировал прям четко, тот аж офигел!
— Ага, — кивнул Ден, — Пашка, ты с нами на автобус?
— Мне к родителям надо. Потом, может, на базу загляну, там поучу уроки. Чего туда-сюда гонять, время тратить?
— Увидимся! — пожал мне руку Минаев, и мы разошлись.
Илья ушел чуть раньше, и домой я шагал, как… Как домой. Привык к этому месту. К виду из окна, к телику на тумбе и холодильнику, к балкону, где я хранил Карпа. К маминой возне на кухне и кружащему голову запаху оладий. К горе этой. К ДОТу, с которым связано много воспоминаний. А теперь как-то неуютно идти домой, как в гости. Впрочем, меня никто не выгонял, ключи у меня есть, и сдавать маме я их не собираюсь. Дом есть дом.