Дочь для олигарха (СИ)

— П-простить, Демид Леонидович, и отпустить, — краснеет.
Сейчас на его наглой физиономии не испарина, а какой-то Ниагарский водопад.
Валерий Анатольевич вынужден снова и снова вытираться насквозь промокшей салфеткой.
— Нет, Валерка, — панибратски обращаюсь к мужчине, — я не искупительно много потратил на тебя времени, денег и нервов. Так не пойдет. Знаешь, как-то раз я наткнулся на статью, в которой говорилось об огромной сумме, что готовы выплатить ученые мужчине, если тот сможет забеременеть. Ее бы хватило компенсировать все, что я потратил на твои поиски, и возместить моральный ущерб, — прищурившись, прожигаю взглядом трясущегося доктора. — Так что, Ледянский, рискнешь? Ты же вроде как профессионал в теме деторождения.
— Побойтесь бога! — жмется к спинке и хватается за живот.
На своем кресле я откатываюсь ближе к окну и ударяю ладонями по подлокотникам. Встаю.
— Не стращай меня карой. Я атеист, — прячу руки за спину, — да и в тебе нет ничего святого. Сколько тебе осталось до пенсии?
— Девять лет… — с опаской шепчет и смотрит на меня снизу вверх щенячьим взглядом.
— Мало, конечно, но да ладно. Как я понял, ты у нас благотворительностью балуешься, тебе не впервой помогать людям. Остаток рабочих лет будешь трудиться на меня безвозмездно, грешки искупать перед тем, кем пытался запугивать.
— А должность?
— На все руки мастер тебе подойдет. Крыльцо подметать будешь, за парковкой следить. Сотрудникам моим помогать. Представляешь, Ледянский, как ни спрошу кого выйти в выходной день поработать, так слышу отмазки: то кот запоносил — надо к ветеринару везти, то у ребенка температура поднялась и отставить не с кем. Теперь есть. С кем. Я выражаюсь понятно?
— Да, — болванчиком кивает.
Шагаю к двери и отпираю.
По ту сторону кабинета замечаю, как собрались взволнованные подчиненные.
В центре толпы стоит Нина и держит наготове аптечку.
Они всерьез думали, что я могу изувечить этого негодяя?
Валерию повезло. Сегодня у меня в крови слишком много эндорфина после общения с Юлей и встречи через экран с дочерью.
— Свободен, — холодно говорю, — и не показывайся мне больше на глаза. Семенихина расскажет, что тебе предстоит делать, а то, кроме нее, в фирме никто нормально не работает, — оборачиваюсь к девушке. — Ведь так?
— Ох, да, Демид Леонидович. Спасибо, что нашли мне помощника, а то я с утра до вечера в заботах. Зад притулить некуда!..
Последняя моя фраза была прошита сарказмом. Так я пытаюсь отвлечься от яростных побуждений.
— …Кстати, — Ниночка снова подает голос, — ремонт во втором особняке полностью завершен. Можно организовать переезд. Заняться этим?
— Я сам.
Отхожу, выпускаю Ледянского из кабинета.
Помимо разговоров о Валерии, не перестаю слышать за спиной шепотки о грядущем кризисе в фирме. Подчиненные в курсе, что кредит не выплачивается, и беспокоятся и о своем шатком положении.
Пришлось подыграть и объявить о задержке зарплаты на неделю — для правдоподобности. Я учел момент, что кто-нибудь может проболтаться. А через пару дней волокита с документами Хилл закончится, и офисная система выплат вернется в привычное русло.
К вечеру возвращаюсь домой. Нужно обрадовать Юлю новостью о смене жилья.
Все мысли заняты Полонской, сквозь них в голове пробивается еще одна интересная идея.
Юля когда-то говорила, что любит животных. Может, подарить ей питомца? Верного друга или подружку, скажем, щенка немецкой овчарки?
Это очень умная порода и при верном обращении и дрессировке станет незаменимым защитником для девушки. Собаки не умеют предавать. Тем более Юлия будет жить в частном доме.
Во дворе особняка замечаю одиноко разгуливающую Хилл. Она слишком огорченная.
Глядя на Джули, мне становится слегка неудобно, но чувствам не прикажешь.
— Демид, тебя-то я и ждала… — мимо кустов сирени шагает ко мне. Останавливается за метр, близко не подходит. Между нами давно разверзлась пропасть. — Очень горько признаваться, но будет лучше, если мы расстанемся. Наши отношения разладились и уже не склеятся никогда…
 
Слезы на ее глазах давно высохли. Хилл долго думала, прежде чем разорвать со мной связь, и все взвешивала. Она не принимает решений на эмоциях, как Юля. Это, наверное, главный плюс Джули.
— Да, — я тоже не пытаюсь ее удержать или вымаливать прощение. Мы взрослые люди и все понимаем. — Оплачу тебе бизнес-класс. Спасибо, что не устраивала скандалов и не закатывала пустых истерик.
Хилл не теряет достоинства и держится спокойно.
— Перед отлетом я бы хотела найти в себе сил и извиниться перед сестрой. Я наговорила ей очень много гадостей, но, по сути, только мы виноваты, что не смогли уберечь отношения.
— Хм… я не против.
— Устрою в воскресенье ужин, а на следующий день улечу в Америку. Знаешь, я так соскучилась по родителям, начну новую жизнь, найду себе какого-нибудь Энтони… Ах… Все-таки Россия для меня чужая страна…
Одобрительно киваю и собираюсь идти в дом, но Джулия останавливает меня, прикоснувшись к плечу.
— …Демид, ты хотел перевезти Юлю в другой дом. Не нужно, пусть живет здесь, я все равно улетаю и…
— Между нами нет ничего, кроме дружбы. Чтобы не стеснять Юлю, мы будем соседями.
Хилл от удивления округляет глаза. Конечно, ее богатая фантазия нарисовала уже самые развратные и откровенные картинки о нас с Юлей.
А это не так. К сожалению.
Неожиданно Хилл хватает сразу обеими руками меня за шею, давит.
— Тогда поцелуй меня, Демид… на прощание… молю! Я хочу еще разок прочувствовать — каково это… пожалуйста. И я отстану. Навсегда… не подойду к тебе больше.
Всем телом виснет, подгибая колени.
На секунду теряю баланс, чуть склоняюсь.
Присосаться к моим губам у Хилл не выходит, только скользит языком по подбородку.
— Достаточно, — сбрасываю ее.
Неосознанно перевожу взгляд на окно в гостиной и вижу за стеклом застывшую Юлю. Полонская дергается, заметив, что попала в поле моего зрения, и спешно скрывается за шторой.
— Извини, — оправдывается Хилл, — былые чувства нахлынули.
— Контролируй их.
Поправляю рубашку, галстук. Шагаю в дом.
  
Глава 10
 
Юля
О боже… Угораздило же меня подойти к окну именно сейчас!
Ведь не было предпосылок, но какое-то внутреннее чутье — то, что привыкли все называть интуицией — заставило меня бросить недопитый чай и бежать, не ощущая опоры под ногами, не слыша тихих сплетен по углам от служанок о скором отъезде Хилл.
Вынудило поднять руку и увидеть картину, от которой теперь предательски защипало в глазах.
Даже когда я пытаюсь моргать и закрывать их, все равно продолжаю видеть те кусты сирени… и двух состоятельных взрослых людей, что спрятались в них, как неопытные юнцы!
Мерзко.
Не иду, а почти лечу в самую дальнюю часть гостиной, а перед глазами опять Джулия. Она вьется рядом с Демидом, облизывает его, как голодная до мужиков самка!
И Грозный, что позволяет ей это делать.
Ведь если бы не хотел, не стал терпеть домогательства. Вообще смешно, что я допускаю мысль так назвать лобызания Хилл. Хрупкая женщина домогается здоровенного Демида?
Вероятно, мой мозг просто ищет оправдание недостойному поступку парочки, тем самым успокаивая меня…
С разгона хватаю со столика какой-то журнал, сажусь в кресло. Усердно делаю вид, что занята чтением.
Раздается хлопок двери — стало быть, Демид зашел в дом.
Сильнее утыкаюсь в страницы, хотя и не понимаю, что там написано, строчки расплываются.
Мы договаривались с Грозным остаться друзьями. Инициатива была полностью моя. До последнего вздоха я собираюсь открещиваться от любовных проявлений мужчины.
Но почему же так горько на душе?
Это бестолковое сердце затеяло войну с холодным рассудком. И я поборюсь, не допущу проявления чувств.
Любила уже когда-то, в браке была. Накушалась. Спасибо.