Убийство на острове Фёр

— Пойдем отсюда, — попросила Лена. — Мне нужно выйти на свежий воздух. Пойдешь со мной на пляж?
— С удовольствием, — сказал Бен, поднимаясь из-за стола. — Иди вперед. Я сейчас заплачу и догоню.
Они гуляли по пляжу так долго, что начало смеркаться. Ветер стих.
— На днях я встретила своего отца. Он был на пароме.
— Оу…
— Он вдруг возник у меня за спиной и заговорил со мной. Он попросил у меня прощения. Хотел примириться.
— А ты не хотела?
— А ты бы на моем месте хотел? Я рассказывала тебе, что произошло. Я не собираюсь прощать его лишь потому, что это было давно…
— Что ты почувствовала после встречи?
— Понятия не имею! Мне плевать на отца. Я полжизни прожила без него. Он всегда был занят, его никогда не было дома… Кто знает, сколько лет он изменял матери… Только не говори, что он мой отец, а кровь не вода!
— Я и не собирался. Если ты решила порвать все связи, то это твое дело. Если сомневаешься, то я бы на твоем месте согласился поговорить. Может, не сразу, а когда-нибудь потом.
— Ты обратил внимание на то, что отец Мартина Раймерса абсолютно уверен в невиновности своего сына?
— Да, обратил. Его уверенность произвела на меня впечатление.
— Он не может знать наверняка, виновен ли Мартин, но все равно готов ради него в огонь и воду. Да, на меня его уверенность тоже произвела впечатление.
— И все же Мартин может оказаться убийцей. Сейчас многое говорит против него.
— Да, улики указывают на то, что убийца именно он. Но как мне кажется, господину Раймерсу все равно. Думаю, он не откажется от Мартина, даже если тот виновен.
— Я бы не был так уверен.
— А я уверена.
— Почему ты вспомнила сейчас о деле?
— Отец Марии напоминает мне моего отца, — задумчиво сказала Лена.
— А Мария напоминает тебе себя?
— Я не была в таком уязвимом положении. У меня было много друзей, любящая мама, тетушка Бекки. Наши ситуации нельзя сравнивать. Но я могу представить, под каким давлением находилась Мария.
— Значит, Мария все-таки напоминает тебе себя.
— Не буду тебя переубеждать. Я это к чему: не думаю, что Мария ненавидела родителей. Семейные фотографии, которые она хранила, говорят сами за себя. — Помолчав, Лена добавила: — У меня почти нет маминых фотографий, а на тех, что есть, мы всегда втроем, с отцом. Мне его вырезать? Но так делают только в плохом кино. У тебя есть фотографии родителей?
— Да, полно. Целая коробка из-под обуви. Я все собирался разложить их по альбомам, но потом решил оставить в коробке. В конце концов, мои родители были воплощением беспорядка и хаоса. Они принимали участие в студенческом движении в шестидесятых.
— Ты обязательно должен показать мне эти фотографии! Мы же договорились о свидании во Фленсбурге?
— О свидании? — усмехнулся Бен. — Да, конечно. Предлагаю тебе честную сделку. Я покажу тебе свои фотографии, если ты покажешь свои.
Лена остановилась.
— Мы же друзья, какая еще сделка?!
— В некоторых случаях приходится разделять дружбу и деловые отношения.
Лена не ответила.
— Давай пойдем обратно, — через некоторое время предложила она. — Становится прохладно, да и завтра нас ждет долгий день.
Некоторое время они молча шли рядом, потом Лена снова остановилась и спросила:
— Ты когда-нибудь от чего-нибудь убегал?
— Честно? Зависит от того, кому ты задашь этот вопрос. Моя жена бы ответила «да» и привела бы дюжину примеров, хотя я до этих пор думал, что ничего не боюсь. А дети мои… Я спрошу у них, когда они подрастут. Возможно, они смогут судить об этом лучше остальных.
— Нас учили взвешивать все «за» и «против», анализировать доказательства, делать выводы и составлять соответствующий план действий…
— Но жизнь — это не дело, которое нужно раскрыть. Она, жизнь, — штука непредсказуемая. Те, кто пытается составить план и досконально все спрогнозировать, терпят неудачу. Я в том числе.
— Хочешь сказать, мне нужно выключить голову?
— По крайней мере выключи детектива. Разве ты думала бы об отце, будь тебе на него абсолютно плевать?
— Если бы мы не встретились, я…
 
— Стоп! — перебил Бен. — Давай вернемся к этому разговору через годик. Или через два. Согласна?
— Или через десять?
— Если хочешь, то можно и через десять.
Тем временем они подошли к пансионату, в котором остановилась Лена. Бен театрально поклонился:
— Благодарю за прекрасный вечер. Спокойной ночи.
Лена стояла перед ним и молчала, не зная, что делать.
— Эй, все в порядке? — спросил он.
Она вздохнула, шагнула вперед и нежно расцеловала Бена в обе щеки.
— Спасибо за прекрасный вечер.
  
Глава 28
 
Лиза Беренс сидела рядом с матерью, ее отец сидел чуть в стороне. Йохан положил диктофон на стол и включил его.
— Допрос Лизы Беренс в присутствии обоих родителей, — объявила Лена, после чего назвала дату, время и причину, по которой проводился допрос.
Перемены в девушке были видны невооруженным глазом: от былой уверенности не осталось и следа, глаза беспокойно бегали по сторонам, руки мелко тряслись, плечи сгорбились, словно под тяжестью… За исключением краткого приветствия, она не произнесла ни слова.
— Лиза, ты знаешь Мартина Раймерса? — начала допрос Лена.
— Конечно, мы знаем Раймерсов, — ответил за Лизу отец. — Мы регулярно встречаемся на общественных мероприятиях нашей церкви.
— Господин Беренс, я задала вопрос вашей дочери.
— Да, я знаю Мартина, — наконец ответила Лиза.
— Когда вы разговаривали в последний раз?
— Мы не общаемся. Просто знаем друг друга в лицо.
— В ночь с шестнадцатое на семнадцатое августа этого года Мария ночевала у твоей бабушки. Не могла бы ты повторить, что произошло в тот день?
— Ничего особенного. Мария отлучилась, чтобы с кем-то встретиться. Я с ней не пошла. Потом она вернулась.
Отец удивленно воззрился на дочь, но ничего не сказал.
— С кем она хотела встретиться? — спросила Лена.
— Не знаю.
— Этот человек с острова?
Лиза пожала плечами и не ответила.
— Ты когда-нибудь звонила Мартину Раймерсу?
— Нет.
— Значит, ты уверена, что не разговаривала с ним по телефону в последнее время?
Лиза снова промолчала. Ее мать беспокойно заерзала на стуле и неуверенно посмотрела на мужа.
— Ты знаешь номер мобильного телефона Мартина Раймерса?
Девочка в очередной раз пожала плечами.
Лена вытащила из материалов дела отчет, положила перед собой на стол:
— У меня здесь детализация звонков стационарного телефона, зарегистрированного на имя вашей бабушки, госпожи Беренс. Согласно отчету, за последние четыре недели с этого телефона было сделано пять звонков на номер Мартина Раймерса. Каждое соединение длилось по нескольку минут. Сомневаюсь, что Мартину звонила твоя бабушка, а значит, это делала ты.
Лиза упорно продолжала молчать.
— Вы созванивались в прошлый вторник. Разговор длился три минуты и пятнадцать секунд. Припоминаешь?
Лена запросила детализацию звонков сразу после беседы с Лизой Беренс. Результат прибыл вчера, но Лена получила его только в последний момент. Утром, когда она пришла в полицейский участок, к ней подошел Йохан и передал распечатанный отчет.
— Даже если моя дочь звонила одному из прихожан нашей церкви, это не преступление, — вмешался в разговор господин Беренс, пытаясь защитить Лизу.
Лена не обратила на него внимания и продолжила, обращаясь к девочке:
— Пожалуйста, ответь на вопрос.
— Я не помню.
— Прошло меньше недели, а ты уже не помнишь? Звучит не очень правдоподобно. У нас есть свидетель, который видел, как Мария ссорилась с Мартином Раймерсом. Это случилось вскоре после твоего звонка.
— Я не имею к этому никакого отношения, — пробормотала Лиза, но было видно, что ее сопротивление медленно ослабевает.
— Давай вернемся к шестнадцатому августа. Ты говорила, что после обеда была дома?