Убийство на острове Фёр

— Да.
— Что она думала об этом?
— Мария была славной девушкой, — пробормотал Мартин.
— Я спросила не об этом. Мне повторить вопрос?
— Нет. Мария сказала… Нет, это личное.
— Я прекрасно понимаю, что вам не хочется воспроизводить этот разговор. С точки зрения закона вы имеете на это полное право. Но мы здесь ведем официальное полицейское расследование по факту смерти Марии Логенер. Как я уже сказала, вы навлечете на себя подозрения, если откажетесь отвечать на вопросы.
— Я рассказал все, что знаю, — пробормотал Мартин, скрестив руки на груди. — У вас остались еще вопросы?
Лена достала из ящика стола пластиковый пакетик, вытащила из него ватную палочку:
— Нам нужен образец вашей ДНК. Вы наверняка видели такое в фильмах. Пожалуйста, открой рот.
Мартин был слишком ошарашен, чтобы возражать. Он машинально открыл рот, позволяя провести ватной палочкой по внутренней стороне своей щеки.
— Спасибо, — сказала Лена, кладя палочку обратно в пакетик.
— Вообще-то… — начал было Мартин, но потом запнулся и замолчал.
— У меня остался вопрос, — заговорил Йохан, — Вскрытие показало, что за две-три недели до смерти Марию изнасиловали. — Йохан замолчал, давая Мартину осознать смысл сказанного.
Мартин пораженно замер, потом открыл рот, собираясь что-то сказать, но Йохан его опередил:
— Это вы ее изнасиловали?
Мартин яростно сверкнул глазами, и было видно, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие.
— Нет, не я, — наконец ответил он.
  
Глава 21
 
Дальнейшие расспросы Мартина Раймерса ни к чему не привели. Тогда Лена попросила юношу предоставить свою обувь для экспертизы следов, но он отказался.
— По крайней мере, теперь у нас есть образец его ДНК, — сказал Йохан, когда Мартин вышел из кабинета. — Думаешь, он — убийца, которого мы ищем?
Лена встала и проверила, плотно ли закрыта дверь.
— Чутье мне подсказывает, что нет. Однако он признался, что во время собрания они с Марией оставались наедине.
Она села за стол напротив Йохана.
— Возможно, он ее изнасиловал. Мария не могла никому рассказать о случившемся. Родители бы не поверили, сестра была занята, лучшая подруга не смогла бы помочь, потому что боялась за свою бабушку, учительница не хотела вмешиваться. Мария не стала обращаться в полицию, потому что тогда бы родителей исключили из церковной общины.
— Потом Мартин Раймерс испугался, что Мария все-таки заговорит, или заметил, что она хочет сбежать с острова. Принялся ее искать, нашел где-нибудь на улице, схватил и…
Лена покачала головой.
— На теле нет никаких признаков сопротивления. Разве Мария отправилась бы с ним добровольно, как корова на убой?
— Не забывай про наркотики! Мартин заставил Марию сесть в машину и дал выпить наркотик, после чего она перестала что-либо соображать. Потом отвел на пляж и…
— Мартин Раймерс и наркотики? Честно говоря, мне трудно это представить.
Йохан провел рукой по волосам.
— Может быть, он просто разыгрывает из себя милого неуклюжего плюшевого мишку? Ты сама видела, как он разозлился. Он чуть не набросился на меня с кулаками.
— Но не набросился же. В решающий момент Мартин взял себя в руки. Любому будет непросто выдержать такой допрос. Девушка, с которой он мечтал создать семью, мертва. Неудивительно, что он чуть не сорвался, когда мы накинулись на него, обвиняя в преступлении. Давай подождем, пока криминалисты проведут анализ ДНК и выяснят, его ли волос был найден на месте убийства. Цвет, по крайней мере, совпадает.
— А ты никак не можешь ускорить процесс? Если Мартин Раймерс — наш убийца, то он задумается о побеге. Сейчас арестовать его мы не можем — улик нет.
— Забудь пока об аресте. ДНК-анализ требует времени. — Лена взглянула на часы. — У нас есть два часа до прихода Брандта-младшего и его мамы. Займешься пока записями с камеры?
Йохан встал из-за стола и ответил:
— Мы установили в конференц-зале проектор, чтобы изображение проецировалось на стену. Один из офицеров будет управлять проектором, я — отмечать все мало-мальски подозрительное. Надеюсь, что качество будет достаточно высоким, чтобы можно было установить личность сидящих в машине людей.
 
— Это еще от расположения солнца зависит. Если запись сделана против света, то пиши пропало, — отозвалась Лена, тоже вставая. — Я тем временем навещу Еву Брааш.
— Ты все-таки сомневаешься в ее непричастности?
— Да ты настоящий сыщик, — улыбнулась Лена.
Ева Брааш открыла дверь в пижаме и, поколебавшись, повела Лену на кухню.
— Не желаете ли кофе? — спросила она. — Свежий, только сварила.
— Да, будьте добры, — кивнула Лена, садясь за маленький столик.
Вскоре Ева присоединилась к ней с двумя чашками кофе.
— У вас появились новые вопросы?
Лена налила себе молока и сделала глоток.
— Не буду ходить вокруг да около. Нам известно о том, какие слухи ходили о вас во Фленсбурге, на вашей прежней работе.
Ева тихо вздохнула.
— Господи… Это никогда не закончится…
— Я предпочитаю играть открытыми картами. Думаю, вы тоже.
Ева неопределенно пожала плечами.
— Хорошо, — продолжила Лена, — как я понимаю, с Марией вас связывали более близкие отношения, чем с другими учениками?
— Отношения! Звучит так, будто… — Ева осеклась и замолчала. — Я никогда не скрывала, что считала Марию особенной. Здесь вы правы.
— У вас появились к ней чувства, — сказала Лена. Это был не вопрос, а утверждение.
— Вы пытаетесь меня в чем-то обвинить? — Ева расправила плечи и посмотрела Лене прямо в глаза. — Я не совращала Марию. Так понятно?
— Более чем. И все же вынуждена спросить: как бы вы описали ваши отношения? Мария была особенной, это я поняла. Кем она была для вас?
— Ученицей, которая ко мне очень привязалась.
— В чем это выражалось?
— Я уже отвечала на этот вопрос. Мария мне доверяла, рассказывала мне о своих проблемах с родителями и с одноклассниками. Рассказывала о своих сомнениях относительно религии. Вот и все.
— Почему она ушла из театрального кружка?
— Не знаю. Мария не сказала. Последние три недели до ее… смерти мы почти не разговаривали.
— Я вам не верю, — небрежно бросила Лена.
— Прошу прощения? — растерянно уставилась на нее Ева.
— Я вам не верю. С чего бы Мария вдруг отдалилась от вас, да еще без всяких на то причин? Она не рассказывала о том, что познакомилась в Интернете с мужчиной?
— Нет. Я ничего об этом не знаю.
Лена внимательно наблюдала за Евой, когда задавала последний вопрос. Судя по всему, учительница говорила правду. Похоже, Мария ничего не рассказывала ей о своем таинственном друге по переписке.
— Вы ее отвергли? — наудачу спросила Лена.
На этот раз у Евы во взгляде промелькнуло волнение. Она сглотнула, облизнула губы и на мгновение задержала дыхание.
— Отвергла? Только что вы сказали, что Мария познакомилась в Интернете с каким-то мужчиной, а теперь задаете такой вопрос… Вам бы определиться.
— Отвергнуть человека можно в разных ситуациях. Вы как педагог должны это знать.
Ева ничего не ответила.
— Вы боялись своих чувств, боялись, что вас затянет в водоворот, из которого вы уже не выберетесь. Отношения с несовершеннолетней школьницей — вещь серьезная. Стоит пойти слухам, и на карьере учителя можно будет поставить крест.
— Не понимаю, о чем вы, — сказала Ева, скрестив руки на груди.
— Думаю, вы все понимаете. Почему вы упираетесь? Если вы отвергли Марию, то поступили совершенно правильно.
Ева некоторое время молчала, то и дело поглядывая в окно. Лена молча ждала, пока собеседница заговорит.
— Вы даже не представляете, как трудно быть учителем! — наконец воскликнула она. — Брать ответственность за толпу подростков — это ужас какой-то! Что бы ни случилось, крайние всегда мы. — Она опустила взгляд на руки и тихо сказала: — Надеюсь, вы не думаете, что я имею отношение к смерти Марии.