Девушки, которые лгут

– Гийя настояла, чтобы я привёз вам это, – сообщил он, извлекая из багажника термос и бумажные стаканчики.
– Как это кстати! Передай Гийе мою благодарность, – сказала Эльма, принимая из его рук стаканчик. Супруга Хёрдюра являлась его полной противоположностью: в то время как начальник был сдержанно-формален в общении, его жена отличалась лёгким характером и с первой же встречи стала относиться к Эльме так, будто они знакомы сто лет.
Хёрдюр налил кофе в протянутый Эльмой стаканчик и кивнул в сторону машины:
– Что там с ним?
– Ему немного нездоровится.
– Нездоровится?
– Ну да… – Эльма сочувственно улыбнулась. – Судя по всему, вчера неплохо погулял.
Хёрдюр покачал головой:
– Не староват он для таких развлечений?
– И я о том, – уныло протянула Эльма, осторожно отхлёбывая кофе: он был всё ещё обжигающе горячим.
– Дело, кажется, скверное, – после небольшой паузы изрёк Хёрдюр. Он перевёл взгляд в сторону занятых своей работой криминалистов, облачённых в синие комбинезоны. Несмотря на то, что световой день ещё не закончился, они установили прожекторы, чтобы осветить внутреннее пространство пещеры.
– Тут ты прав, труп выглядит так… ну, будто он пролежал там не один месяц.
– Может, она случайно туда провалилась?
– Нет, не думаю, – покачала головой Эльма. – Учитывая угол наклона, падение вряд ли могло быть фатальным, верно? Вероятнее, что она проникла туда намеренно, чтобы её не нашли. И так бы и было, если бы пещера не показалась мальчикам прекрасным местом для игры в прятки.
– Значит, возможно, она оказалась там именно с целью умереть.
– Да. Видимо, не хотела, чтобы кто-нибудь случайно наткнулся на труп.
– А есть уверенность, что это женщина?
– В общем есть, – сказала Эльма. Оставшиеся на черепе пряди волос были длинными, да и пальто на трупе ей показалось женским. Кроме того, кроссовки на ногах усопшей были размера тридцать шестого или что-то около того. Сама Эльма точно бы в такие не влезла. – Однако Марианна ли это, неизвестно. Хотя вероятнее всего так оно и есть: ведь не так много женщин бесследно исчезло за последние месяцы и годы.
– Да, Марианна – единственная, которая пока так и не нашлась. – Хёрдюр швырнул свой стаканчик в урну, что стояла возле скамейки, поправил шапку и потёр ладони.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем издалека донёсся оклик, заставивший их поднять глаза. Один из криминалистов подзывал их жестом. Хёрдюр немедленно сорвался с места, а Эльма застучала по стеклу с пассажирской стороны. Её даже слегка передёрнуло, когда она увидела, как жутко выглядит Сайвар. Его по-прежнему бледное, как полотно, лицо теперь ещё приобрело и какой-то землистый оттенок. Глядя на Эльму воспалёнными глазами из-под красных, опухших век и пытаясь унять дрожь, он всё же выбрался из машины и изобразил подобие улыбки.
– Дать тебе шарф? – спросила она, хотя и сама вся продрогла.
– Да нет, я…
– Конечно дать. – Она сняла с себя шарф и обмотала им шею Сайвара, стараясь, чтобы он не заметил, как она затрепетала, словно осиновый лист, стоило только ветру коснуться ледяными пальцами её собственной открытой шеи. – А тебе идёт.
– Спасибо. – Его попытка улыбнуться снова провалилась.
– Потерпи ещё чуток и скоро опять сможешь оказаться в своей тёплой постельке. – Эльма слегка подтолкнула его локтем в бок, и они двинулись вперёд.
– Думаешь?
– Честно говоря, нет, – усмехнулась Эльма. – Возможно, нам придётся прокатиться в участок. Но по дороге домой я остановлюсь на заправке, и ты сможешь купить себе что-нибудь жареное и вредное.
– Ой, молчи.
– А что, всё так плохо?
Обычно Сайвар не отказывался от такой еды – Эльма не раз была свидетелем того, как он уплетал пару-тройку хот-догов с сыром и картошкой фри, а на десерт поглощал упаковку чипсов, но так и не наедался.
– Я больше никогда не буду пить, – простонал Сайвар.
– Обнаружено удостоверение личности, – сообщил Хёрдюр, когда подошли Эльма с Сайваром. Стоявший рядом криминалист передал прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором находился изрядно отсыревший в промозглой пещере документ. Хотя шрифт потускнел, имя читалось достаточно чётко: Марианна Торсдоттир.
  
– Сколько времени прошло с её исчезновения? – спросил криминалист.
– Она пропала в начале мая. То есть больше семи месяцев, – ответил Хёрдюр.
– Ну, учитывая обстоятельства, мне кажется, что тело довольно неплохо сохранилось, – заметил мужчина. – Особенно те его части, что были под одеждой, – а значит, практически все, кроме головы и кистей рук. На черепе ещё кое-где сохранились участки мягкой ткани – например, на затылке и на шее. Мы их осмотрели и почти уверены, что в черепе имеется трещина, так что без патологоанатома не обойтись. Будет вскрытие, я полагаю?
– Безусловно, – кивнул Хёрдюр. – Возможно ли, что трещина в черепе образовалась в результате падения?
Криминалист поморщился:
– Вряд ли. Вы же видели, какой в пещере угол наклона. К тому месту, где лежит тело, нужно чуть ли не подползать. Мне представляется, что рана – результат иного воздействия.
Хёрдюр призадумался, а потом изрёк:
– Ну да. Придётся вызывать патологоанатома.
От Эльмы не укрылось разочарование Сайвара. Вызов патологоанатома из Рейкьявика означал два дополнительных часа ожидания на этом холоде.
Мгла подкралась с запада и с поразительной быстротой заволокла небо до самого горизонта, где садилось солнце. Они наблюдали за работой криминалистов практически целый день. К тому времени как прибыл патологоанатом, сгустились сумерки. По факту ему потребовалось не более часа, чтобы оценить ситуацию и сделать забор образцов ткани, после чего тело отправили в Рейкьявик, где на следующий день должно было быть проведено вскрытие.
И патологоанатом, и криминалисты придерживались того мнения, что повреждения на черепе Марианны не являются результатом падения. Помимо прочего, на передней стороне её майки имелось большое, тёмное пятно – возможно, это была кровь. Труп разложился настолько, что полной уверенности быть не могло, но многое указывало на смерть при подозрительных обстоятельствах. В любом случае им показалось странным, что останки Марианны не были помещены в полиэтиленовый мешок или хотя бы накрыты какой-нибудь простынёй. На худой конец, почему его не спрятали за грудой камней? Тот, кто бросил труп в пещере, явно не сомневался, что там его никто не найдёт.
На исходе дня, который показался им вечностью, Хёрдюр, Эльма и Сайвар отправились в полицейский участок Акранеса, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Эльма сидела в совещательной комнате, потягивая четвёртый стакан кофе и выуживая остатки печенья из упаковки, которая на момент их приезда в участок лежала на столе целёхонькой. Сидевший напротив Сайвар, отчаянно зевая, отодвинул от себя лэптоп. Щёки у него слегка порозовели, хотя за весь день он не притрагивался ни к чему питательному, кроме газировки. Бросив взгляд на наручные часы, он посмотрел на Эльму. Почувствовав, что Сайвар на неё смотрит, она оторвала глаза от столешницы.
– Что? – В жёлтом свете потолочного плафона её тоже стало клонить в сон, и она подавила зевок, прикрывая рот рукой.
– Нам не стóит поговорить с дочерью Марианны?
– Я возьму это на себя, – ответила Эльма.
Девочку звали Хекла. Когда её мать исчезла, её взяли в свой дом супруги Сайюнн и Фаннар. Они же занимались воспитанием девочки, когда та была помладше, а в дальнейшем принимали её у себя по субботам и воскресеньям дважды в месяц. Эльме не было доподлинно известно, в связи с чем девочка оказалась на их попечении, однако она была в курсе того, что условия, в которых Марианна растила дочь, оставляли желать лучшего. Сайюнн и Фаннар оказывали всю необходимую помощь во время наиболее активных поисков Марианны весной и выразили готовность к тому, чтобы Хекла проживала у них на постоянной основе.