Элита (СИ)

— Я тебя понял, — сдержанно киваю я, поднявшись. — Могу идти?
— Можешь, конечно. — На его лице появляется улыбка — знак того, что вопрос закрыт. — Вчера перед сном читал про криптовалюту. Интересная вещь, оказывается. Думаю, может выстрелить.
— А я тебе о чем говорю. — Я улыбаюсь в ответ, испытывая непривычное облегчение от возможности покинуть его кабинет. — Купи себе пару десятков биткоинов. Лет через пять- семь скажешь мне спасибо.
    
26
 
Лия
Свет потолочной люстры игриво отражается в столовом серебре и бокалах, в воздухе витает аромат розмарина и запечённой дорады. Воскресенье в доме Демидовых негласно объявлен рыбным днём. Поморщившись, я поправляю чересчур туго стянутые волосы и, подхватив поднос, следую за мамой.
Какая ирония. Ночами я — отвязная роковуха в прикиде от кутюр, объезжающая колени первого альфы университета, а днём — идеальный косплей на Джейн Эйр с пучком и в скучной серой униформе.
— Поднос не качай, — буркает мама из-за плеча. — Тарелки дребезжат.
Сказать легче, чем сделать. Забитый посудой поднос весит примерно как я, а мои конечности даже спустя сутки настолько слабые, что мне в буквальном смысле приходилось напрягать все мышцы, чтобы почистить зубы. Надеюсь, что ад существует, и для Дениса Морозова черти приготовили особенно горячий котёл.
— Большое спасибо, — Каролина улыбается, когда я опускаю перед ней тарелку с рыбой.
Я улыбаюсь в ответ. Я проспала весь день и так и не успела поблагодарить Каролину за то, что была рядом и сообщила Леону о моём странном поведении на вечеринке. Нужно будет это исправить.
— Лия, — предупредительно шипит мама, проходящая мимо с графином свежевыжатого сока.
Я знаю, чем она недовольна. Я обслужила Каролину раньше Леона, тогда как тарелки следует расставлять по старшинству. Сказав, что так вышло случайно, я бы соврала. Я намеренно откладывала момент сближения с Леоном просто потому… мне неловко. Стоило завидеть его, сидящего за столом, сердце бешено заколотилось, и ладони вспотели. Короче, стало некомфортно.
Наклонившись, я опускаю перед ним тарелку. Моя рука ненароком касается его плеча — случайность, от которой вспыхивает кожа. Вдыхаю — становится ещё хуже. Запах его кожи и туалетной воды щекочет низ живота.
— Спасибо, — он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, и сразу отворачивается.
— Пожалуйста, — бормочу я, чувствуя, как теплеют щёки.
Состояние, в котором я плохо владею эмоциями и телом, мне не по душе. Вчера в утреннем обилии мыслей о Леоне и непроходящем возбуждении я винила подмешанный наркотик, но нынешние трепет и смущение в его присутствии не поддаются объяснению.
Каролина щебечет о праздновании предстоящего дня рождения. Вилен Константинович интересуется, где она планирует праздновать и что хотела бы получить в подарок. Я немного завидую этому теплу между отцом и дочерью. С папой у меня были прекрасные отношения, гораздо ближе, чем с мамой, но он никогда не задавал мне подобных вопросов. И дело не только в деньгах, а в том, что в нашей семье так не было заведено. На день рождения родители всегда дарили мне одно и то же: подарочный набор шампуней из супермаркета и коробку конфет.
Не дожидаясь, пока я подойду, Леон наливает воду в стакан. Сначала себе, затем отцу. Я заворожённо смотрю, как напрягаются мышцы его рук под рубашкой. Смотрю так долго, что если бы мама заметила — провалилась бы сквозь землю от стыда.
Леон поднимает взгляд, ловит мой. Почувствовав себя полной идиоткой, я подхватываю первый попавшийся стакан и водружаю его на поднос, имитируя глубокую занятость.
— Ты сегодня встречаешься с Эльвирой? — разносится над столом голос хозяина дома.
От этого вопроса, адресованного даже не мне, в груди неприятно ёкает — что тоже мне жутко не нравится. У Леона есть рыбина-невеста, я всегда это знала. Встречается он с ней сегодня или нет — меня никак не касается.
— Она с подругами. Скорее всего, встретимся завтра.
— Приходите на ужин вместе. Давно не виделись.
Леон кивает, от чего фруктовый сорбет, любовно приготовленный мамой, чуть не летит ему на колени. Закусив губу, я аккуратно опускаю перед ним вазочку и, пробормотав «пойду за чаем», ретируюсь.
После ужина, закончив помогать маме с посудой, я поднимаюсь к себе и извлекаю из шкафа футболку Леона, которую обещала вернуть.
Остановившись перед дверью его комнаты, зачем-то тычусь в неё носом и лишь после этого стучусь.
— Можно?
Ответа не следует, поэтому я осторожно приоткрываю дверь и заглядываю. Леон лежит на кровати в одних брюках, на коленях — ноутбук, в ушах — эйрподсы, которые он моментально вынимает при виде меня.
— Привет ещё раз, — я смущённо улыбаюсь, стараясь не глазеть на шесть кубиков на его животе, проступающих сквозь кожу. — Ты не отвечал, поэтому я решила войти. Я принесла твою футболку.
Отодвинув ноутбук, Леон садится. Я опускаю сложенную футболку на край кровати — и в нерешительности замираю. Нужно сказать что-то ещё. Например, поблагодарить за спасение и за то, что не воспользовался ситуацией. Знаю, я уже делала это, но ещё раз — не помешает.
— Спасибо за…
— Ты в порядке? — голос Леона звучит вежливо и очень нейтрально.
— Да. Есть небольшая слабость, но в остальном всё в порядке. — Я снова улыбаюсь. Кроме разве что желания кастрировать Морозова.
— Твоё желание вполне объяснимо.
Внутри неприятно тянет. Почему он разговаривает вот так…? Будто его самого кастрировали?
— Ладно, я пойду… — я отшагиваю назад, поняв, что построить диалог не получится. — Завтра, как обычно? В то же время на том же месте?
— Завтра… — нахмурившись, Леон смотрит себе на руки и снова поднимает взгляд на меня. — С завтрашнего дня в университет ты снова будешь ездить с водителем.
Эти слова равносильны удару под дых.
— Что-то случилось? — переспрашиваю я, непонимающе моргая.
— Так будет лучше для нас обоих, — негромко произносит он, глядя поверх моего плеча. — Спокойной ночи.
  
27
 
Утро понедельника идеально передаёт моё состояние: небо затянуто серой вуалью туч, воздух холодный и промозглый, за окном угрожающе завывает ветер. Прислонившись лбом к стеклу, я безучастно слежу за мелькающей дорожной разметкой. Настроение такое, что хочется разреветься. Вероятно, мой организм наконец очистился от гадости, которую мне подмешали в шампанское, и наступило похмелье. Уж точно дело не в том, что Леон предпочёл ездить в университет в одиночестве.
В последнем, кстати, есть очевидный плюс: мне больше не придётся обманывать маму. И вообще, это была идея Леона — сопровождать меня. Так что в широком смысле я ничего не теряю — просто возвращаюсь к изначальному плану действий.
Стоит автомобилю замедлиться перед подъездом к главному корпусу, я внутренне подбираюсь. Зная, как быстро распространяются слухи по университету, стоит ожидать тонну грязных сплетен и литры помоев в мой адрес. Когда Морозов меня лапал на той злосчастной вечеринке, несколько студентов снимали нас на телефон. Сама я этого не помню — Каролина рассказала. Мол, так и так, будь готова.
Моё шествие по аллее, ведущей к главному университетскому входу, равносильно прыжку в бассейн, кишащий пираньями. Пристальные взгляды, смешки, перемигивание, шепотки — сдирают кожу слой за слоем. Без Леона рядом я чувствую себя неуверенно и уязвимо. Примерно как Серсея Ланнистер, которую обрили и пустили по площади голышом.
  
К хорошему быстро привыкаешь, да? — мысленно язвлю я, чтобы себя подбодрить. — Зато появился повод вернуть юбку в шкаф и снова примерить стальные яйца.
Сегодня даже любимому Шанскому не удаётся вовлечь меня в учебный процесс. Я старательно слушаю лекцию, то лишь ощупываю очертания фраз, не в силах с головой погрузиться в их суть.