Ошибочка вышла
Следующим этапом должна была стать запущенная им среди сливок волшебного сообщества реклама. Что ни говори, а сарафанное радио во все времена приносило наибольшие выгоды, при полном отсутствии затрат. По предварительным прикидкам, месяца через три-четыре на Снейпа должен был обрушиться шквал сложных и дорогих заказов. И, само собой, для их выполнения потребуется отличная лаборатория, как раз такая, как в Малфой-меноре. Да и зелье для исправления зрения, на которое Северус замахнулся, с наскока не создать, для этого тонны литературы перечитать придётся. А где её взять? Конечно же в Малфоевской библиотеке!
Чтобы дать возможность как следует оценить коллекцию книг по зельеварению, Люциус даже не поленился лично найти чары, способные предупреждать о появлении Дедалуса Дингла. Решение проблемы оказалось удивительно простым — сгодился ритуал, ограждающий девиц от неугодных родителям кавалеров. В результате несложных действий создавалась особая связь — стоило наглецу оказаться ближе чем в паре миль от опекаемой девицы, как родители тут же получали оповещение. Причём, чем ближе находился нежеланный кавалер, тем настойчивее и тревожнее был сигнал. Почему выбрано расстояние именно в две мили, история умалчивала, но Снейпа оно вполне устроило. Слава Мерлину, школа находилась совсем близко, да и гуляли мальчики исключительно по маггловской территории, а Дингл был не до фига каким умным и сильным волшебником, чтобы внаглую перемещаться прямо к их дому, так что для подготовки времени оставалось с избытком.
Дождавшись, когда Снейп, устало потирая глаза, закроет книгу, Люциус осторожно поинтересовался:
— Север, а тебе ничего в шраме Гарри странным не кажется? — и тут же уточнил: — Помнится, до сих пор считалось, что Авада Кедавра следов не оставляет.
Зельевар перевёл на него задумчивый взгляд и вдруг насмешливо прищурился:
— И когда ты вспомнил об этой интересной особенности третьего непростительного?
— К своему стыду должен признать, что гораздо позже, чем следовало бы. Но ты, как я вижу, подумал об этом куда раньше?
— Скажем так, у меня поводов задуматься было намного больше.
— И до чего же ты додумался?
— Вероятно, до того же, до чего и ты — шрам к Аваде имеет очень опосредованное отношение. Но «кому-то», не станем тыкать пальцем в его длинную бороду, очень нужно было сохранить эту отметину как… своего рода знак.
— Знак чего?
— Люц, ты точно уверен, что хочешь услышать ответ на этот вопрос?
— Даже и не знаю… — Малфой, откинувшись в кресле, лениво пригубил вино, — не уверен, что мне интересно слушать историю о том, как наш дорогой директор решил вырастить себе сверхпопулярного питомца. История младенца-героя так чудесно укладывается в сказки о величии «светлой стороны».
Снейп зловеще ухмыльнулся:
— Это всё, на что хватило твоей богатой фантазии? А если не игнорировать тот факт, что благодаря Гарри сгинул не кто-нибудь, а сам Тёмный Лорд? И да, может объяснишь, как в твою милую сказку укладывается воспитание «младенца-героя» злобной сволочью вроде меня?
Люциус нахмурился. Действительно, видя как Северус относится к Поттеру, он как-то упустил из виду, что репутация его друга ни в коей мере не вписывается в сиропную сказочку. Для воспитания милых, легкомысленных и избалованных марионеток, как правило, требуются совсем другие родственники и наставники. Да и Гарри, хоть и был озорным непоседой, глупости в нём не было ни на кнат. Так зачем создавать странный шрам, если не для того, чтобы сделать его напоминанием о «великой победе»?
Уже предчувствуя, что ответы ему действительно не понравятся, Малфой всё же изобразил легкомысленную улыбку и поинтересовался:
— Ну так может просветишь, до чего сам додумался?
— Только если пообещаешь не разглашать. Ни клятв, ни Непреложного обета я у тебя просить не стану… не стоит этот секрет того, чтобы рисковать жизнью и здоровьем. Но язык лучше держать за зубами.
— Хорошо. Обещаю никому без твоего позволения или крайней необходимости не разглашать того, что ты мне сейчас поведаешь. Слово Малфоя. Так устроит?
— Вполне. Главное, чтобы ты сам хорошенько запомнил, что бывают случаи, когда молчание во всех смыслах золото. А то, неровен час, какие-нибудь дополнительные обстоятельства в закрытом деле всплыть могут. Тебе, помнится, пришлось постараться, чтобы от Азкабана отвертеться, а какие козыри в рукавах цветастых мантий припрятаны, Мерлин ведает.
Малфой поёжился, но тут же взял себя в руки:
— Ты не пугай, рассказывай.
— Начну, пожалуй, с того, какие обязанности на самом деле возлагал на меня Альбус, навязывая в родственники к Гарри…
От благодушного настроения лорда Малфоя ничего не осталось уже минут через пять. Ещё больше оно ухудшилось от новости, что, несмотря на все приложенные усилия, свести отметину Снейпу так и не удалось. Не нужно было рождаться гением, чтобы, выслушав всю историю, прийти к тем же выводам. До Люциуса тоже доходили слухи, что в частных беседах Дамблдор напрямую говорит, что не верит в окончательное исчезновение Волдеморта и пророчит его возвращение.
И Снейп, и Малфой были тёмными магами в достаточной мере, чтобы понимать, что ни сам по себе, ни при помощи посредственного подручного, Тёмный Лорд ни за что не возродится. Точнее, он вообще не имеет шансов возродиться, если кто-то не задастся целью побаловаться некромантией и притянуть обратно то, что после возрождения только условно можно будет считать человеком. А для такого нужен очень сильный маг. Сильный и прекрасно образованный. Таких в Англии набралось бы десятка полтора, и половина из них была приговорена к пожизненному заключению в Азкабане. Всем оставшимся Волдеморт был не просто не нужен, его возвращение стало бы равносильным смертному приговору для всех… кроме директора. Директора, который так уверенно об этом возвращении и заявлял.
* * *С устранением шрама решили не затягивать, сойдясь на том, что раз день рождения Гарри практически совпадает с Ламмасом, то и праздник этот отлично подойдёт для очищающего ритуала. Правда, директор зафиксировал шрам на Поттере практически намертво, но на то они и слизеринцы, чтобы сложные задачки решать и по мере сил «Великому Светочу» гадить.
Услыхав, что ему предстоит участвовать в самом настоящем ритуале, Гарри преисполнился важности. Всю предшествующую великому событию неделю не шалил, был тих и послушен настолько, что Петуния даже забеспокоилась, не напугало ли грядущее событие её племянника сверх всякой меры. Даже день рождения прошёл тихо: Гарри, Дадли и Драко выпили чаю с великолепным тортом и отправились в Малфоевский парк постигать гармонию окружающего мира. Тишина и покой: ни тебе охоты на домовиков и павлинов, ни стремления искупаться в фонтане, спрыгнув с детской метлы, ни попыток превратить розовые кусты Нарциссы в домик феи Фортуны…
К назначенному времени Гарри облачился в приготовленную рубаху и чинно прошествовал вслед за взрослыми в ритуальный зал.
Алтарь Поттера совершенно не испугал. Улёгся спокойно на камень, вытянулся во весь свой невеликий рост и хлопал любопытно глазёнками, пока Люциус и Северус размеренно читали катрены. Золото, а не ребёнок…
Звездец настал в тот момент, когда всё уже почти закончилось. Проявившаяся магия, оплетавшая алтарь серебряными нитями во всё время ритуала, сгустилась, закружила маленьким смерчем, стирая с детского лба остатки чужого колдовства и… С умилённым писком: «Ой, ручной ураганчик!» Гарри попытался ухватить за «хвост» круживший перед его глазами поток энергии. В следующее мгновение его подбросило до потолка и мягко опустило обратно на алтарь, а кинувшихся на помощь Снейпа и Малфоя впечатало в стены. Зазвенели, разлетаясь, металлические предметы, полыхнули до потолка свечи, где-то что-то затрещало и рухнуло…
В себя Северус пришёл от того, что его ласково поглаживали по голове, приговаривая:
— Северус, ну я не нарочно, честное слово. Я больше так не буду.