Ошибочка вышла

Новая учительница не угодила Гарри париком. Точнее мальчик решил, что раз уж носишь искусственные волосы, то цвет можно выбрать и повеселее. Лимонно-жёлтый показался ему отличной заменой русому. Благо дело перекрасил преподавателя он на перемене, и женщину удалось убедить, что в то время, когда ей подменили парик, она попросту задремала…
Больше в крупные неприятности мальчишки не попадали до самой весны, когда парочка идиотов третьеклассников прицепилась уже к Дадли, дразня его тем, что он не желающий признаваться в своей тупости второгодник. Тут уж Гарри полез заступаться за брата и закончилось всё, разумеется, дракой. В результате, главный зачинщик ссоры прямо-таки влетел в скамейку от лёгкого толчка Поттера. А Северусу с Петунией снова пришлось общаться со школьным руководством.
  
Отец «невинно пострадавшего» — какая-то шишка из местного муниципалитета, — вопил благим матом, обещая затаскать всех по судам. Директор школы и классные руководители грозно хмурились. Петуния яростно огрызалась…
Самым интересным, на взгляд Северуса, во всём этом балагане было то, что представители школы вроде как и не замечали, что «пострадавший» чуть ли не на голову выше Поттера и почти вдвое шире. Нет, каким образом такой маленький и худенький мальчик, как Гарри, мог «уронить» такого кабанчика Северус как раз прекрасно представлял. Так же как представлял, что если бы потасовка продолжилась, то малыш Гарри своей магией мог всех присутствующих по уши в асфальт закопать. Поскольку налицо были двойные стандарты, которыми он сам ещё в Хогвартсе досыта наелся, особо церемониться Снейп не стал. Махнул незаметно палочкой, приложив всех присутствующих лёгоньким заклинанием из пожирательского арсенала, и пообещал по самое некуда отравить жизнь любого, кто попытается ещё хоть раз придраться к его пасынкам.
Должно быть угроза вышла убедительной, поскольку все сразу же решили, что инцидент исчерпан. Осталось ещё раз донести до своего подопечного, чего на людях не стоит делать ни в коем случае.
В этот раз Северус всё же не сдержался и отругал и Гарри, и влезшего с заступничеством Дадли. Петуния из солидарности и в воспитательных целях пообещала на три дня лишить мальчишек сладкого. Гарри обиженно молчал, похоже, искренне не понимая, за что его ругают, ведь им постоянно напоминают, что они с Дадли братья и должны защищать друг друга. Дадли, целиком и полностью разделявший мнение Гарри, сердито пыхтел, то и дело порываясь вставить слово.
Обещание Петуния выполнила и, возможно, это дало бы какой-нибудь воспитательный эффект, если бы тем же вечером Северус не заметил летящую к детской спальне большую банку варенья…
Хорошее во всей этой ситуации было только одно, если после общения с администрацией что-то и происходило, Северуса с Петунией в школу больше не вызывали…
* * *
Кому из них в голову пришла «гениальная» мысль начать обучение Гарри настоящему волшебству ни Северус, ни Петуния так потом и не вспомнили. Они вообще старались лишний раз без необходимости об этой затее не вспоминать.
На самом деле идея была неплоха. Какого-то единого стандарта, когда следовало начинать обучение маленьких волшебников не существовало. Как правило, в этом вопросе родители ориентировались на способности ребёнка. Бывали правда и исключения: Малфои традиционно начинали домашнее обучение в шесть лет, Уизли, целиком и полностью полагаясь на школу, не учили своих детей вовсе.
Гарри был смышлёным, достаточно сильным магически и просто горел желанием стать «настоящим волшебником». Да и чего скрывать, на то, что, обучившись хотя бы основам, он перестанет устраивать форс-мажор в маггловской школе, тоже возлагались большие надежды. В общем решили попробовать.
Северус, по уже сложившейся привычке, наметил план занятий и даже провёл несколько более или менее успешных уроков. Дело шло очень даже неплохо, пока не дошло до реальных заклинаний…
Припомнив учебный план, Снейп решил не отступать от традиции и начать с левитации. Ну что может быть безобиднее, чем заклинание, которое проходят на первом уроке первого курса? Вручив Гарри карандаш, Северус тщательно проговорил нужную формулу и велел отрабатывать движения палочкой для Левиосы. Целых полчаса терпеливо наблюдал и поправлял, объясняя, что произносить заклинание нужно чётче, а взмах палочкой делать резче. В конце концов теория была выучена на отлично, и оба, довольные и собой, и друг другом, отправились перекусить.
За обеденным столом их уже дожидались Дадли и Петуния. На широком блюде лежала большая горка горячих золотистых блинов.
— Блинчики! Здорово! — обрадовался Гарри. — А я теперь настоящий волшебник! Смотрите, чему меня Северус научил! — мальчик эффектно взмахнул карандашом и, чётко произнеся Вингардиум Левиоса, впечатал блюдо с блинами в потолок. — Ой, — пискнул Гарри, и блюдо плюхнулось обратно с половиной содержимого. Вторая половина осталась на потолке.
— Спасибо тебе, Северус, — процедила Петуния, наблюдая как блины, повинуясь закону тяготения, по две-три штуки сваливаются обратно.
— Ура! У нас сегодня блинопад! Только дождика не хватает! — радостно заорал Дадли и ни с того, ни с сего подкинул вверх банку с кленовым сиропом.
— Точно, у нас весенний блинопад с кленовым дождиком, — воодушевлённо подхватил Гарри, размахивая своим карандашом. Что уж там у него в голове щёлкнуло неизвестно, но сироп вместо того, чтобы вылиться на стол взмыл вверх, существенно увеличился в объёме и под сердитое шипение Петунии пролился липким дождиком по всей кухне.
Убирать это безобразие Северус не стал принципиально, и следующий час мальчишки отмывали все поверхности, пока Петуния пекла новую порцию блинов.
Трудотерапия принесла мало пользы, самые неожиданные предметы продолжали левитировать в доме в самых неподходящих местах, веселя детей и выводя из себя взрослых.
Лопнуло терпение Петунии через два дня. Они с Северусом как раз увлечённо спорили над грядкой с душицей о лучших способах выращивания этого растения, когда раздался грохот. Оба немедля кинулись в дом. У одной стены гостиной сосредоточенно водя своим карандашом стоял Гарри, у другой валялась обрушившаяся полка с книгами. По комнате на высоте примерно двух футов нарезало круги кресло. В кресле сидело Чудище. Неведомо как опознав в чудище сына, Петуния схватилась за сердце. И было от чего…
На лице Дадли серебрилась жуткая маска с прорезями для глаз и рта. В одной серебряной по локоть руке он сжимал крышку от самой большой кастрюли, другой энергично размахивал шваброй. С плеч свисало голубое атласное покрывало. Голову венчало что-то отдалённо похожее на гигантскую лягушачью лапу с перепонками. Оно было огромное и зелёное, с тонкими серебряными прожилками.
— Что здесь происходит? — рявкнул Северус, в отличие от Петунии, уже сумевший опознать в серебряных доспехах фольгу для запекания.
— Я — король Артур! — важно заявил Дадли, и в подтверждение ткнул пальцем в конструкцию на своей голове. Видимо, она должна была символизировать корону и, похоже, была сделана из некогда принадлежавшего Вернону Дурслю зонта. — А это мой конь Хенгроен. — Дадли погладил подлокотник, отчего часть фольги с тихим шелестом свалилась на пол.
— Я тебе сейчас покажу «короля Артура»! — вдруг заорала пришедшая в себя Петуния и выхватила у Дадли швабру, заодно стащив его с кресла.
— Мам, отдай мой Экскалибур! Мы из-за тебя теперь сражение проиграем! — заверещал Дадли, и кресло рядом ним подпрыгнуло и обиженно заржало. Северус не удержался и «заржал» следом.
  
Похоже, это вывело из себя Петунию окончательно. Ухватив швабру покрепче, она с яростным шипением: «Ты какой пример детям подаёшь?!» шмякнула Снейпа по плечу. Швабра была пластиковая и лёгкая, но пыльная, отчего Северус немедленно чихнул, а Дадли хихикнул, за что и получил той же шваброй по попе. Бочком пробирающийся к двери Гарри оказался самым проворным и не стал дожидаться когда достанется и ему. С громким воплем: «Отступаем! Нас предали!» он схватил Дадли за одну руку, без остановки чихающего Снейпа за другую и помчался прочь из гостиной, волоча их за собой. Поначалу опешившая от такого поворота Петуния, бросилась следом, когда беглецы уже достигли лестницы ведущей в подвал.