Ошибочка вышла

Стремясь поскорее достигнуть взаимопонимания, Северус старался сдерживать свой нелёгкий характер, а Петуния, как человек взрослый и всё же здравомыслящий, прилагала немало усилий, чтобы избегать конфликтов. Особое удовлетворение вызывало то, что после работы с воспоминаниями, её отношение к Гарри существенно изменилось. Нет, она не воспылала к племяннику внезапной материнской любовью, но относилась к нему гораздо мягче и даже с долей симпатии. Гарри в свою очередь, тоже, как умел, старался поладить с тёткой.
  
Единственным, кого не устраивали изменения, был Дадли. Он ни в какую не желал расставаться со своим привилегированным положением и даже правило «Нет хорошего отношения к Гарри, нет и чудесных подарков» работало через раз. Толстяк мог на какое-то время прикинуться паинькой, но стоило ему получить желаемое и всё возвращалось на круги своя. Видя, что убеждения матери до мальчишки не доходят, Северус попытался применить крайние меры, лишив Дадли полученной волшебной игрушки. Не сказать, что от этого кому-то стало лучше. Абсолютно уверенный, что заслужил свой подарок, Дадли впал в истерику, да ещё Петуния жутко обиделась, едва не поставив крест на налаживающихся отношениях.
Рисковать всем, чего удалось достигнуть, Северус не хотел. Пришлось и Дадли устроить промывку мозгов… разумеется, без ведома и разрешения матери. В том, что своего согласия на вмешательство она не даст, Северус не сомневался. Да, это было нечестно. Ну и что?.. В чём-то нарушало их договор? Пожалуй, что нет. Он обещал не причинять вреда, так и не причинит. Дадли первый, кто должен быть заинтересован в том, чтобы перестать быть настолько самовлюблённым эгоистом. Да и двигаться дальше, строя нормальные отношения в семье и не изменив при этом отношения между детьми, было невозможно.
Чтобы действительно не навредить, работать с мальчиком приходилось очень постепенно, продвигаясь крохотными шажками. Большое удивление вызвало понимание, что мальчик не должен был стать таким, каким его вырастили. Если бы в доме не появился Гарри, младший Дурсль имел все шансы вырасти обычным в меру избалованным ребёнком, но Дамблдор решил перевесить проблемы на семью имеющих собственного малыша магглов и результат не заставил себя ждать. Каким бы странным это ни казалось Северусу, но избалованность и эгоизм Дадли брали начало из чувства вины его родителей. Вернон и Петуния чувствовали себя виноватыми за очень и очень многое. Например, за то, что не могут защитить своего ребёнка от опасного волшебства. Да, не самую последнюю роль в этом деле сыграл тот самый упавший шкаф. Внесли свою лепту и дни рождения. В то время, как для всех детей в Литтл Унгинге родители нанимали аниматоров и устраивали весёлые праздники, они отводили Дадли в расположенный рядом с домом парк, благо дело родился сын в июне и прогулка могла получиться долгой. А ещё были товарищи по песочнице, которых нельзя было приглашать в гости, ведь маленькие дети неизбежно придут в сопровождении любопытных взрослых, способных заметить творящиеся в доме странности. Не имея возможности пригласить кого-либо к себе, пришлось отказаться ходить с Дадли в гости. Да и водить ребёнка в парк аттракционов и на детские площадки так часто, как этого хотелось бы, тоже не получалось. В общем одно тянуло за собой другое и поводов чувствовать свою вину перед сыном у четы Дурслей было более чем достаточно. И все это они компенсировали беспрекословным исполнением прихотей и вседозволенностью. Естественно, что со временем Дадли уверовал в то, что он пуп земли, и принялся гонять Гарри, назначив его виноватым за всё, что не устраивало самого Дадли в этой жизни.
И вот теперь всё пришло к тому, что Дамблдор принял «судьбоносное» решение, Дурсли не справились с ситуацией, а расхлёбывать эту кашу стало обязанностью Северуса. Разумеется он приложил все усилия и был вознаграждён сторицей! Избавившийся от излишнего эгоцентризма и негатива по отношению к брату, Дадли добровольно переключился на дружеские отношения с Гарри.
С Петунией всё сложилось куда проще. О том, что женщины и девушки страшно любят наряжаться, Северус знал давным-давно. Даже в Лили сидел этот странный демон, требующий иметь пять юбок, десять платьев, несметное количество туфелек, кофточек и шарфиков, и постоянно комбинировать их в самых немыслимых сочетаниях. Петуния, ожидаемо, тоже не стала исключением и с восторгом соблазнилась возможностью менять свои наряды по щелчку пальцев, точнее по взмаху его палочки. Ну и отлично. Самому Северусу это не стоило серьёзных усилий и позволяло постоянно совершенствоваться в трансфигурации, зато Петуния стала крайне покладистой, что в реалиях их жизни было особенно актуально. Северусу вполне хватало внешнего врага — Альбуса с его вечно запутанными планами и интригами, и хотелось уюта и покоя хотя бы в собственном доме.
Правильно выбранная тактика принесла не только выгоду, но и довольно приятные бонусы. У него впервые появилось хотя бы подобие настоящих семьи и дома. Здесь не было вечно орущего с перепою отца и постоянно недовольной всем матери. С тех пор как Петуния поправила расшатавшиеся нервы и перестала в ужасе шарахаться ото всего подряд сосуществовать с ней стало куда приятнее. Она с благодарностью воспринимала любую помощь и действительно старалась сделать совместную жизнь комфортной. В доме всегда упоительно пахло свежей выпечкой, а к двери лаборатории регулярно доставлялась чашка великолепно сваренного кофе. А ещё Петуния явно изучала его вкусы и скоро принялась чаще готовить те блюда, которые Северусу особенно нравились — это было приятно и заслуживало поощрения. Так что, в очередной раз засев в лаборатории готовить заказы для Нарциссы Малфой, он чуть увеличил объём, сварив несколько особо удачных лосьонов и на долю супруги. Опробовав подарок, та пришла в полный восторг и удвоила усилия по налаживанию отношений.
К несказанному удивлению его жена оказалась не только хорошей хозяйкой, но и интересной собеседницей, умеющей слушать и слышать других, чего так не хватало её сестре. Постепенно стали находиться не только деловые, но и отвлечённые темы для бесед, которые обоим были интересны. Петуния с неослабевающим интересом внимала рассказам о возможностях магии и в ответ щедро делилась информацией о маггловском мире. Слушая её Северус только и успевал удивляться, как много упустил в своих познаниях. Да, он жил в самом обычном промышленном городишке, но в детстве очень многого не знал и не понимал в силу возраста, а с одиннадцати лет был фактически оторван от мира простецов, и с годами стал мало чем отличаться от прочих волшебников-полукровок, имеющих о мире магглов достаточно обрывочные сведения.
Большим удивлением было узнать, что стать домохозяйкой никогда не было для Петунии главной целью жизни. Она страстно мечтала продолжить образование, но не сложилось. Никогда не ценившие её успехов родители не видели в этом необходимости, а Вернон прямо заявил, что слишком умная и образованная жена ему не нужна. Эту неосуществлённую мечту Северус взял на заметку, решив, что со временем, если всё наладится, он сможет сделать ей такой подарок и оплатить обучение.
Чистый уютный дом, вкусная еда действовали умиротворяюще, позволяя оценить простые житейские радости. Кроме всего прочего, Петуния взяла на себя заботу и о его одежде. Заклинания заменяли и даже превосходили по качеству химчистку, но безнадёжно проигрывали обычным стиральной машине и утюгу. Надевать чисто выстиранную и отутюженную одежду было приятно. Ещё приятнее оказалось сознавать, что впервые в жизни о нём заботятся. Навязанная жена больше не действовала на нервы, мальчишки не докучали и вместо раздражения вызывали только снисходительную усмешку. Ненавидеть Дамблдора за манипуляции и принуждение Северус не перестал, но постепенно пришёл к выводу, что необходимость жениться на Петунии Дурсль была не такой уж скверной затеей. Жизнь определённо налаживалась!..
    
Глава 5
 
Встрёпанная, явно не обласканная жизнью сова раздражённо стукнула клювом в директорское окно, отчего стекло жалобно задребезжало, а сидящий в кабинете мужчина с неудовольствием оторвался от созерцания загадочного серебряного прибора. Когда его отвлекали от хлопотного, но увлекательного занятия — вершения чужих судеб, Альбус Дамблдор страшно не любил.