Королева разрушенных империй (ЛП)

— Это мое любимое страдание. А сон для слабаков, — я улыбаюсь, когда Ашен меняет тактику и начинает покрывать мою шею горячими поцелуями. Каждый толчок его члена внутри моей разгоряченной, жаждущей плоти усиливает наслаждение. — Кроме того, я не уверена, что ты достаточно настрадался.
Ашен фыркает, и его смех обжигает кожу, вызывая мурашки по плечам.
— Я страдал, вампирша. Я в агонии из-за одного слова. Скажи его.
  
— Нет.
— Скажи.
— Не могу.
— Скажи.
— Еще не время.
— Скажи. Я дам тебе что угодно.
Мой интерес вспыхивает, внимание разрывается между жесткими толчками и обжигающими поцелуями.
— Что угодно?
— Что угодно.
Моя улыбка не просто расцветает — она взрывается. Блеск в моих глазах, наверное, видно даже из космоса. Клыки обнажаются, я высвобождаю одну руку из его хватки, беру его палец и подношу к своим губам.
— Обещаешь?
— Условия, — требует он, насторожившись из-за моего внезапного интереса.
Я смеюсь, а он в ответ вгоняет в меня член с новой силой. Я подавляю стон, приближаясь к краю. Надеюсь, что кончу раньше, чем он остановится, но он чувствует, как дрожат мои мышцы, и замедляет движения.
— Назови свои условия, моя Королева.
— Свидание.
Ашен замирает, будто его мозг коротнуло. Если бы его мысли были шестеренками, их тиканье заполнило бы всю комнату.
— Где? — сквозь зубы спрашивает он.
— В Царстве Света.
Грозный рык раздается у меня за спиной, а его толчки становятся еще яростнее.
— Ты наденешь браслеты, как Эрикс…
— Вампирша…
— И мы прокатимся на всех аттракционах. На всех, без исключения!
Еще один рык.
— И поплаваем в Серебряном море.
— Только не в этой адской воде. Там, наверное, одна ангельская моча. Да и я не умею…
— И поедим попкорн, чуррос, все сладости, поиграем в догонялки с детьми и осликом, и просто повеселимся, — говорю я, а Ашен стонет, будто это самая мучительная просьба на свете. — Или мы можем просто трахаться до смерти. Вот мои условия, Мастер Войны.
Ашен откидывается и со всей силы шлепает меня по заднице.
— Ты просто бесстыдница.
— Я Королева и делаю, что хочу.
Еще один шлепок. Я улыбаюсь.
— Условия названы, Жнец. Принимай или нет. Выбор за тобой.
Он входит в меня снова, яростно, отчаянно, ища хоть какой-то выход из этого безумия. В последний раз шлепает меня — боль сладостно растекается по коже.
— Ладно, — сквозь зубы говорит он у моего уха. — Обещаю. Я сделаю, как просишь, если ты скажешь это.
Я резко впиваюсь клыками в его палец. Он шипит от боли, его член погружен в меня до предела. Я пью его сладкую сущность, скрепляя обещание кровью. Когда отпускаю палец, его рука скользит вниз, останавливаясь у клитора в ожидании исполнения моего обещания.
— Хорошо, — говорю я, чувствуя, как его бедра двигаются в такт, подталкивая меня. — Дорогой… — делаю долгую паузу, за которую он рычит в предупреждение. — Муж.
Наступает тишина, в которой слышен только его вздох триумфа и удовлетворения.
— Наконец-то, — шепчет он, медленно выходя, всего на пару дюймов, а затем снова вгоняя в меня до предела. — Теперь скажи еще раз, и пусть это будет нежно.
— Пожалуйста, Ашен, мой любимый, моя вечная любовь, доведи меня до оргазма, пока я не умерла от желания. Наполни меня, муж.
Он рычит от одобрения, требуя повторять снова и снова, его палец находит клитор, движения становятся жестче, глубже, пока он не начинает вгонять в меня с такой силой, что грудь подпрыгивает в такт. Я кончаю почти мгновенно, его имя срывается с моих губ, а он, содрогаясь, заполняет меня горячими волнами наслаждения.
Когда мы оба опустошены, падаем рядом, еще какое-то время оставаясь соединенными. Его рука обнимает меня, защищая, а ладонь другой нежно гладит покрасневшую кожу бедер.
— Не знаю, то ли мне снова выйти в мир и найти повод для ярости, то ли никогда больше не злиться. Кажется, я несколько раз был на грани смерти, — говорит он, его дыхание еще неровное.
— Но тебе стало легче.
— Как и тебе.
Я киваю.
— Да. Особенно теперь, когда у нас впереди свидание в Царстве Света.
Ашен стонет и прижимает меня сильнее.
— Может, мне и не нужно искать повод для раздражения.
— Ты сам согласился на условия, демон.
Он тяжело вздыхает, но не отпускает.
— Да, согласился.
Его губы касаются моего виска, а руки притягивают ближе.
— Нам ведь не нужно идти туда прямо сейчас, да?
Я улыбаюсь в его объятиях.
— Нет, не сейчас. Могу сохранить это для следующего раза, когда ты будешь зол. Это поможет?
— Нет.
— Тем не менее, скоро нам все равно придется вернуться, так что если по пути мы пару раз прокатимся на аттракционах, я не против.
— Камень Судьбы, — говорит Ашен, и игривость исчезает из его голоса.
Я киваю.
— Ты узнала что-то новое из книги?
— Не очень. Я больше сосредоточилась на изучении Дингира перед поиском следующего камня и врат, — отвечаю я, выскользая из его объятий.
Накинув халат, иду в гостиную и возвращаюсь с книгой. Раскрываю ее на закладке.
— Но вот это я нашла.
— Это похоже на дверь, которую ты видела? — Ашен указывает на изображение колец вокруг сферы.
— Да, только это скорее окно, чем дверь. Можно вставить ключ и заглянуть внутрь, но чтобы войти в их мир, нужно найти Алахасу.
— И где это? — спрашивает он, вглядываясь в текст, написанный в основном на Дингире.
— Понятия не имею, — я улыбаюсь, а Ашен тяжело вздыхает. — Да, это еще не все.
— Конечно, не все.
— В книге говорится, что существа, заточенные богами между мирами, в бездну Саламу, поднимут восстание. Они проникнут в Мир Живых и попытаются завладеть камнями, пока три царства пребывают в дисбалансе.
— Нефилимы.
— Судя по всему. Чтобы спасти судьбы, ключи нужно вернуть в Алахасу и уничтожить врата, — листаю несколько страниц вперед к другой закладке. — И взгляни на это.
— Скипетр Эрешкигаль, — шепчет Ашен, когда я поворачиваю книгу к нему. На странице изображение того же символа, что и на моей груди - татуировка в виде скипетра. Ниже - Булава Нергала, точь-в-точь как на отметине Ашена. Внизу страницы третий символ: четырехконечная звезда в круге, с волнистыми линиями, расходящимися от центра к краям.
— Солнечный Диск Шамаша.
Я киваю, касаясь пальцем Скипетра.
— Свет и Тень, — провожу пальцем к Булаве. — Мир и Война, — останавливаюсь на Солнечном Диске. — Надежда и Покорность.
— Если наши отметины здесь, значит, у кого-то есть подобная татуировка, и он тоже связан с судьбами, — говорит Ашен, проводя пальцем по символу. Он переворачивает страницу, но следующая пуста.
— Да. Досадно, правда? Я еще не нашла ничего в шумерских или латинских записях, что объясняло бы эту страницу, но предстоит еще много работы, — закрываю книгу и кладу ее на тумбочку. Поворачиваюсь к Ашену с хищной улыбкой, и его глаза сужаются от подозрения. Я медленно отползаю, готовясь к бегству.
— Как думаешь, этот третий символ означает, что мы связаны узами с кем-то еще? Может, нам надо сделать групповушку. Ты же знаешь про Тессу и ее интрижки? Держу пари, что знаешь. И у меня есть догадка, Жнец. Это должен быть Думан. Ты не заметил у него подозрительных тату, когда отрывал ему конечности?
Я успеваю поставить одну ногу на пол, собираясь сорваться с кровати с хохотом, но горячая рука Ашена ловит меня за талию и швыряет обратно на матрас в облаке искр и дыма. Мой смех обрывается на вздохе, когда он раздвигает мои ноги и приникает губами к клитору, заставляя меня вздрогнуть от прикосновения языка к перевозбужденному бугорку. Он скользит ниже, вонзая язык внутрь, а большой палец принимается выводить нежные круги на клиторе. Его свободная рука ласкает внутреннюю поверхность бедра, размазывая по коже нашу смешанную влагу.
  
— Что ты задумал, демон? — шепотом спрашиваю я, вцепившись в простыни.