Рокировка (СИ)

На обложке журнала красовалась моя фотография из Кронштадта: памятный прыжок на мотоцикле.
— Если позволите… Автограф, — умоляюще глядя на меня, прошептала проводница. — Я собираю все журналы и газеты с вашими фотографиями! Моя сестра и я — мы просто без ума от вас! А в жизни вы даже ещё красивее…
Я с трудом удержался от того, чтобы выругаться.
Убрал цепь и вздохнул:
— Давай карандаш.
Проводница просияла. Извлекла из кармана форменного пиджака изящный карандашик, протянула мне. Я накорябал поперёк фотографии подпись.
Девушка восторженно ахнула и прижала журнал к груди — прямо к тому месту, которое в разрезе блузки было видно лучше всего. Пробормотала:
— Я никогда… Никогда в жизни не была так счастлива!
— Кто бы сомневался, — вздохнул возникший на пороге Анатоль. Он посмотрел на журнал, на проводницу. Серьёзно сказал: — Имейте в виду, мой ангел: делать женщин счастливыми — одно из любимейших занятий господина Барятинского. И моих, к слову, тоже… Приходите ещё!
Красная как рак проводница, наспех пролепетав слова благодарности, испарилась.
— Прости, что не вовремя, — проводив её взглядом, ехидно сказал Анатоль.
— Очень даже вовремя, — я кивнул на вазочку. — Тебе мороженое принесли. Тает.
— Да и чёрт с ним, — Анатоль плюхнулся на мою полку. — Там, в соседнем купе, тают наши барышни! И вот это уже — такая вещь, которую я на твоём месте не стал бы игнорировать.
— В смысле? — удивился я. — О чём ты?
— О том, что пока ты тут любезничаешь с проводницами, к девчонкам притащились Боровиков и Корицкий! Опередили нас, чёрт бы их побрал… Я тебе говорил: надо сразу идти! При нас не посмели бы лезть.
— И что же они там делают?
— Да что они могут там делать? Ты как с Луны свалился, Костя, право слово. Вместо того, чтобы раздавать автографы, мог бы и помочь бедным девушкам избавиться от назойливых кавалеров.
— А ты так уверен, что им нужна помощь?
— Ну… Не знаю. — Анатоль прищурился. — Элине, конечно, нравится Боровиков… Возможно, даже не меньше, чем я. — С самомнением по части собственной неотразимости у моего друга всегда было всё в порядке. — Но Корицкий и Кристина — это уж точно ни в какие ворота! Несмотря на то, что Кристина согласилась пойти с ним на бал, они протанцевали только первый танец. А через час Кристина с бала исчезла, — Анатоль хитро посмотрел на меня. — И тебя я тоже почему-то не видел! Вывод напрашивается сам собой.
— У меня заболела голова, и я ушёл в корпус, — отрезал я.
— Да-да, — кивнул Анатоль, — именно так я и подумал. Когда парень и девушка куда-то исчезают вместе — это наверняка означает, что у кого-то из них болит голова! Не беспокоишься о том, что сейчас она может заболеть у Корицкого — а Кристина пойдёт к нему в купе проследить за тем, чтобы этот мерзавец принял аспирин?
Я догадывался, что единственным поводом для Кристины пойти в купе к Корицкому может быть лишь отсутствие иной возможности оторвать ему башку — так, чтобы этого никто не увидел. Кристина — не Полли, а главная задача её жизни — не подсчёт кавалеров, падающих к ногам. Корицкого она пошлёт к чёрту с гораздо большим удовольствием, чем станет с ним флиртовать. Но вот то, что Элине, по словам Анатоля, нравится Боровиков, несколько усложняло расклад.
Элина не выгонит эту парочку из-за Боровикова. А Кристине, чтобы не обижать подругу, придётся терпеть их присутствие. Чёрт знает сколько времени. Вместо того, чтобы тихо-мирно улечься спать…
— Ладно, идём, — сказал Анатолю я.
* * *
Дверь девчачьего купе была приоткрыта.
На одном диване сидели Элина и Кристина, напротив них расположились Боровиков и Корицкий. Разрумянившаяся Элина кокетливо улыбалась, Кристина выглядела так, будто только что съела лимон. На столике я увидел бутылку красного вина, четыре бокала и колоду карт. Фокусы показывал Корицкий. Карты, послушные его магии, поднимались над колодой и, перевёрнутые рубашкой вниз, ложились на стол.
— Не помешаем? — спросил я.
Кристина посмотрела на меня с благодарностью, но ответить ни она, ни Элина не успели.
 
— Помешаете, — отрезал Корицкий. — Тут и так тесно.
— Я спрашивал не тебя, а хозяек.
Я шагнул в купе, сел на диван рядом с Кристиной — которая с готовностью подвинулась, освобождая место. Подбодрил Корицкого:
— Чего застыл? Раздавай. Во что играете?
— Играют — в трущобах Чёрного города, — процедил сквозь зубы Корицкий. — Там, где, по слухам, вы очень любите проводить время, господин Барятинский! Мой вам совет: будьте разборчивее в связях. Общение с плебеями, как я вижу, до добра не доводит. Вы даже не в состоянии отличить пошлую игровую колоду от благородных карт таро.
— Что ты сказал⁈ — Анатоль, присевший на соседний диван, начал угрожающе подниматься.
Я остановил его жестом. Корицкому кивнул:
— Не в состоянии, верно. Возможно, потому, что большую часть своего времени я посвящаю не забавам, а учёбе и тренировкам. Чего нельзя сказать о тебе. Держать в руках карты для тебя явно привычнее, чем оружие.
Корицкий побагровел.
— Не ссорьтесь, господа, — примирительно вмешалась Элина. — Станислав, ты обещал мне предсказать судьбу! Костя, не желаешь выпить вина?
— Господин Барятинский, вероятнее всего, предпочитает водку, — скривился Корицкий. — Дабы не отставать от своих друзей из Чёрного города.
— Господин Барятинский предпочитает не пить перед Игрой, — отрезал я. — А если тебе так приспичило, то лучше это делать в своём купе. В соседнем вагоне, если кто-то забыл, едет Синельников. Придёт сюда — влипнете не только сами, но и подставите девчонок.
— Я сказала то же самое, — вмешалась Кристина, — но Станислав ответил, что сумеет отвести Синельникову глаза.
— Вот это я понимаю — жажда выпить, — усмехнулся я. — Поаккуратнее, Корицкий. В твоём возрасте такая тяга к алкоголю — это, знаешь ли, тревожный звоночек.
Кулак Корицкого судорожно дёрнулся. Но — и только, на большее смелости не хватило.
За неделю тренировок я успел и погонять его по рингу, и повалять по татами, и познакомить с цепью. У Корицкого было время рассмотреть мои боевые навыки со всех сторон. А я с каждым днём всё отчётливее понимал, что к поединку за место в Ближнем кругу чёрные подготовят мне охренительных размеров сюрприз. Потому что в честном бою я Корицкого одолею, в этом сомнений нет. А значит, нужно ждать подставы.
Однако об этом у меня ещё будет время подумать. Сейчас в приоритете — Игра и задание, полученное от Витмана. Или же — сначала задание, потом Игра, на месте разберёмся. Тут бы хоть до этого места добраться без приключений…
Элина тронула за рукав Корицкого.
— Продолжай, Станислав. Что означает эта карта?
Она коснулась карты, которую Корицкий перевернул перед нашим приходом.
— Она означает, — даже не взглянув на карту, проговорил Корицкий, — что сейчас — самое время поинтересоваться судьбой господина Барятинского. — Он оперся кулаками на стол, уставился на меня. — Вы готовы узнать свою судьбу, Константин Александрович? Или побоитесь?
— Ну вот только на слабо меня ещё не брали, — вздохнул я. — Скучно-то как, господи…
— О, — встрепенулась вдруг Элина. — Соглашайся, Костя! Твоя судьба наверняка связана с Игрой, это ведь для тебя очень важно! Что, если Станислав сможет предсказать, к чему тебе готовиться?
— И всем нам, соответственно, тоже, — неожиданно поддержал Элину Боровиков. — Соглашайся, Костя!
Я пожал плечами:
— Да на здоровье. Хочет — пусть играется, мне не жалко.
Корицкий насупился. Прошипел:
— «Играется»⁈ По-твоему, предсказание судьбы — это игрушки?
— Для настоящих прорицателей — нет, не игрушки. — Я вспомнил закатившиеся глаза бабки Мурашихи. И то, как в последний мой визит к ней едва не обрушился дом. — Мне доводилось видеть, как они работают, впечатляет. Но что-то сомневаюсь, что тебе с твоими картинками, — я кивнул на карты, — удастся меня так же впечатлить.