Рокировка (СИ)
— Знаешь, меня на самом деле даже не так возмущает тот факт, что вы с Ниной зашли в мою комнату, — сказал я, спускаясь по лестнице, — сколько то, как вы в очередной раз обошлись с Надей. Отобрали у неё ключ… Знаешь, если бы не я, вы бы эту девочку наверняка уже просто поломали бы своими педагогическими методами.
— Это твоё влияние её испортило! — прогрохотал дед. Но мне показалось, что он при этом поставил глушилку. — На забывай, кто воспитывал вас с сестрой — когда ваш отец…
— Ой, да ладно тебе! — Я остановился и повернулся к деду лицом. — Не мог же ты нас бросить. Если бы поступил так, от тебя отвернулся бы весь свет. А уж про твою жемчужину я и вовсе молчу.
— Долги твоего отца… — снова начал было дед.
—…погасил я, — напомнил я. — Я вернул роду Барятинских место в Ближнем Кругу и скоро продлю это счастье ещё на год. Я ликвидировал проклятье белых магов. Я вот-вот схвачу за жабры того, кто стоит за этим проклятьем! Так что, при всём уважении, но приютив двух сироток, ты, мягко говоря, в накладе не остался. Думаю, что я давно с лихвой оплатил и своё проживание, и проживание Нади. Так что предлагаю не считаться, кто кому и сколько должен, а просто почаще вспоминать о взаимном уважении.
Дед смолчал. Небывалый случай. Я думал, он припомнит, как выручил меня в Париже, но — нет. Если и вспомнил об этом, произносить вслух не стал.
— Наверное, ты прав, — пробормотал он. — Я должен извиниться…
Это было что-то уже вовсе неслыханное.
— Передо мной извиняться не надо, — мотнул головой я. — Я выводы сделал и поступлю так, как считаю нужным. А вот извиниться перед Надей — следовало бы.
И, убедившись в том, что дед проглотил и это, я спустился с лестницы и вошёл в столовую — где Нина и Клавдия пили чай. Нину, похоже, немного отпустило, она разговорилась.
— Отвлеку вас ненадолго, дамы? — сказал я. — Клавдия Тимофеевна, прошу, пойдёмте со мной.
Со мной пошли все. Клавдия пару раз с удивлением оглянулась на следующих за нами по пятам деда и Нину, однако вопросов не задавала. Хм-м, а вот я бы на её месте уже забеспокоился. Подумал бы, что меня ведут в какое-то очень нехорошее место, где сделают со мной что-то скверное. Но я — это я, мне полагается думать таким образом. У Клавдии была совсем другая жизнь — которая сформировала совсем другие представления о людской порядочности.
— Прежде чем мы войдём, — сказал я Клавдии, остановившись возле своей двери, — я хочу, чтобы ты поняла: ничего страшного не происходит. Всё… нормально. Может быть, выглядит это и не совсем так, но в действительности…
— Константин Александрович, я ровным счётом ничего не понимаю, — робко улыбнулась Клавдия, — но, поверьте: от ваших объяснений мне становится только ещё страшнее.
— Извини, — вздохнул я. — Ладно, прошу.
Я открыл дверь. Клавдия переступила порог и остановилась.
— Здравствуйте, Клавдия Тимофеевна, очень рад приветствовать вас, будучи в вертикальном положении, — сказал Борис.
— Здравствуйте, ваше высочество, — совершенно спокойно сказала Клавдия.
И упала в обморок.
К счастью, падала она назад, я успел её подхватить.
— Видимо, самой судьбой предначертано, чтобы во время наших встреч кто-то да лежал, — философски отметил Борис, стоя рядом с кроватью с книгой аббата Кальне в руках.
* * *Я уложил Клавдию на свою кровать. Нина села рядом и пыталась привести несчастную девушку в чувства. У Клавдии как-то невзначай расстегнулась пара верхних пуговиц на платье, и я вдруг заметил, что великий князь смотрит отнюдь не в книгу.
Да, чёрт побери, мальчик категорически выздоравливает. Если так дальше пойдёт, скоро начнёт пить, курить и материться. А там — можно и в отряд вербовать…
Тьфу ты, о чём это я опять? Сбился с настройки.
Ресницы Клавдии затрепетали, глаза открылись.
— Ну вот и славненько, — проворковала Нина. — Ничего страшного не случилось, моя дорогая, это просто обморок.
— Обморок… — пробормотала Клавдия и приподнялась, опираясь на локти.
Взгляд её пошёл по комнате справа налево. Дед, изваянием застывший у закрытой двери. Нина, сидящая на краешке кровати. Мы с Борисом, стоящие возле стола.
— Так значит, это не галлюцинация! — выдохнула Клавдия и повалилась обратно на подушки. — Господи… что происходит? Костя, ты похитил цесаревича⁈
— Я сбежал сам, — неожиданно заявил Борис. — Костя лишь немного мне помог. В конце концов, я — свободный человек, у меня есть право жить там, где я захочу.
— Конечно, — согласилась Клавдия и села рядом с Ниной, нашарила ногами туфли; Борис при этом не обделил вниманием её ноги. — Конечно, есть. Но, ваше высочество, вас же ищут…
— Это — мелочи, которые не способны заинтересовать мой величественный ум, — отмахнулся Борис.
— Но ваши родители…
— Я уже не ребёнок!
Я украдкой отвернулся и вытер слезу умиления. Давненько не видел, как глупые подростки самоутверждаются перед девушками. У Бориса подобного опыта не было вообще, поэтому сейчас его поведение выглядело — деревянней не придумаешь.
— Клавдия, — сказал я. — Ты могла бы осмотреть великого князя? Его… астральную проекцию.
— Я видела эту проекцию тысячу раз, — вздохнула Клавдия. — Если хочешь, могу расчертить её карандашом с закрытыми глазами.
— Понимаю, — кивнул я. — Но меня интересует, каково в данный момент состояние здоровья Бориса Александровича.
Клавдия озадачилась, и я, кажется, её понял. Обычно её вызывали, когда Борису делалось совсем худо. Тогда она вытягивала из его тела астральную проекцию и, как могла, латала прорехи. В лечебнице её работа была, по сути, той же самой. Без весомой причины Клавдия никогда не вызывала астральные проекции. Хотя стоит признать, что люди в Чёрном Городе — в принципе не из тех, кто ходят на плановый медосмотр. У них всё просто: пока ноги носят — работаешь, а вот как упал — тогда можно и в больницу.
— Я, разумеется, могу… — начала Клавдия.
— Вот и прекрасно, — сказал я. — Ваше высочество — прошу, ложитесь.
Борис подошёл к кровати. Клавдия встала. Она была повыше ростом, чем великий князь, но его это, казалось, не смущало. Борис задержался на пару секунд, потом — улёгся, прикрывшись одеялом ниже пояса. Я усмехнулся. Пожалуй, надо бы выделить мальчику отдельную комнату. Как бы чего не вышло, в прямом смысле этого слова… Впрочем, какая мне разница, я ведь уже решил, что после этого дела отчаливаю из Барятино.
Нина тоже встала и отступила к деду. Клавдия потёрла ладони, задышала глубоко, сосредотачиваясь на предстоящей операции.
Вот она взмахнула руками, и из тела Бориса исторглось переплетение светящихся каналов в форме человеческой фигуры.
Клавдия ахнула, я — присвистнул. Такого сияния я ещё не видел… Впрочем, на моих глазах Клавдия лечила только простых людей из Чёрного Города и — Бориса.
Но то, что я видел сейчас, отличалось от того, что наблюдал в палате дворца настолько, что я вообще не находил ничего общего.
Во дворце было переплетение тончайших ниточек, которые едва светились. Можно было видеть чакры невооружённым глазом. Если, конечно, назвать те скрюченные фигушки чакрами вообще возможно.
Сейчас в метре над телом великого князя сияла фигура, сотканная из тугих канатов. Казалось, что воздух гудит от напряжения.
— Я не понимаю… — пролепетала Клавдия, опустив руки. — Это… Это не Борис Александрович!
— А кто же я, по-вашему? — удивился Борис.
— Не знаю! Но это — попросту невозможно!
— Отлично, — сказал я Клавдии. — А теперь давай без эмоций. Представь, что ты впервые видишь этого человека, впервые смотришь на его астральную проекцию. Что ты можешь сказать?
Клавдия откашлялась:
— Ну… Это — маг, достаточно сильный для своего возраста. Наверное, уровень второй или третий… Скорее, уверенный второй. Мальчик абсолютно здоров. Его переполняет жизненная энергия, которой необходимо дать выход.
— И что это значит? — уточнил я.