Оторва. Книга пятая (СИ)

— Слушай, — внезапно сказал он, — а я ведь где-то про этого бандита читал. Точно, именно Али-Баба и сорок разбойников. Вот это круто!
Он несколько секунд смотрел на меня восхищённым взглядом, а потом нахмурил брови, задумался и вычленив в голове какую-то нестыковку, спросил:
— А где ты гранатомёт взяла?
Вот же сука нашёл момент, как раз собиралась сделать глоток.
Я расплескала весь кофе, обожгла ладонь, и в сердцах бросив кружку на землю, согнулась пополам от гомерического хохота.
  
Наверное, это было очень громко, потому как не прошло и минуты, я всё ещё продолжала громко смеяться, а нас уже обступили парни и девушки и некоторые, было видно, одевались наспех.
— Бурундуковая, — произнёс Виталик, подходя ближе, — так это ты смеёшься, а я вначале решил, что это сирена и всех поднял по тревоге. Блин. Мы думали срочное построение. Вчера как раз обсуждали, что сегодня утром объявят нечто такое.
— Ага, — я кивнула и продолжая смеяться, подняла с земли кружку и пообещала, — в следующий раз буду уходить дальше, чтобы меня слышно не было.
Виталик уставился на растерявшегося Митрофанова и спросил:
— А что тебя так развеселило? Может, всем расскажешь?
— Нет, — я снова рассмеялась, — сначала нужно кофе выпить, потом у товарища капитана получить оружие и амуницию на складе.
Парни и девушки заголосили:
— Какое оружие, Бурундуковая? Это правда?
— Конечно, — подтвердила я, — сегодня будут пробные стрельбы. Идите, готовьтесь, — и пошла к рукомойнику ополоснуть тару.
Со второй кружкой я не стала задерживаться около бедняги дежурного, который сидел и дулся на меня как мышь на зерно. Когда подходила к палатке увидела, как девчонки с визгом понеслись куда-то вскачь. Только Люся остановилась сообщить, что сегодня будут пробные стрельбы и нужно идти записываться в очередь, а то автоматов мало и всем не достанется. Я махнула ей рукой, сказав, что подойду позже и пошла осматривать душевую. Вода и впрямь была холодной, но не критичной как предсказывал капитан, так что, слегка повизгивая, я с удовольствием помылась. Уже на подходе к палатке меня встретил радостный Виталик.
— Здорово, что предупредила, мы будем первыми.
Я сделала брови домиком пытаясь понять, о чём он.
— Про стрельбы. Сама же сказала. Нас записали первыми на десять часов. Тебе капитан по секрету сказал, да?
Только и оставалось, что распахнуть глаза от удивления.
— Вся группа?
— Нет, — Виталик отрицательно помотал головой, — по пять человек с команды.
— А, ну ладно, я ведь не участвую, меня это не касается, — я пожала плечами.
— Как не касается, — возмутился он, — ещё как касается. На вот, держи, — и он протянул мне погоны с двумя звёздочками. Капитан выдал всем. Тебе и мне лейтенантские и ещё нужно сделать собрание и определить заместителей. Они младшие лейтенанты. Давай я тебе пристегну, — добавил он увидев что я разглядываю звёздочки, — и, не дожидаясь ответа принялся колдовать над моим плечом.
А я только сейчас заметила, что у него погоны уже на месте. Симпатичные. Оливкового цвета с двумя красными кантиками. И зачем? Нас так недолго перепутать с личным составом. Меня с моей короткой юбкой вряд ли, а парни запросто могут схлопотать пару нарядов от вышестоящего начальства. Особенно Мирча, высокий оболтус и в форме выглядеть стал вполне симпатично.
— Видел? — спросила я. — Припёрлись обе. Сейчас опять начнут толочь воду в ступе.
— Кто приехал? — переспросил Виталик, а потом его глаза сошлись на переносице. — Что толочь? Воду в ступе? Что ты имеешь в виду?
— Мымра и Гольдман, — ответила я зло и сплюнула на дорогу.
Виталик вздрогнул и оглянулся, а потом решил прочитать мне нотацию:
— Ольга Павловна тоже тут? Ева, здесь ты не права. Она педагог, взрослая женщина, а ты ведёшь себя очень некрасиво по отношению к ней.
— Она ведёт себя красиво по отношению ко мне, — огрызнулась я.
— Её поступок можно понять, наверняка её ввели в заблуждение…
— Стоп, — я выставила ладони перед собой, — больше ни слова. Ты ситуацией не владеешь, поэтому обсуждать не будем, а у меня на этот счёт имеется своё мнение. Ты лучше скажи: где Валера?
— Валера? Какой Валера? У нас в команде нет ни одного Валеры.
— Утром приехал. Разве он не у вас в палатке?
Виталик наморщил лоб, а потом робко спросил:
— Валерий Николаевич? Сын первого секретаря ЦК ВЛКСМ?
Ах, ну да. Для них он на «вы» и шёпотом. Как то забыла.
— Ага, он самый.
— Спит. Иннокентий Эдуардович сказал, чтобы мы не шумели, он больше суток не спал.
— Ну и не шумите. Пусть выспится, — ответила я и полезла в палатку, оставить мыльные принадлежности.
После завтрака, мы с Садией попили чаю в стороне от других, поболтали ни о чём и вчерашнее не вспоминали. Мне даже показалось, что она очень пожалела о своей несдержанности. Я же сделала вид, что вообще не помню, о чём мы говорили.
Настроение испортилось, когда подошла к палатке и столкнулась с мымрой. Ну вот какого чёрта, а ведь уже стала привыкать, что её не будет рядом до конца слёта.
В принципе, все неприятности сдуло словно ветром, когда я всё же решила подняться на холм и увидела вдали бирюзовый цвет.
И что? Рядом море, а я буду сидеть в лагере, как дура последняя, да не дождётесь. Вышла на грунтовку, на которую указал вчера лейтенант и, убедившись, что по ней можно топать не только в ботинках, вернулась в палатку.
— А куда ты собираешься? — спросила Люся, увидев, что я надела красный купальник, напялила сверху форму и примеряю новые туфли.
Эти были не на шпильке, широкий каблук высотой около трёх сантиметров и с формой смотрелись замечательно. Но самое главное вес. Обе были легче одного ботинка раза в два.
— На море, — я выпрямила ногу в коленке и покрутила носком в разные стороны, внимательно присматриваясь, — не хочешь пойти искупаться? Там чаша любви имеется.
— На море? — Люся поправила свои волосы, скрученные в два бублика, подумала и сказала. — А вчера товарищ лейтенант говорил…
— А сегодня, — перебила я её и шлёпнула пальцем по погону, — товарищ лейтенант другой и говорит: можно.
Люся тяжело вздохнула и спросила:
— А может быть, лучше завтра пойдём? Я не выспалась, совсем. И обед можем пропустить.
Я согласно кивнула, любуясь второй туфлей, и задумчиво произнесла:
— И завтра тоже пойдём. Но ты думай, я всё равно иду.
— Тогда я завтра, — обрадовалась Люся, что я не настаиваю, — а как же стрельбы? Ты не будешь присутствовать?
— Нет, Люся, я не буду присутствовать.
Я поднялась на ноги, притопнула каблучками и предупредила:
— Никому ничего не говори. Если кто спросит, ты не знаешь, поняла?
— Поняла? А когда ты вернёшься? — поинтересовалась она на всякий случай.
— Сегодня. Конечно сегодня.
В тот момент я в это свято верила и даже на минутку не могла представить, что не смогу вернуться по не зависящим от меня обстоятельствам. Что вообще такое может со мной произойти. Невероятное и чудовищное стечение обстоятельств, которое едва не привело к многочисленным жертвам.
Ну а пока я спокойно шагала, обходя высокий холм по левой стороне, чтобы меня не увидели из лагеря, весело напевая себе какую-то песенку из прошлой жизни, радуясь восходящему солнцу и новому дню.
Маленькую будку, типа сортир и солдатика около неё, я увидела первой и до того как он оглянулся и заметил меня, уже приняла решение.
Этот юноша, наверное, впервые не знал как себя вести. Молодая девчонка, в форме и с лейтенантскими погонами. Сказать, что он опешил, разглядывая меня, значит не сказать ничего. Молча стоял и пялился. Пришлось напомнить, что он не в зоопарке.
  
— Рядовой, — я включила голос Синицыной, — что нужно докладывать при виде старшего по званию?
Парнишка отмер и приложил правую руку к пилотке.
— Товарищ лейтенант, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло.
Я тоже козырнула в ответ.