Оторва. Книга пятая (СИ)

Вишня, черешня. Штука конечно хорошая, только где их мыть? Да и дрисня может прихватить от большого количества. Только вздыхать и оставалось. Оглянулась на прожорливых гуцулочек и, вспомнив добрые старые времена, спросила:
— А может супермаркет где будет. Апельсины, мандарины или на худой конец бананы?
По Женькиным глазам поняла, что смолола какую-то хрень. А почему? СССР помогал всей Африке обретать свободу и независимость и что? От благодарного африканского народа даже экзотических фруктов не дождался, которые там, на земле гнили, потому что негры народ ленивый и им в падлу наклоняться. Или я чего-то недопонимаю?
  
— На худой конец бананы, — хмыкнул Евгений, — да вы там зажрались в Молдавии. Апельсины, мандарины. У нас на Новый год, знаешь какие очереди, за ними выстраиваются? Пять штук в руки и свободен. А бананы я вообще только на картинках видел. Вкусные?
Я кивнула, потом сообразив, что он этого не увидел, так как смотрел на дорогу, сказала:
— Очень, я их люблю. Могу десяток за раз съесть.
Глаза у Женьки сделались ещё больше, и я решила не отвлекать его, а то заработает косоглазие или икота нападёт и снова придётся искать водителя. Доедем до места, как раз к концу слёта.
Уселась на место и подсластила себя пряниками, а потом сказались: практически бессонная ночь и всё остальное впридачу. Очнулась, почувствовав, что Люся меня трясёт за плечо. Открыла глаза и прилипла глазами к пейзажу за окном.
Сначала решила, что это памятник неизвестному солдату. На пьедестале, в военной форме, но при этом с пионерским горном, в который, можно предположить, трубит. Видела нечто подобное в старых пионерских лагерях, но там с горном стояли реальные пионеры с галстуками, а тут солдат в сапогах и пилотке со звёздочкой. Хотя, возможно, труба была одинаковой, что у одних, что у других. Не интересовалась.
За памятником находился высокий, длинный забор, будка и белые ворота с большими красными звёздами, что точно означало воинскую часть. Меня даже лёгкая паника прихватила. Всю дорогу твердили, что слёт будет на берегу моря, а привезли чёрте куда. Отсюда через проходную никто не выпустит. А уж когда дали команду выгружаться, я совсем приуныла. Вот оно мне было надо?
— Люся, а где мы? — поинтересовалась я, размышляя, стоит ли рисковать и идти на территорию или сразу, пока все будут заняты вещами, двинуть куда подальше.
— Какое-то Гвардейское, — ответила подружка и добавила, успокаивая меня, — сказали, мы тут переночуем, а завтра утром отправимся на место.
Я кивнула.
— Хорошо, если так. Ещё бы горячую воду дали и ванну.
— О, размечталась, — хихикнул сзади голос Виталика, — кстати, тебе водитель яблоки купил. Мы взяли по одному и тебе оставили.
Я радостно оглянулась, а увидев на дне ведра три яблока, хмуро глянула на парнишку.
— Я сказал, ты против не будешь, но на всякий случай предложил кочаны выбрасывать в форточки. Все так и поступили, — и он заржал.
Ближайшие соседи подхватили, и через минуту весь автобус давился от смеха.
Ну и ладно, я, в принципе не против. А я тем более спала, а во сне никогда не умела хомячить. Тем курицам тоже не досталось на орехи, если бы по-человечески поступили.
Женька брать деньги за яблоки отказался, обнял меня на прощание и попросил себя беречь. Я тоже пожелала ему удачной дороги. Хотела чмокнуть в губы, но вокруг было слишком много любопытных глаз. Как же хреново быть в теле маленькой девочки, туда нельзя, сюда нельзя.
У ворот нас встретила целая делегация из Кишинёва, во главе с первым секретарём ЦК ВЛКСМ и по совместительству отцом жениха Бурундуковой и под бравурную музыку которую исполняли мальчишки в военной форме. Надо же, даже свой ансамбль имелся.
Кристина, если бы находилась в нашем автобусе, обзавидовалась. Её, даже после отречения от престола, понтифик не так торжественно встретил.(2).
Мазнул по мне взглядом, кивнул, как старой знакомой не разжимая губ и всё. Да и кивок за приветствие я бы не отнесла, так, сдвинул голову сантиметра на три и перевёл взгляд на Ольгу Павловну, которая перепуганными глазами смотрела на встречающих. И с чего бы это?
В глазах будущего свёкра промелькнуло нечто загадочное, словно пытался вспомнить, кто это такая и вероятно что-то пришло на ум, потому как глянул строгим взглядом на Иннокентия Эдуардовича и незаметным взмахом руки, подозвал его.
О чём они начали шептаться, я расслышать не могла, но вид у НВПэшника сделался растерянным и он явно стал оправдываться.
Всё определилось, когда нас построили в шеренгу, а мымра и Гольдман остались стоять в стороне. В нашем отряде не хватало Кряжевой Марины, которая интенсивно занималась прыжками в воду, а учитывая, что второй прыгун, недомерок, повредил себе нос и весьма вероятно тоже выбыл, наша команда превратилась в калеку.
А вот Гольдман, как и я, приехала вилять попой, потому что член, но не самостоятельно, а с подачи мымры, которая и сама на слёт проникла незаконно. Вернее попыталась.
— Товарищ подполковник, — первый секретарь говорил тихим, спокойным голосом, хотя было видно, что его распирает от негодования и не орал, лишь из уважение к старому солдату, — вы ведь в армии не один год. Списки переданы, всё утверждено и никто менять ничего не будет. Вы же должны это понимать. А если Кряжева заболела, где справка из медицинского учреждения? И этих двух нет в списке. Кто их пропустит на территорию воинской части? Представляете, сколько понадобится времени на согласование? А у нас его нет. И там, место проведения слёта будет оцеплено пограничниками, чтобы посторонние случайно не проникли. Проход будет осуществляться строго по пропускам, которые выписаны только на тех, кто состоит в списках. И что прикажете делать?
Мне даже дышать стало легче. Но какова зараза, на моря ей захотелось, косточки на песочке погреть за счёт организации. Воспользовалась болезнью Кряжевой, впихнула Гольдман и сама прицепом.
Очень захотелось подсказать, как сделать пинок ногой по кобчику и указать направление, куда им нужно идти вместе со своими чемоданами. Сдержалась. Во-первых, возрастом не вышла, чтобы встревать в подобные разговоры, а во-вторых, решила не заводить народ, чтобы не припомнили, кто вывел второго участника по плаванию из строя, к тому же, леди не должна знать подобных направлений.
Хотя, если он прыгун, пусть прыгает не лицом в воду, а ножками. Балы, конечно, снимут, но ведь главное участие. А его победа, мне так вообще не сдалась на ровном месте, на фиг он мне на Кубе не сдался. А меня ведь всё равно отправят и от моих хотелок ничего не будет зависеть.
Настроение поднялось до такой степени, что ужин, в который вошли перловка с минтаем, смолотила без остатка. А кисель, так вообще, три стакана полных осушила. А в довершении разрешили воспользоваться баней и смыть с себя грязь, накопившуюся за время поездки. Правда, разочаровали немного словом «баня». Я уж совсем размечталась, а на деле оказалась обычная душевая. Но с горячей водой, а потому воспользовалась на всю катушку. Перестирала вещи солдатским мылом и себя отдраила. Тем более никто из девчонок больше не пошел. Заглянули, сморщили носики и ушли, надо же, привереды какие, кафель им рыжего цвета не понравился, что ли? Даже Люся отказалась, пришлось силком затаскивать, но ведь кто-то должен был мне спинку потереть.
Бедная, она не хотела раздеваться, а на моё тело смотрела, покрываясь рыжими пятнами. Пришло в голову, что и остальные не пошли мыться по этой же причине, никогда не ходили в общую баню и боялись насмешек за свои недоразвитые фигуры. А на пляж? Или они вообще не знают, что это такое?
  
Примечание:
Ева ошибается. Гуцулы — субэтническая группа украинцев проживающая в Карпатах, а гагаузы — тюркский народ, преимущественно проживающий в Бессарабии.
Вероятнее всего, Ева имеет в виду шведскую королеву Кристину, которая после принятия католичества была встречена в Риме с огромным почётом, лично папой Римским.