Оторва. Книга пятая (СИ)

Я про себя хихикнула от такой тирады.
— Так я чё тебе звоню. Я тут фарцовщицу принял, да почти с поличным.
У меня даже язык к нёбу прилип. Он что, пришибленный? Фарцовщицу нашёл. Ну вот что хотели вернуть старые маразматики? Вот этот СССР? Или у них детство было другое? Шагали только прямо под идиотские лозунги, а кто пытался проявить себя хоть немного — враг Советской власти? А власть вот такие как этот, абсолютно нездоровый элемент.
  
В XXI веке, этот старлей боялся бы даже смотреть в мою сторону, пока в комнату не набились человек десять. Родители, адвокаты, классный руководитель и парочка психологов. А как же, чтобы ни дай Бог не покалечить нежную и легкоранимую душу ребёнка. А тут, ещё шаг и меня в наручниках, без суда и следствия собирались отправить в камеру к злым тёткам.
А Мамочкин продолжал говорить:
— Да, на неё тут пара заявлений есть, и плюс товар. Тебе понравится. Что?
Он оторвался от трубки и, глядя на меня, спросил:
— Ты где живёшь?
Решила, что перешёл к конструктивному разговору и ответила:
— На Роз.
Он проговорил это в трубку и снова глянул на меня.
— Номер дома?
— Одиннадцатый.
— Одиннадцать, что? Ах, даже так. То-то я смотрю она явно не первый раз. Ну ты её забирай, район не мой, всё равно перекочует. А то я с ней цацкаться не буду, живо место на нарах определю. Всё равно ей срок светит.
У меня ком в горле встал. Вот он совсем идиот? Или о чём идёт речь?
Выяснить не удалось. Он положил трубку и расплылся в усмешка.
— Вставай, посидишь у меня часик, а там либо за тобой приедут, либо на нары уйдёшь.
И отвёл обратно в маленькую комнату.
А когда я потребовала бумагу и ручку, заржал.
— Сейчас за тобой из детской комнаты приедут и будут сами разбираться. С таким уловом ты пару лет точно схлопочешь. А мне на тебя время тратить некогда.
И, козлина, запер меня на ключ.
Меня даже мандраж взял. Надо было вырубить этого идиота, адрес не говорить. Завтра укатили бы в Крым, а потом дядя Илья приехал и разобрался. А теперь впереди что-то грустное и неясное.
Мысли прервал нарастающий грохот, почувствовала, как пол начал подрагивать под ногами и ринулась к окну. Выбраться бы не удалось, висела массивная решётка, но хоть определить меру опасности.
Метрах в ста, из-за сарая вынырнул тепловоз, из трубы которого тянулся густой шлейф дыма, почти как у Вити, только масштабами отличался. И длинной вереницей вагонов, которые громко лязгая, проносились мимо.
Не меньше минуты длилось, и всё время пол под ногами дребезжал. Ещё раз позавидовала жильцам этого дома, а потом, почувствовав знакомый запах и отказываясь в это поверить, подошла к двери.
Кофе? Арабика?
Сука, ментяра паршивый, урод конченный. Он точно вскрыл одну банку и пока проходил поезд, перемолол. Или мне поверить, что он несколько зарплат экономил, чтобы купить его?
  
Глава 6
 
Он ещё и напевать начал, Моргенштерн недоразвитый.
Кроме стульев и стола в комнате ничего подходящего не нашлось. Сам виноват. Подтянула к двери пять стульев и, взяв один за ножку, обрушила об косяк. Хлипкая конструкция разлетелась, певец умолк и послышались шаги. Я, не дожидаясь, когда Мамочкин откроет двери, шарахнула от души вторым стулом и, перехватив ножку, оставшуюся в руках, встала у стены, дожидаясь, когда мент просунет свою башку в комнату. Лишь бы не прибить суку до смерти.
Услышала, как ключ вошёл в замок и изготовилась, приняв стойку бэттера (1), но в этот момент какая-то падла позвонила в квартиру.
Вот же суки, не могли через полчаса явиться и застали бы картину маслом, и меня ищи свищи, а теперь все радужные мысли поникли. Или уже за мной или сержанты ещё кого приволокли, и поломанные стулья им не понравятся.
Однако, сказала «А», говори «Б», поэтому приложила к стене ещё одну ножку от стула, скинула босоножки и приготовилась прорываться. Фактор внезапного нападения никто не отменял.
Но, Мамочкин опять поступил не по плану, ключ не провернул в замке, а пошлёпал к входным дверям, а потом раздался женский голос:
— Ох, как у тебя тут пахнет, это ты где такое сокровище раздобыл?
И этот фунтик, сволочь, похвастался:
— Места надо знать.
«Вот же гнида, только пусть засунет свой шнобиль в комнату и сразу ему эти места покажу».
Ну а какие мысли должны были витать в моей голове? Самые что ни на есть — злобные.
— Ну угощай, — девушка рассмеялась и мне показалось, что уже слышала этот голос, вот только из-за закрытой двери он звучал глухо и полного убеждения не было.
— Не вопрос. Проходи на кухню, сейчас приготовлю.
Вот же сука, приготовит он. Третий стул с грохотом обрушился на дверь.
Девушка громко ойкнула.
— Что у тебя там?
— Задержанная, как раз хотел заглянуть к ней, когда ты пришла. Я и забыл.
— Ах да, малолетка, так я как раз за ней. Ольга звонила, у неё завал, как будто у меня меньше.
— Малолетку нашли, — хохотнул Мамочкин, — это Катька Осоргина. Она, конечно, по сути малолетка, но уже такое вытворяет.
— Подожди, как Катька, я её дело вела, ей ещё года полтора сидеть. Ты это откуда взял?
— Так Ольга и сказала, а тебя что, не предупредила? Ты одна за ней пришла? Она же в бегах.
В коридоре повисла пауза.
Так этот лузер меня за какую-то Катьку принял. Ну точно урод, не разобрался ни в чём, ещё и грабануть надумал.
Четвертый стул постигла участь его собратьев.
Девушка снова ойкнула и сказала:
— Ты подожди, я ребят позову, она же дикая.
— И агрессивная, — подтвердил Мамочкин, — алиментару разнесла, пыталась сбежать. Я её взял, куда ей против меня.
Воочию увидела, как у него грудь колесом выгнулась. Взял он меня, сейчас замок провернёт и узнает, кто кого взял.
Прошло, наверное, около минуты, но двери никто так и не открыл, только кобошканье слышала.
Но, наконец, в замке начал проворачиваться ключ, а через секунду на меня глянуло бледное лицо старшего лейтенанта. И заорало, словно увидело привидение.
Зеркала рядом не было, поэтому выяснить, что со мной не так и почему увидев мою рожу Мамочкина перекосило, мне понять не удалось. А тем более, почему он попятился назад, лихорадочно хватаясь двумя руками за правый бок, словно его радикулит прострелил.
Не заехала ему ножкой от стула по голове, хотя позиция была идеальной для этого, только по одной причине. Увидела в коридоре уже знакомого мне старшего лейтенанта Титова Александра Владимировича, который тоже пялился на меня с удивлением, и выдохнула с облегчением.
А в следующую секунду, на рефлексах ушла в сторону прячась за стену, потому что в руках у придурка Мамочкина оказался Макаркин, а лязг затвора я ни с чем не перепутаю.
Выстрела не последовало, в коридоре началась непонятная возня, а потом женский голос, который я в это раз точно идентифицировала, громко проговорил:
— Мамочкин, ты совсем идиот?
А потом обращаясь ко мне:
— Ева, это Людмила Викторовна, я надеюсь, ты меня не огреешь по голове?
И в комнату переступая через обломки стульев вошла лейтенант Звёздочкина. Я уронила своё оружие на пол и в порыве нежности шагнула вперёд, обнимая так вовремя появившуюся девушку.
— Ну всё, успокойся. — Люда пригладила мои волосы и оглянулась на Мамочкина. — И почему ты решил, что это Осоргина? Да ещё и в бегах?
Я тоже оглянулась. Старлей никак не мог попасть Макаровым в кобуру и выглядел совершенно растерянным. Да и Титов стоящий рядом смотрел на меня с изумлением. Кого-кого, но точно меня здесь встретить не ожидали. Да ещё останки четырёх стульев по всей комнате.
  
Старлей всё-таки справился с пистолетом, понадеялась, что и на предохранитель поставил, хотя характерного щелчка не услышала, и сказал:
— Ольга сказала. Мне ей что, не верить?
Взгляд Люды сделался недоверчивым.
— Ну не могла она тебе это сказать. Она ведь её не видела.