Мой кошмарный принц (СИ)

Визитеров Ольга не ждала и, когда секретарь сообщила, что к ней какой-то мужчина, который представился Родионом Завьялов, она откровенно удивилась. Но пригласила. Статный коренастый мужчина лет сорока пяти прошел в кабинет с видом уверенного себе человека и уселся на ближайший к ней стул.
— Ольга, я хотел бы с вами обсудить покупку одной картины, — с места в карьер начал он и вдруг открыл свой портфель и достал из него какие-то бумаги. Протянул ей.
— Какой картины? — удивленно переспросила Бубнова, замерев при взгляде на первый документ. Это была платежка, подтверждающая оплату операции ее сына. — Но…как? — ошеломленно пробормотала она.
— Посмотрите, ее описание на втором листе, — кивнул Родион на другой документ. — Мне бы очень хотелось узнать, нет ли данного произведения в вашей галерее. К сожалению, ваши сотрудники едва ли могут помочь в этом вопросе.
На втором листе был лишь распечатанный текст:
«Ольга Николаевна, я знаю, в какой ситуации вы оказались. Вам нужна помощь. Я готов ее оказать. Мотив, из-за которого вы согласились пойти против себя и закона, устранен. Вашему сыну будет оказана помощь. И это вне зависимости от результатов наших переговоров. В моих силах помочь вам и с решением ваших проблем другого рода. Думаю, поднимать этот вопрос в вашем кабинете слишком рискованно. Предлагаю встретиться и обсудить.»
У страха глаза велики, и записка казалась ловушкой. Вот только платежка была настоящей. Кем бы ни был этот человек, он имел отношение к тому, что ее ребенок выздоровеет. Хотя бы ради этого стоило с ним поговорить.
А уж если он и правда сможет ей помочь… Она слишком устала бояться всего, в том числе и собственной тени. Эта история слишком затянулась. И, если этот Родион действительно может ей помочь, как утверждает, то почему бы и нет? Во всяком случае, поговорить с ним стоило. Она его не знала, но этот человек пришел с ней с козырем. Козырем, из-за которого она просто не могла не отказать. Ольга должна хотя бы выслушать человека, который спас жизнь ее ребенку.
— Правда можете помочь? — одними губами прошептала она, а вслух начала произносить первые пришедшие в голову характеристики полотна. Глупо, как в фильме про шпионов. Вот только Ольга в последнее время мало кому доверяла, и уж точно не собственному секретарю. Да и что стоит подсунуть в ее кабинет жучки? Она и так под колпаком, а уж тем более сейчас…
Родион кивнул и, взяв из ее рук листок и ручку со стола, написал адрес и время. Ольга уверенно согласилась — к назначенному часу она сумеет уйти из галереи, не вызывая ни малейших подозрений.
Самое главное уже было сказано невербальным путем. И теперь оставалось только заморочить голову тем, кто мог их подслушать. В целях конспирации Бубнова поговорила со своим визитером о картинах, пообещала попробовать разыскать искомую им. При этом она прекрасно знала, что не найдет, благо только что создала ее в своем воображении. Расстались они мило и почти друзьями. И только украдкой обернувшись у дверей, Родион увидел, как хозяйка кабинета судорожно сжимает кулаки с каким-то потерянным видом. Похоже, она действительно слишком устала, чтобы бороться. Вот только им без ее помощи не обойтись.
Покидая здание «Солнечного рая» Мирославцев ни на секунду не усомнился, что хозяйка всего этого великолепия сегодня посетит его агентство.
* * *
Вечером в помещении частного детективного агентства «Закон Мерфи» было непривычно пусто. Грозный босс разогнал всех своих сотрудников-передовиков по домам, сославшись на какую-то важную встречу. Сейчас в кабинете находился лишь сам владелец Родион Мирославцев. Он ждал, когда к нему пожалует его гостья. Волнения не было, детектив просчитал все варианты, был уверен в самом себе и в своем даре убеждения — он мог уболтать кого угодно. Главное, чтобы его потенциальная помощница не спалилась перед врагами. Но и об этом он позаботился.
Звонок смартфона не стал для Мирославцева неожиданностью:
— Слушаю.
  
— За ней был хвост, — доложил подчиненный. — Я его отвлек, дальше нашу подопечную повел Артем.
— Понял, — Родион сбросил вызов и набрал второго подчиненного. Тот сразу взял трубку.
— Она уже подходит к офису, — не тратя лишнее время на приветствия, доложил. — Все чисто.
— Спасибо, — Мирославцев был так доволен, что даже вспомнил давным-давно исчезнувшее из его лексикона слово. Он даже не сомневался, что Бубнову пасут. Глупо оставлять без внимания такого слабого игрока. Особенно если планируешь сделать его крайним. Пешки имеют нехорошую привычку выходить в дамки и начинать играть по другим правилам. Именно это сейчас и планировал детектив — сделать из пешки королеву.
Мирославцев встал из кресла и направился к выходу. Если Ольга Николаевна подходит, значит, придется идти самому открывать. Остальных-то он уже распустил. Не царское, конечно, дело, но чего не сделаешь ради великой цели?
— Частное детективное агентство? — женщина слегка испуганно смотрела на появившегося мужчину.
— Именно, — кивнул Родион. — Проходите, давайте не будем привлекать лишнего внимания.
Ольга Николаевна с опаской, но покорно проследовала за ним в кабинет.
— Если честно, я тогда не понимаю, как…
— Счет оплачивал не я, а неравнодушный человек из моего окружения, — пояснил Мирославцев. — В данном деле у меня личный интерес, меня никто не нанимал. Будем считать, что я кровно заинтересован в том, чтобы прекратить преступный беспредел, который творится в вашей галерее. Более того, у меня есть связи и возможности сделать так, чтобы вы отделались в данной ситуации легкими потерями, если будет суд. Конечно, если вы согласны мне помочь.
Мирославцева сложно было назвать интриганом — все, что он говорил, было предельно просто и ясно. Но он умел излагать все так, чтобы получать желаемое. Вот и сейчас Бубнова уже была готова влететь в паутину слов, сплетенную детективом.
— Присаживайтесь, — предложил Родион Константинович, занимая место во главе стола и указывая по правую руку от себя. — Ольга Николаевна, буду максимально с вами откровенен. Ко мне попали сведения, что результаты дела планируют сфабриковать. И крайней планируют сделать вас.
— А вам какая выгода меня спасать? — Бубнова слегка побледнела, вцепилась пальцами в собственную сумочку, но и только. Она не стала причитать, впадать в панику и рыдать. Годы на руководящем посту сделали свое дело — владела собой Ольга Николаевна изумительно.
— При таком раскладе пострадаете не только вы, но и репутация одного близкого мне человека, — честно ответил Мирославцев. — К тому же, можете считать меня махровым идеалистом, но настоящий преступник должен сидеть в тюрьме. Я этому посвятил всю свою жизнь, я не намерен отступать от этого принципа и сейчас.
— Как-то не состыкуется с вашими словами о послаблении в отношении меня, — слегка скривила губы женщина. На мгновенье в душе поселилось сомнение: зачем она вообще сюда пришла? Не станет ли от этого еще хуже?
— Помилуйте, Ольга Николаевна, — взмолился хозяин агентства. — Какая вы преступница? Вы — человек, который пытался спасти собственного ребенка. Вас саму тяготит ваше так называемое преступление. Главную причину вашего вступления в преступный замысел я уже устранил. Также я в силах обеспечить вашу безопасность и вашего ребенка. Но спокойно вы сможете вздохнуть только тогда, когда преступники окажутся в тюрьме. Вам и так не доверяют. По дороге сюда за вами была слежка, которую устранили мои люди.
На этих словах Бубнова побелела как полотно — выдержка ей отказала. Она знала, что все не слишком хорошо, но не думала, что настолько… И этот человек… Он странный, но вызывал доверие. Почему-то казалось, что он может помочь. Не последним аргументом было и то, что лечение Мите оплатили, и… Она решилась:
— Чем я могу вам помочь? — зажмурившись на мгновенье, словно бросаясь с обрыва в ледяную прорубь, проговорила она.
— С этим все очень просто. Есть у меня один план…