Ревизор: возвращение в СССР 26 (СИ)
Ревизор: возвращение в СССР 26
Глава 1
* * *Москва. Лубянка.
— Ивлев? Да нет, товарищ генерал, — возразил Воронин. — Для этого одного ума мало, пусть даже серьезного и аналитического. Тут опыт нужен. Конкретный опыт в разведывательной деятельности. Или служба в контрразведке. Лет так пятнадцать-двадцать. В восемнадцать лет такого опыта взять неоткуда.
— А все же не надо сбрасывать и эту версию со счетов. Парень очень общительный, на дне рождения генерал был, а недавно министр в гости приезжал. Мало ли он с кем-то серьезным пообщался на эту тему, когда ему сестра рассказала, что она агент КГБ. Правда, тут у нас опять всплывает в качестве самого очевидного варианта подполковник из ГРУ, его хороший друг… А это тупик…
— Будем просчитывать варианты, товарищ генерал, — взял на себя новую задачу полковник.
* * *Северная Италия. Больцано.
Женщины остались в гостинице, а Тарек с Фирдаусом приехали в офис своей фабрики. Сегодня их ждала встреча с соотечественником.
Многие из знакомых бизнесменов Тарека стали присматриваться к европейской недвижимости и задумываться о выводе своего бизнеса из Ливана. Над страной постепенно сгущались тучи, и это стало замечать всё больше людей.
— Советские лекарства? — переспросил Рабибуддин, когда Тарек поинтересовался его мнением. — Они дешевы, а качество хорошее. В Ливане всё получится продать без проблем. Хоть тоннами везите. Советские лекарства ценятся. Пристроим оптом в аптечную сеть, вообще, не вопрос.
* * *В понедельник с самого утра отправился на Лубянку. Капитан Румянцев встретил меня сдержанно и проводил к себе в кабинет. Достал отпечатанный конспект лекции по атомной энергии и положил на стол. Он взял в руки мое сочинение и принялся изучать.
— Что решил насчёт работы на радио? — между делом спросил он меня.
— Посоветовался с женой. Решили, надо соглашаться, — ответил я.
Румянцев кинул на меня обрадованный взгляд, как будто от этого что-то принципиально зависело.
— Хорошо, — пряча довольную улыбку, ответил он.
И чему он так радуется? Это какая-то операция Комитета? Надеюсь, они не рассчитывают, что я буду компромат на сотрудников радио для них собирать? Было уже сказано неоднократно, что я этим не занимаюсь, надеюсь, они меня услышали… Или причина такой радости в другом, мало ли в какой программе мне предстоит работать. Может, в этом кроется причина его веселья? Засунут сейчас в какой-нибудь аналог «Спокойной ночи, малыши», только для радио… Что-то же наверняка есть…
Румянцев закончил читать мою лекцию, кивнул и спрятал конспект в стол.
— Ну что же. Лекция завтра в десять утра, — проговорил он, не скрывая своего хорошего настроения. — А насчёт работы на радио тебе позвонят.
— Хорошо, — поднялся я, решив, что на этом всё.
— Подожди! — остановил меня капитан. — А темы новых лекций?
— Ах, темы лекций, — спохватился я и надиктовал ему сходу четыре темы, что вчера придумал.
Он всё старательно записал и проводил меня к выходу, и я отправился в Верховный Совет. Оставил свои записки Пархоменко и занёс копии на четвёртый этаж Воронцову. Оттуда спустился в Комитет по миру.
Ильдара не было на месте. Ребятам на работу рано. Поговорил с Марком насчёт рейда на хлебокомбинат, где рабочим не разрешали хлеб с помойки домой уносить.
— Починили они там все регуляторы на печи сразу, — усмехнулся Марк. — И вот, что надо было ждать?
Тут Ильдар откуда-то вернулся и сразу к нам присоединился.
— Вот, рассказываю Павлу про ваш рейд на хлебозавод, — доложил ему Марк. — Сразу всё починили… Вот сразу бы так.
— Я с директором завода говорил, — подхватил тему Ильдар, — так он в таком шоке от произошедшего. Представляешь, ему никто и не докладывал ни о каких неисправностях. Он в исполкоме первый раз о них услышал. Говорит, эти паразиты в цеху партию испоганят, быстренько на помойку оттащат и всё шито-крыто! Как будто ничего и не случилось.
— А зачем они так?
— Боялись, что их ругать будут.
— Ну и цирк! Впору за голову хвататься! — усмехнулся я. — Одни работники скрывают, что печь сломалась. Другие не стесняются в Верховный Совет написать, что им не дают хлеб с помойки завода выносить… Вот о чём думали и те, и другие? И как директор руководит, что от него такие важные нюансы ускользают?
— Не знаю, — рассмеялся Марк, а Ильдар только руками развёл.
Попрощался с ними и через ближайшую булочную поехал в редакцию. Вера встретила меня улыбкой и демонстративно раскрытыми объятиями.
— Что принёс? — лукаво прищурившись, спросила она. Было неясно, что её интересует больше, сочники или моя статья. Вручил ей и то, и другое. Улыбнулась и приступила к чтению, перед этим заглянув в бумажный кулек с угощением.
— Форель разводить! — хмыкнула Вера, подняв глаза от моего фельетона.
— Уж не знаю, подойдёт ли такой формат, — начал я. — Но в пятницу был лично в Долгопрудном, там на последнем листе указал адрес этих несчастных. Это что-то с чем-то! Первый раз такой кошмар видел.
— Так это все про один адрес? — взглянула Вера на последний лист. — Вот оно как!.. А я подумала, ты все жалобы города в одну кучу свалил…
— Если бы, — ответил я, наблюдая, как улыбка сходит с её лица.
— Вот ведь как распустились чиновники!.. Ну ничего, мы газета, которая по самому своему названию должна защищать трудящихся. Мы им хвост прищемим! — возмущённо помахала она у меня перед носом моим же фельетоном и показала на мешок у двери. — Твои письма. Не забудь.
Мы вышли с ней одновременно и попрощались. Она отправилась к начальству, а я опять с мешком поехал на обувную фабрику. Мне не терпелось узнать, что затеял насчёт детской обуви Серов?
Мешок у меня в этот раз был, хоть, и не сильно тяжёлый, но объёмный, нести неудобно, под ногами мешается. Наконец, притащился к директору обувной фабрики и с удовольствием бросил его у открытой двери кабинета.
— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — заглянул я к нему. — Вы свободны?
— Для вас Павел, всегда свободен, — пафосно заявил он.
— Отлично, — прикрыл я за собой дверь. — Иван Сергеевич, похоже, вышло недоразумение с обувью для детского дома.
— А что такое? — забеспокоился Серов.
— Это не указание было, а, просто, я не готов такие вопросы, насчёт подарков, по телефону обсуждать. Меры предосторожности… Понимаете? Но раз уже пообещали детскому дому, то я готов лично из своих всю партию оплатить…
— А! Ну, ничего страшного, — с облегчением махнул он рукой. — А я уж подумал… И никаких денег от вас не надо, конечно. Детям помочь, это святое!
— Но, подождите. А где вы возьмёте детскую обувь? Мы же только взрослую выпускаем.
— А мы что, единственная обувная фабрика в Москве? — подмигнул мне этот комбинатор. — Есть же и детские. И очень заинтересованные в обмене своего детского ассортимента на качественный взрослый для своих сотрудников. Они же понимают, что мы для такого дела ерунды не предложим, самое лучшее выделим. И им выгодно, их профсоюз себе галочку поставит, что обеспечил сотрудников хорошей обувью в качестве премии. И нам выгодно, у нас одна взрослая пара, как три-четыре их детских стоит.
— А у нас хорошая обувь уже выпускается легально? — насторожился я. — А то ведь, начнут, вдруг, выяснять, где бы им ещё такой обуви взять, а она и не выпускается нигде. Вот ОБХСС обрадуется. И подставимся мы с этой затеей на ровном месте.
Он задумался.
— Ну, есть уже в производстве одна модель, на остальные материала в достаточном объёме пока что нет.
— Давайте, тогда ею и ограничимся.
— Я им уже пообещал три разных…
— Ничего. Пусть пока берут то, что есть. Скажите, накладка вышла, вы на этой должности человек новый, и вас ввели в заблуждение, неправильно указали, что все модели уже в запуске, а оказалось, две из трех еще только в проекте. Просто пообещайте им, что в следующий раз обратимся уже с другой моделью.