Развратный (ЛП)

Ее слова много значили для меня, и я буду работать над тем, чтобы они сохранили эту веру в меня.
Не то чтобы у меня было что-то трудное для выполнения. В течение последнего часа никто не приходил, и после нескольких экспериментальных сообщений Вирджилу я обнаружила, что он отправился в Аркалу, а затем вернулся, чтобы дождаться меня.
«Я закончила» - я быстро отправила ему сообщение.
  
Послезакрываю кассу и запираю входную дверь. С ключом, болтающимся у меня на запястье, я свистком подзываю Аргуса и иду к задней двери, чтобы выйти через нее и запереть ее.
«Я приду через несколько минут. Мне просто нужно идти пешком».
Ему требуется всего минута, чтобы ответить, и к тому времени я уже запираю за собой дверь, которую могу открыть только изнутри. Мой телефон вибрирует в кармане, привлекая мое внимание, когда я прохожу мимо сверчков. Неподалеку медленно проезжает машина, но я не поднимаю головы, чтобы посмотреть на нее. Вместо этого читаю сообщение.
«Хочешь, я приеду за тобой?».
На моих губах появляется улыбка.
«Нет. Я в порядке. Мне идти не больше семи минут». 
Он не мой шофер, и я не хочу, чтобы он думал, что я ожидаю, что он приедет за мной или что-то в этом роде.
Убирая телефон в карман, я поднимаю взгляд и на мгновение теряюсь от того, что вижу.
Задняя дверь ведет в узкий крытый коридор. С одной стороны, находится вход в женский туалет и огромная коробка сверчков, которую мы продаем рыболовам. С другой стороны - решетчатая стена, увешанная растениями и несколькими вывесками семидесятых годов, на которых потрепанными выцветшими буквами написано название кемпинга. Маленький коридор ведет прямо к дороге, которая изгибается вверх и направляется к моей хижине.
Только этим вечером дорогу загораживает большая серебристая машина с побитым боком, как будто она когда-то побывала в мелкой аварии, и мой бывший отчим прислоняется к пассажирской дверце с зажатой сигаретой во рту.
Еще одна причина, по которой он мне не нравится, и мне никогда не было комфортно находиться в его личном пространстве. От него, блядь, воняет никотином хуже, чем от кого-либо, кого я когда-либо встречала.
Даже сейчас, когда я нахожусь в шести футах от него, мне кажется, что я чувствую его запах. Я словно ощущаю, как он обволакивает меня, удерживая на месте, и сжимаю руки в кулаки.
Теперь я жалею, что со мной нет Вулкана.
— Мы можем поговорить, пожалуйста? — умоляюще произносит он. — Я пытался найти тебя в течение нескольких дней, Слоан. Я думаю...
— Мне все равно, что ты думаешь. — мой голос звучит не так твердо, как хотелось бы, и я делаю шаг назад, пока не упираюсь спиной в стеклянную дверь. — Уходи.
Я в ловушке, мой мозг так услужливо напоминает мне об этом. Эта дверь открывается только изнутри.
На данный момент я подумываю о том, чтобы попытаться разбить стекло.
Энтони Мерфи отталкивается от машины и делает три шага ко мне, сокращая часть драгоценного пространства между нами, в то время как Аргус лижет мою руку и скулит.
Мне не нужно, чтобы он напоминал мне, что я паникую. Я очень быстро поднялась с нуля до ста, и мое сердце, кажется, вот-вот выскочит у меня из груди. Мои ладони стали липкими, мысли путаются, и я знаю, что скоро у меня закружится голова.
Здесь жарко? Или мне только кажется?
— Я не уйду, Слоан, — его голос тверд, но терпелив, как будто я все еще его одиннадцатилетняя падчерица, которой он объясняет свое решение.
Как будто я сделала что-то не так, а не он.
— Я понимаю, почему ты расстроена, но я ждал достаточно долго, тебе не кажется? Это становится нелепым. Пришло время сесть и все обсудить.
— Тут не о чем говорить, — я облизываю пересохшие губы и жалею, что не попросила Вирджила приехать за мной. — Нам не о чем говорить, Энтони. Ты... — я судорожно втягиваю воздух. — Ты пытался убить меня. Ты собирался. Я не знаю, как ты выбрался...
— Я вышел, потому что все это было недоразумением. Все изменилось. Я изменился. Я просто хочу получить шанс показать тебе и твоей маме...
— Моей маме? — гнев наполняет мои вены, смешиваясь со страхом, который уже присутствует.
Сейчас я дрожу, и это не совсем из-за паники.
— Не смей когда-нибудь снова разговаривать с моей мамой, придурок. Она заслуживает лучшего, чем ты. И ты не имеешь права...
Мои храбрые слова застревают у меня в горле, когда он подходит ко мне достаточно близко, чтобы занять мое пространство, и я чувствую запах чего-то большего, чем призрак никотина.
— Я не знаю, что на тебя нашло. Ты никогда не была такой непочтительной, когда была ребенком ...
— Это не проявление неуважения, когда речь идет о тебе.
Аргус пытается встать между нами, делая то, чему его учили, когда мне нужно личное пространство в той или иной ситуации, и делает это неагрессивно, переводя взгляд между нами.
Если бы Вулкан был здесь, был бы большой шанс, что он укусил бы засранца. Но Аргус не такой.
Энтони усмехается и с разочарованием смотрит на Аргуса сверху вниз.
— Убери свою собаку...
— Он делает свою работу! Он держит тебя подальше от меня, так что двигайся.
Он не отстраняется. Вместо этого он поднимает ногу и резко пинает Аргуса в бок, вызывая удивленный, болезненный скулеж пса. Он прижимает уши и в замешательстве отстраняется.
— Не прикасайся к нему! — я бросаюсь вперед и толкаю Энтони так сильно, как только могу, мои руки все еще дрожат, а мозг не в состоянии сосредоточиться ни на чем, кроме него.
Но Энтони почти не двигается. Он ловит меня за руку жесткой хваткой и смотрит на меня так, словно не может поверить в то, что я говорю.
— Что с тобой не так? Ты ведешь себя как...
— Отпусти меня! — кричу я и борюсь с ним всем, что у меня есть. — Отпусти! 
На мои крики Аргус начинает лаять, пытаясь снова встать между нами.
— Ты ведешь себя как ребенок! — рявкает Энтони.
Его рука сжимает мою руку так крепко, что кажется, будто он размалывает кость в пыль. Маленькая, рациональная часть моего мозга отмечает, что тюрьма, очевидно, не помогла ему справиться с проблемами гнева. Именно поэтому мама ушла от него.
— Ты не можешь быть здесь! Ты не можешь быть рядом со мной, или с мамой, или...
— Твоя мать совершила ошибку, когда прислала мне эти бумаги. Это не моя вина, что она подтолкнула меня к тому, что я сделал. Мне просто нужно поговорить с ней и с тобой, и заставить ее увидеть...
— Никто из нас не хочет иметь с тобой ничего общего! — я отстраняюсь, и, к моему удивлению, он отпускает меня.
Но я спотыкаюсь и ударяюсь головой прямо в дверь. Я вскрикиваю, когда боль пронзает затылок, и падаю на землю.
— Вставай. Ты слишком драматизируешь. Ты сейчас сядешь в машину, и мы поедем поговорить с твоей мамой. Ты понимаешь...
— Слоан? — голос принадлежит Рэйвен.
Я поднимаю взгляд с того места, где сижу на холодном бетоне, и вижу ее за углом. На ее лице читается замешательство, когда она переводит взгляд с меня на Энтони.
Она тоже не одна. Другая женщина, которая достаточно похожа на нее, чтобы считать их родственницами, стоит рядом с ней и смотрит на Энтони с таким же замешательством, в то время как Аргус продолжает лаять. Шерсть у него на загривке встает дыбом.
— Кто ты? — спрашивает Рэйвен, поворачиваясь к Энтони. — Лайза, вызови полицию.
— Нет, это... — Энтони поднимает руки в знак капитуляции, когда Лайза достает свой телефон, готова набрать номер. — Я ухожу, хорошо? Ситуация вышла из-под контроля. Все в порядке. 
  
Его взгляд на моем лице говорит мне, что это нехорошо и что он еще не закончил.
— Исчезни, — шепчу я, подтягивая колени к груди. — И не возвращайся.
— Мы собираемся поговорить, — повторяет он. – Как только у тебя появится шанс понять...