Развратный (ЛП)

— Что случилось, Вулкан? — я фыркаю, подхожу к краю крыльца и перегибаюсь через перила.
За кострищем или за домом нет никакого движения, только деревья, деревья и еще раз деревья. Без ветра здесь совершенно тихо и неинтересно. И я отказываюсь видеть то, чего там нет. Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою собаку, которая теперь смотрит на меня, а не на деревья.
  
— Давай же, — настаиваю я, подходя к двери и открывая ее. — Там ничего нет.
Вулкан слегка виляет хвостом, прежде чем последовать за мной в каюту, где я закрываю и запираю дверь за обеими собаками и за собой, прежде чем выдохнуть, не подозревая о том, что задерживала дыхание все это время.
Снаружи ничего нет. Никого нет.
Я ненавижу, что мне приходится повторять это самой себе. Я презираю то, что утренний эпизод так взвинтил меня. Не говоря уже о небольшой панике у медвежьего дерева, которую Аргус заставил меня распознать всего несколько минут назад.
По привычке я включаю свет, и главная комната коттеджа освещается. Слева от меня открытая дверь в спальню, где раньше стояли две односпальные кровати. Теперь там моя комната, оформленная гораздо больше по моему вкусу, а не в деревенском стиле кемпинга, который у нее был раньше.
Дверь ванной передо мной открыта, и отсюда я слышу, как включается обогреватель. У меня нет ванны. Только большая душевая кабина, но, честно говоря, ванная комната для меня идеальна.
Справа от меня стоит большой плюшевый диван, а напротив него телевизор на стеклянной подставке. Я до сих пор понятия не имею, как с телевизором ничего не случилось, особенно когда здесь живут две гигантские собаки. Но он все еще работает, и я почти уверена, что нашла для него подходящее место. Поэтому я никогда не собираюсь перемещать его или что-либо еще в комнате. Не тогда, когда это так идеально с точки зрения стабильности. Я надеюсь.
Наконец, за углом находится крошечная кухня. Всего в нескольких футах от дивана, перед окном, стоит столик на двоих, где я обычно ем, и те немногие приборы, которые у меня есть. Учитывая, что я плохо готовлю и ем гораздо больше замороженных или предварительно приготовленных продуктов, чем следовало бы любому человеку, для меня это нормально. Я не готовлю ничего изысканного или для чего требуется больше одной маленькой столешницы, плиты, духовки или микроволновой печи.
Честно говоря, я в основном пользуюсь только духовкой и микроволновой печью. Или у костра на улице, когда я готовлю на нем хот-доги или бутерброды, как мне больше нравится.
Некоторые люди могли бы назвать это ленью. Мне просто нравится думать, что я простая и мне легко угодить. И я слишком пристрастилась к еде у костра.
Я беру с коврика миску с собачьей водой, выливаю ее и, поставив в кухонную раковину, снова наполняю. Это единственный звук в доме, не считая обогревателя. Пока вода набирается, я прислоняюсь к раковине и смотрю в окно, выходящее на лес.
Деревья все еще остаются просто деревьями.
И я все еще нервная встревоженная женщина, которой, вероятно, нужен новый психотерапевт. В окне я замечаю свое отражение и односторонне хмурюсь. Я выгляжу усталой, хотя не могу отчетливо видеть свои разнохромные голубые и карие глаза. Мои каштановые волосы все еще собраны в высокий хвост, хотя пряди выбились и свисают вокруг моего бледного лица.
Когда я впервые переехала в кемпинг, я была уверена, что похудею. Я даже сказала маме, что через год, вероятно, сброшу вес, по крайней мере на размер, и снова влезу в свои несколько пар джинсов четырнадцатого размера. Вместо шестнадцатых и восемнадцатых, которые я ношу сейчас.
Каким-то образом этого не произошло. Я не зацикливаюсь на этом, и когда мама спрашивает, достаточно ли я похудела, чтобы влезть в них, я вздыхаю и говорю ей, что явно наращиваю слишком много мышц, целый день гуляя по кемпингу или помогая со всеми делами, необходимыми для содержания Оук-Крест.
Я не рассказываю ей обо всех зефирках, хот-догах и слашах - напитках, на основе фруктов, которые я покупаю тут. Лучше, если она поверит, что я просто слишком мускулистая, чем я признаюсь, что у меня небольшое пристрастие к некоторым довольно нездоровым продуктам.
Ну что ж. То, чего она не знает, не повредит ей и, конечно же, не повредит мне, поскольку у меня нет проблем с тем, как я выгляжу. С моей удачей, если бы я действительно сбросила вес, то сбросила бы его с груди или задницы, а не с живота или рук. Уменьшение размера моих девочек с чашечкой D было бы абсолютной трагедией, которой я не хочу рисковать.
Моргая, я понимаю, что вода стекает по стенкам собачьей миски, и раздраженно поворачиваюсь, чтобы схватить миску и поставить ее обратно на пол. Аргус нюхает его, несколько раз облизывает, а затем поворачивается и уходит в спальню вслед за Вулканом.
Я уверена, что мой свирепый, наводящий ужас сторожевой пес уже растянулся на моей двуспальной кровати, и я знаю, что мне придется драться с ними обоими за привилегию спать в моей собственной постели, если я, конечно, не засну здесь, на диване.
— Люблю вас, ребята, — бормочу я, опускаясь на диван и хватая пульт от телевизора.
Через несколько нажатий кнопок я смотрю на экран запуска Hulu и натягиваю на себя запасное одеяло. После откидываюсь на спинку дивана, радуясь, что могу оставить здесь подушку и одеяло, не подвергаясь осуждению.
В конце концов, у меня же нет никаких посетителей. И никого, кто мог бы осудить меня за то, что я заснула на диване, а не в своей кровати, как следует.
  
2
 
Нос, трущийся о мое лицо, в то время как его обладатель дышит мне в ухо, абсолютно нежелателен во всех мыслимых смыслах.
Единственный свет в каюте, когда я открываю глаза, исходит от телевизора, который в данный момент показывает экран, спрашивающий меня, смотрю ли я все еще то, что я смотрела в первую очередь
— Я не сплю, Вулкан, — бормочу я, с трудом веря, что ему снова нужно куда-то идти сегодня вечером.
Разве он не пописал, когда мы вернулись в хижину несколько часов назад?
Быстрый взгляд на мой телефон показывает, что уже почти четыре утра, и я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, прежде чем подойти к двери и открыть ее. Я включаю свет на крыльце, когда Вулкан выходит за дверь, но вместо того, чтобы последовать за ним, я иду в свою спальню, где Аргус смотрит на меня со своего места на моей кровати с балдахином, как будто я только что прервала его сон без причины.
Я не собиралась засыпать в толстовке и леггинсах, да и сейчас это не совсем удобно. Быстро, пока даю Вулкану шанс сделать то, что ему нужно, я снимаю с себя одежду. Когда, наконец, не остаюсь только в лифчике и трусиках, подхожу к окну, выходящему на деревья за хижиной. Если бы моя хижина находилась где-нибудь в другом месте кемпинга, я бы никогда не стояла перед открытым окном, снимая лифчик. Но здесь никогда никого нет, кроме меня. А если бы это было не так, я бы увидела какой-то свет.
Как бы то ни было, я пытаюсь разглядеть Вулкана в свете, льющемся из окна моей комнаты, в то время снимаю лифчик и швыряю его в шкаф, не особо заботясь о том, куда он упадет. Рассеянно я протягиваю руку, чтобы помассировать основание горла, играя пальцами со шрамом, а потом поворачиваюсь и стягиваю трусики. По крайней мере, то, что пес разбудил меня, означает, что остаток ночи я проведу в своих удобных пижамных шортах и свободной футболке.
  
Мои волосы, свободные от хвоста, хотя на самом деле я не помню, как их распускала, падают мне на плечи и закрывают лицо, когда я наклоняюсь, чтобы взять шорты. Встав, я натягиваю их, не сводя взгляда с окна.
Я тут же замираю.
Это что-то было среди деревьев?
Клянусь, я что-то видела, всего на мгновение. Как отражение света от чего-то блестящего или... чего-то еще?