Такие лжецы, как мы (ЛП)

— Но прямо по соседству? — настаивает она. — Это просто пиздец!
Харпер тоненьким голоском спрашивает: — А как же наша медицинская страховка?
Сабина бросает на нее язвительный взгляд.
— Мы можем купить страховку, пока не найдем другую работу.
Харпер умоляюще оглядывает стол.
— Это же в два раза дороже, верно?
Мерф говорит: — Сможешь ли ты выплатить нам последние чеки?
  
Он ничего не выражает, но я знаю, что он беспокоится о своих финансах. Его социальное пособие невелико, и Мерф принимает несколько лекарств, ни одно из которых не является дешевым.
— Да, конечно, — говорю я, задыхаясь. — И я дам вам всем блестящие рекомендации, рекомендательные письма, все, что вам нужно. ValUBooks, вероятно, все еще нанимает сотрудников...
Вив снова сжимает мое колено и мягко говорит: — Никто из нас никогда бы не пошел работать на них, Эм.
Остальные соглашаются, но я снова качаю головой.
— Вам стоит. Они наверняка смогут заплатить вам больше, чем я. И вы все квалифицированы. Это очевидный выбор.
Спасая меня от необходимости продолжать, появляется официант с подносом коктейлей и газированной водой для Вив.
Он распределяет напитки с молчаливой эффективностью, а я борюсь с желанием разрыдаться. Когда все выпивают, а официант уходит, я поднимаю свой бокал для тоста.
— За будущее. Пусть оно будет таким же ярким, как вы все заслуживаете. От всего сердца благодарю вас за то, что вы такие замечательные друзья. На самом деле, вы не просто мои друзья. Вы - моя семья. Я люблю вас всех.
Когда я подношу бокал к губам, моя рука дрожит.
Тейлор говорит: — За смерть бездушных корпораций. Пусть они все сгниют в аду. — Она делает глоток своего мартини, затем сглатывает и гримасничает. — Черт, на вкус как задница. Надо было заказать пиво.
Все остальные тоже делают глотки из своих бокалов. Затем Мерф ставит свой бокал на стол и смотрит на меня.
— А что насчет тебя, Эмери? Что ты собираешься делать?
Я делаю дрожащий вдох.
— Честно говоря, не знаю. Я была слишком сосредоточена на том, чтобы удержать магазин на плаву, чтобы беспокоиться о том, что со мной случится.
Например, где мне брать деньги на еду, аренду, газ, коммунальные услуги, счета по кредитным картам и все остальное. Мысль об этом просто ошеломляет.
— Я разберусь, — говорю я, стараясь звучать оптимистично.
Мистер Мерфи понимающе кивает.
— Это будет нелегко, но ты найдешь способ. Ты находчивый человек.
Я заставляю себя улыбнуться, благодарная за его поддержку и ненавидящая себя за то, что поставила всех в такое положение.
Разговор продолжается, но я не могу остановить всепоглощающее чувство вины и стыда. Если бы я была более агрессивна в рекламе или более подготовлена к неожиданностям, то, возможно, мы бы не оказались в такой ситуации.
Я пытаюсь вытеснить эти мысли из головы и сосредоточиться на настоящем, но не могу избавиться от груза ответственности, который чувствую. Она душит.
Это все моя вина. Если бы только я могла что-то сделать...
Но я уже знаю, что это не так.
Это конец.
Следующим утром я нахожусь одна в задней части магазина, облокотившись на стол с закрытыми глазами и прижавшись щекой к разбросанным по поверхности просроченным счетам, когда слышу, как кто-то входит в парадную дверь.
Дезориентированная, я сажусь. Накладная, прилипшая к щеке, отваливается и падает на пол.
Через мгновение глубокий мужской голос произносит: — Эй? Здесь кто-нибудь есть?
Приглаживаю руками волосы и встаю. Из-за бутылки дешевого вина, которую я выпила в темноте, плача и засыпая на диване прошлой ночью, у меня похмелье и я немного неустойчиво стою на ногах.
Пытаясь взять себя в руки, я делаю глубокий вдох и улыбаюсь, пока иду ко входу в магазин.
Моя улыбка исчезает, когда вижу мужчину, стоящего у кассы.
Он высок и хорошо одет, на нем красивый серый костюм, плотно облегающий широкие плечи. Его белая рубашка расстегнута у воротника, обнажая сильное, загорелое горло. Волосы у него темные, как и глаза, а квадратная челюсть затенена щетиной.
Он самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела. Облако тестостерона, окружающее его, наверное, видно из космоса.
Его темный взгляд окидывает меня с ног до головы. Клянусь, мне кажется, что он видит мое обнаженное тело прямо сквозь одежду. А может быть, я выдаю желаемое за действительное.
— Привет? — неуверенно говорю я.
— Доброе утро.
Его голос низкий и хриплый. Он держит мой взгляд, не моргая и не улыбаясь.
Моя вагина просыпается от своего шестимесячного сна и кричит мне, что, хотя этот мужчина выглядит как эмоционально недоступный тип с большими проблемами контроля, она бы очень хотела быть разрушенной им.
— Да, сегодня хорошее утро. Очень хорошее утро. Это точно. — Не болтай, идиотка! Я прочищаю горло и улыбаюсь шире, чтобы скрыть свою застенчивость. — Чем я могу вам помочь?
Мужчина наклоняет голову на одну сторону и рассматривает меня. Это как будто попасть под свет прожектора. Все мое тело нагревается, от головы до пальцев ног. Затем он оглядывает магазин, с интересом сканируя его.
— Я надеялся, что мы сможем помочь друг другу. У меня есть к вам предложение.
Он снова обращает на меня внимание и буравит меня таким пристальным взглядом, что я падаю на пятки. Поскольку во рту у меня пересохло, я могу только прошептать: — Предложение?
Потом у меня случается смертельная аневризма мозга, и я умираю на месте.
Знаю, что так и должно быть, потому что следующие слова, которые я услышала от великолепного незнакомца, могли произойти только в другом измерении, где все мои умственные функции навсегда прекратились.
Заглянув мне в глаза, он говорит: — Я хочу, чтобы вы вышли за меня замуж.
На несколько мгновений мой разум становится пустым.
Если бы мужчина спросил мое имя, я бы не смогла его вспомнить. Половые гормоны с молниеносной скоростью несутся по моим венам, вибрируя все мои субатомные частицы с такой высокой частотой, что я, наверное, свечусь, как неоновая вывеска.
Затем все шестерёнки в моей голове снова приходят в движение, и я смеюсь.
— Очень смешно. Хорошая шутка. Кто вас на это надоумил? Сабина?
Он похож на ее типаж. Красивые люди всегда держатся вместе, эгоистичные ублюдки.
— Это была не шутка.
Мужчина говорит это с раздражением, как будто я его оскорбила. Он смотрит на меня в напряженном молчании, на его челюсти напрягается мускул.
Я скрещиваю руки на груди и саркастически говорю: — Конечно. А потом вы скажете мне, что вы миллиардер, любитель книг, который хочет помочь спасти мой магазин.
— Совершенно верно.
Мы смотрим друг на друга, а я пытаюсь решить, стоит ли мне подыгрывать этому нелепому фарсу или сказать ему, чтобы он проваливал. Но если он уйдет, я не смогу упиваться всей этой всепоглощающей сексуальностью, облаченной в дорогой костюм.
Может быть, я потворствую ему минуту или две. Хотя бы ради моей бедной, заброшенной вагины.
— Понятно. Ну, если мы собираемся пожениться, я полагаю, мне следует знать ваше имя.
  
— Значит, вы принимаете мое предложение.
Его немигающий взгляд пугает. Не могу понять, то ли эта горячая супермодель подрабатывает наемным убийцей, то ли у него нет ничего особенного, кроме хорошего взгляда.
— Просто скажите мне свое имя, пожалуйста.
— Каллум МакКорд.
— Приятно познакомиться, Кэл. Мне позвонить в полицию, чтобы сообщить о преступно плохом комике, или вы уходите?
Его челюсть снова напрягается.
— Я — Каллум, — говорит он низким голосом, удерживая меня в плену этого темного, властного взгляда. — И вы не собираетесь звонить в полицию.