Такие лжецы, как мы (ЛП)

— Отклонить вызов.
Экран пустеет. Тема «Розовой пантеры» смолкает. Мы с Дани смотрим на него, пока он не начинает звонить снова.
Мы смотрим друг на друга. Подруга пожимает плечами. Я тяжело вздыхаю и тянусь к телефону.
Прижав его к уху, я говорю: — Привет, Каллум.
Как всегда самодовольно, он отвечает: — Привет, дорогая. Наслаждаешься ужином?
Оглядываю ресторан, но не замечаю никого, кто бы выглядывал из-за угла с телеобъективом.
  
— Я бы спросила, почему ты за мной следишь, но уже знаю, что ты извращенец. Спасибо за кредитную карту. Я хорошо её использую.
Он смеется.
— Я знаю.
— Конечно, ты знаешь.
— И я рад, что ты не из тех глупых девчонок, которые обидятся или откажутся ее использовать, сославшись на свой феминизм или что-то в этом роде.
— Моя марка феминизма слишком умна, чтобы отказываться от халявы. Кстати, я одолжила одну из твоих машин.
— Да, мне звонил начальник полиции по этому поводу. Очевидно, вы превысили скорость на Родео-драйв.
— Почему я не удивлена, что за мной шпионит шеф полиции? И никто не может превышать скорость на Родео-драйв. Это короткая улица с миллионом светофоров.
— И все же вам это каким-то образом удалось.
Я нехотя признаю: — Возможно, я пыталась проверить скорость разгона от нуля до шестидесяти.
— Ты могла бы просто спросить меня.
— Это было бы не так весело. Зачем ты мне звонишь?
— Может быть, я скучаю по тебе.
Закатив глаза, я откидываюсь в кресле и качаю головой.
Каллум говорит: — Не закатывай глаза на своего мужа, дорогая. Это приведет к тому, что тебя отшлепают.
Я резко выпрямляюсь и оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь намека на то, как он меня видит, но не нахожу ничего необычного. Пережевывая макароны, Дани с интересом наблюдает за мной.
Каллум говорит: — Посмотри вверх и направо. Видишь камеру наблюдения на потолке? Нет, это динамик. Дальше вправо, над пальмами в горшках.
Я прищуриваюсь на маленькую черную стеклянную сферу, торчащую из потолка над растениями в углу. Внутри нее мигает и гаснет красный огонек, словно приветствуя меня.
Когда я молчу, он спрашивает: — Почему ты ничего не говоришь?
— Я слишком занята тем, что похлопываю себя по спине за то, как хорошо я приспособилась к браку с психопатом. Я даже не плачу.
Он снова смеется, довольный.
— У меня есть мобильный доступ ко всем камерам наблюдения в зданиях, которыми я владею.
— Не обращая внимания на то, что ты считаешь кошерным наблюдать за кем-то дистанционно через камеру на потолке, как ты узнал, что я здесь?
— GPS на Ferrari.
— А.
— Я знаю, о чем ты думаешь, но ты ошибаешься. Я не буду делать это постоянно.
— Почему-то мне очень трудно в это поверить.
— Обещаю, что не буду. Но когда меня не будет в городе... — Он делает паузу на мгновение, затем снова начинает говорить, но уже более напряженно. — Мне нужно знать, что ты в безопасности.
Я чувствую, как в этом коротком предложении слой за слоем проступают скрытые смыслы, целый мир тайн, о котором я ничего не знаю. У меня мурашки бегут по коже.
Когда он снова говорит, его тон уже нормальный.
— Я не буду тебя задерживать. Просто хотел сообщить, что перевод с брокерского счета прошел. Час назад траст был полностью пополнен. Документы будут ждать тебя на кухонном столе, когда ты вернешься домой, вместе с инструкциями по доступу к деньгам.
Слегка ошеломленная разговором, я могу только поблагодарить его еще раз.
— Не за что. О, Эмери?
— Да?
— Будь хорошей девочкой и не лазь в мои ящики.
Линия разрывается. Я медленно опускаю трубку и встречаю нетерпеливый взгляд Дани.
Она говорит: — И что?
— Я даже не знаю, с чего начать. Каждый раз, когда я разговариваю с этим человеком, он превращает мой мозг в картофельное пюре.
— Не могу дождаться, чтобы услышать об этом, когда он превратит твою вагину в говяжий фарш.
— Этого не случится, подруга.
— Но ты ведь хочешь этого, не так ли?
Бросив взгляд на потолочную камеру в дальнем углу комнаты, я громко говорю: — Нет.
Когда красная лампочка камеры снова мигает и гаснет, я почти слышу, как Каллум рычит, что меня накажут за ложь.
Всю оставшуюся ночь я только и думала о том, какое это может быть наказание.
Каллум сказал, что документы будут ждать меня на кухонном столе, когда я вернусь в замок.
Называть его домом было бы оскорбительно для архитектора, кем бы он ни был. И я все еще не верю, что это действительно мой дом, поэтому я не буду называть его так. Так что пока это «замок».
Мне стоит поискать в интернете, как Мария Антуанетта называла Версаль, и использовать это.
Некоторое время брожу по дому, заглядывая в одну роскошную комнату за другой. Арло нигде не видно, поэтому я поднимаюсь по большой изогнутой лестнице на второй этаж и просовываю голову в новые комнаты, пока не нахожу скромную гостевую спальню, не похожую на ту, где спал бы король Людовик XIV.
Измученная, снимаю туфли, полностью одетая забираюсь под одеяло двуспальной кровати и погружаюсь в глубокий сон.
Когда открываю утром глаза, Арло стоит у кровати и улыбается мне.
— Доброе утро, мадам.
— Доброе утро, Арло. Пожалуйста, не называй меня мадам, я не владею борделем. Эмери будет достаточно. И еще, какого черта ты тут делаешь?
— Я подумал, не хотите ли вы позавтракать в постели?
Я приподнимаюсь и тру глаза. Слава богу, что я не спала голой, иначе Арло получил бы по глазам.
— Нет, спасибо. Я просто выпью кофе.
— Мистер МакКорд предпочитает, чтобы вы ели что-нибудь по утрам.
Я хмуро смотрю на него.
— А я бы предпочла, чтобы мистер МакКорд не лез не в свое дело.
Не обращая на это внимания, Арло говорит: — Если вы хотите что-нибудь легкое, у нас есть выбор свежих сезонных фруктов, органического йогурта и овсяных хлопьев. Я также могу попросить шеф-повара приготовить яйца так, как вам нравится...
Я с сарказмом вклиниваюсь: — Что, лорд поместья еще не знает?
Арло сцепляет руки на талии.
— Он сказал, что вам нравятся отварные, но я не хотел предполагать.
Закрываю глаза и вздыхаю.
Арло говорит: — Отварные. Как вы пьете кофе?
Открыв глаза, я бросаю на него смертельный взгляд.
— Не притворяйся, будто это тайна.
Не обращая внимания на мое убийственное лицо, он улыбается.
— Два яйца-пашот и кофе с цельным молоком и коричневым сахаром сейчас принесут. — Он поворачивается и уходит, оставляя меня досадовать.
Мы с моим новым мужем собираемся серьезно поговорить о личных границах, когда он вернется.
Встаю, иду в туалет и умываюсь. И тут я понимаю, что у меня нет ни косметики, ни туалетных принадлежностей. Потом вспоминаю, что Арло говорил, что мои вещи принесли из моей квартиры, и отправляюсь на поиски.
Конечно, вся моя одежда была развешана в шкафу в спальне. Косметика лежит в ящике под раковиной в ванной. Шампунь и кондиционер стоят на полке в огромной душевой кабине из белого мрамора, а также бритва и мочалка, которой я чищу лицо.
Полагаю, другие женщины могут найти эту демонстрацию доминирующей заботы привлекательной. Но я таких женщин не знаю. Что касается меня, то мысль о том, что куча незнакомых людей пакует мою квартиру и личные вещи по приказу Каллума, не кажется мне романтическим жестом, это просто вторжение в частную жизнь.
  
Невозможно примирить две его стороны.
С одной стороны, он невероятно щедр и заботлив. С другой — невероятно контролирует меня. А его фанатичная осведомленность о моих привычках, предпочтениях и местонахождении просто обескураживает.
Раздраженная, я переодеваюсь в свежую одежду и выхожу из шкафа как раз в тот момент, когда Арло входит в спальню с подносом.