Такие лжецы, как мы (ЛП)

— Вполне возможно! Он кормил тебя, Эм. Даже после того, как ты его отвергла. И мы оба знаем, какое место занимает еда в твоей иерархии потребностей. Если ты скажешь «я голодна», то через двадцать минут превратишься в нечто, что следует держать на цепи в подвале при полной луне.
— Я уже говорила, что ненавижу тебя?
— Заткнись. Ты любишь меня. А теперь скажи мне, почему ты сказала «нет».
  
Перестаю жевать, чтобы бросить на телефон в руке взгляд, полный недоверия.
— То есть ты считаешь, что я должна была сказать «да»?
— Конечно. Почему бы и нет?
— Пфф. Мы могли бы пробыть здесь до следующей недели, если бы я перечислила все причины, почему «нет».
— Правда? У тебя есть что-то более важное?
— Чем выходить замуж за совершенно незнакомого человека? Да!
Подруга насмехается.
— Например?
— Как у всех! Послушай себя, Дани. Ты говоришь так же безумно, как и Каллум. Кроме того, он не был серьезен. Это был какой-то больной розыгрыш.
— Ты уверена?
— Боже мой. Ты перешла на темную сторону. Почему какой-то случайный миллиардер хочет на мне жениться?
— Перестань на минуту корить себя и подумай о том, что, возможно, ты более пригодна для брака, чем тебе кажется.
Качаю головой и жую очередной кусочек салата, давая ей время осознать, что она только что сказала.
Наконец, Дани вздыхает.
— Ладно, хорошо. Это был розыгрыш.
— Спасибо.
— Кстати, я говорю это только для того, чтобы мы не поссорились. Думаю, есть большая вероятность, что он был серьезен.
— Я вешаю трубку.
Прежде чем успеваю это сделать, она говорит: — Помнишь, как Бен был одержим тобой?
— До того, как он бросил меня без объяснения причин и больше о нем не слышали?
— Ну... да. Он так и сделал. Но до этого он был таким киской, что все его друзья смеялись над ним.
Я бормочу: — У меня от этого разговора мигрень.
Не обращая на меня внимания, подруга продолжает.
— И Крис с Брэндоном тоже были в восторге от тебя.
— До того, как они меня бросили, ты имеешь в виду. Ты видишь здесь закономерность?
— За последние несколько лет у тебя было несколько неудачных расставаний. Но это не значит, что ты не замечательная.
— Почти уверена, что это именно то, что это значит, подруга.
Возмущенная, она говорит: — Ну, я бы вышла за тебя замуж. Если бы я была лесбиянкой, я имею в виду.
— Как невероятно утешительно. Спасибо.
— Не язви. Я делаю тебе комплимент.
Пока я закатываю глаза, в магазине звонит телефон.
— Мне нужно идти. Поговорим позже.
— Приходи к нам на ужин в пятницу вечером.
— Что вы готовите?
— Лазанья. Увидимся в шесть.
Дани отключается, не дожидаясь ответа, потому что знает, что я никогда не откажусь от макарон. Кладу мобильник на рабочий стол и беру трубку телефона в магазине.
— Lit Happens, чем могу помочь?
— Это Дэвид Монтгомери из Калифорнийского департамента по управлению налогами и сборами. Могу я поговорить с владельцем, пожалуйста?
Вот черт. CDTFA. Хуже может быть только известие от налоговой службы. Мое сердце падает в желудок.
Я неуверенно говорю: — Это владелец.
— Мисс Иствуд?
— Да.
— А, отлично. Я звоню, чтобы обсудить ваш счет по налогу с продаж.
Я уже нутром чую, что все будет очень плохо.
— А что с ним?
— Мы провели внутренний аудит и обнаружили некоторые аномалии в ваших декларациях.
Сглотнув, я повторяю: — Аномалии?
— Да. Ваши доходы были занижены в течение нескольких лет. Десяти, если быть точным.
Сердце бьется так быстро, что у меня перехватывает дыхание. Мой голос звучит высоко и сдавленно.
— Нет, это невозможно. Мы ведем учет каждой продажи, даже наличных. И мы всегда вовремя подаем документы. Мой бухгалтер - отличный...
Он прерывает меня: — Основной остаток по счету составляет один миллион девятьсот шестьдесят четыре тысячи долларов и семьдесят два цента.
Я задыхаюсь от ужаса и покрываюсь холодным потом.
Мистер Монтгомери спокойно добавляет: — Плюс штрафы.
— Штрафы?
— Мы можем отменить штрафы, если вы выплатите основную сумму в течение тридцати дней.
Моя хватка за реальность ослабевает, и я истерически смеюсь.
— О, как чудесно! Как щедро с вашей стороны! Я так рада!
Он решает, что я веду себя как заноза в заднице, и меняет свой профессиональный тон на холодный неодобрительный.
— Мисс Иствуд, это не повод для смеха. Налоговое мошенничество — это преступление, которое карается серьезными штрафами. — Его голос становится угрожающим. — Или тюремным заключением.
В панике я вскакиваю со стула и начинаю метаться.
— Послушайте, это должно быть какая-то ошибка. Мы заплатили все налоги с продаж, которые когда-либо собирали. Вам нужно еще раз просмотреть декларации.
— Уверяю вас, здесь нет никакой ошибки.
— Должна быть!
— Нет. Вы будете платить чеком или банковским переводом?
— У меня нет двух миллионов долларов!
Мистер Монтгомери кудахчет.
— Как жаль. В таком случае, мы продолжим сбор денег. Вы владеете своим домом?
— Что?
— Мы наложим арест на имущество.
— Я снимаю квартиру! У меня нет ничего, кроме машины!
— Тогда мы наложим на нее арест. И получим судебное решение против вас лично, чтобы все будущие доходы были конфискованы до тех пор, пока не будет выплачена вся причитающаяся сумма.
От того, как холодно он рассуждает о разрушении всего моего финансового будущего, мне хочется рвать на себе волосы. Дрожа и обливаясь потом, я стою у стола, одной рукой сжимая трубку, а другой прижимая ее ко лбу.
— Я не видела ни счета, ни какого-либо уведомления об этом. Как вы можете уже начинать собирать деньги?
— Мы отправили несколько счетов-фактур на ваш рабочий адрес. Вы не ответили.
— Это потому, что я никогда их не получала!
Он фыркает, как будто считает меня большой жирной лгуньей.
— Тем не менее, счет остается просроченным.
— Как, черт возьми, я смогу достать два миллиона долларов?
Мистер Монтгомери презрительно говорит: — Я не могу давать финансовые советы, мисс Иствуд. Я не бухгалтер.
Этот парень. Клянусь Богом, этот парень вот-вот охренеет и все узнает.
— Послушайте меня, Дэвид. Кто-то совершил ошибку. Огромную ошибку. Вы должны еще раз взглянуть и исправить ее.
Он превращается в робота и произносит заученный наизусть сценарий, который звучит так, будто взят прямо с сайта компании.
— Если налогоплательщик не согласен с решением, касающимся его ответственности за уплату налогов или сборов, он может оспорить это решение, подав апелляцию в установленные законом сроки.
Наконец-то надежда!
— Значит, я могу подать апелляцию?
После паузы, во время которой я слышу, как мистер Монтгомери перекладывает бумаги, он возвращается на линию с улыбкой в голосе.
— Вообще-то, нет. Срок истек.
На мой возмущенный стон он отвечает: — Я дам вам свой номер, чтобы вы могли связаться со мной по любым вопросам.
Мне едва хватает ума, чтобы записать его, но я все же делаю это, нацарапав номер 800 в блокноте рядом с телефоном, а затем с отвращением бросаю ручку.
— До свидания, мисс Иствуд. И удачи вам.
Ликуя, он отсоединяется.
Мудак.
Когда стою на месте, и холодный пот струится по моим вискам, то вижу маленькую белую карточку на дне коричневого пакета, который взяла у Каллума. Я тянусь внутрь и беру ее.
Это его визитная карточка. Его имя, название компании и контактная информация выбиты на ней элегантным черным шрифтом.
Я переворачиваю открытку и обнаруживаю, что он написал записку на обратной стороне таким точным шрифтом, что она кажется сделанной на компьютере.
  
Спасибо за удовольствие от твоей компании.
Пожалуйста, позвони мне, если ты передумаешь.