Такие лжецы, как мы (ЛП)

Моему белому рыцарю. Твоя королева эльфов любит тебя.
Найдите то, что вы любите, и позвольте этому убить вас.
~ (ошибочно приписывается Чарльзу Буковски)
  
«Killer» Valerie Broussard
«Big Bad Wolf» Roses & Revolutions
«I Want To» Rosenfeld
«Devil Devil» MILCK
«Animal» AG, MOONZz
«Devil I Know» Allie X
«Bad Guy» Billie Eilish
«Secret» The Pierces
«Lunatic» UPSAHL
«Watch Me Burn» Michele Morrone
«Choke» Royal & the Serpent
«Monsters» Ruelle
«Joke’s on You» Charlotte Lawrence
«A Little Wicked» Valerie Broussard
«SHE» Winona Oak
«Goddess» Jaira Burns
«Wicked as They Come» CRMNL
«Trustfall» Pink
Желтые воздушные шары веселой аркой проносятся над открытыми стеклянными дверями ValUBooks, когда мимо них непрерывным потоком проходят покупатели, желающие погубить мою душу, наследие моей семьи и все мечты, о которых я когда-либо смела мечтать.
— Все не так уж плохо, — радушно говорит Вив.
Моя милая сотрудница с веснушками и светло-русыми волосами стоит рядом со мной у витрины моего магазина, наблюдая за толпой людей, которые выходят на улицу, чтобы пополнить и без того толстый банковский счет моего заклятого врага.
Я бы сказала «конкурента», но у них нет конкурентов. ValUBooks — компания из списка Fortune 500 с активами более миллиарда, управляющая более чем 1000 успешных розничных точек по всей стране и насчитывающая более 30 000 сотрудников.
У моей компании, Lit Happens, есть одно помещение, пять сотрудников и «имущество» включающее в себя множество одичавших кошек, которые то и дело забегают в магазин, и древнюю эспрессо-машину, одержимую демоном огня, которая однажды вспыхнула как раз в тот момент, когда городской санитарный инспектор пришел провести ежегодную проверку крошечного кафе внутри магазина.
Я бормочу: — Конечно. Точно так же, как опухоль мозга не так уж плоха.
Вив бросает на меня взгляд, изучает выражение моего лица, затем снова обращается к виду солнечного июльского утра и продолжает пытаться меня успокоить.
— Не говори так уныло. Это день открытия. Сегодня у них наверняка будет много посетителей. Готова поспорить, завтра будет тише. А на следующей неделе магазин будет мертв.
Мертв, как мой бизнес. Мертв, как мое будущее. Мертв, как моя личная жизнь, которая оборвалась полгода назад, когда мой парень Бен внезапно заявил, что между нами все кончено. Затем он заблокировал мой номер, как будто я была сборщиком долгов, которого он пытался избежать.
Я до сих пор не знаю, что случилось. Когда я пришла в его квартиру, чтобы попытаться поговорить с ним, его сосед напротив сказал, что тот переехал.
Бен не оставил адреса для пересылки. И даже не уведомил арендодателя. Просто скрылся, как преступник, убегающий от закона.
Возможно, он предчувствовал, что моя жизнь вот-вот закончится, и не хотел вместе со мной погружаться в пучину банкротства и ненависти к себе.
— О Боже. Это же «Новости четвертого канала»! — В ужасе указываю на сине-белый фургон со спутниковой антенной на крыше, который въезжает на парковку.
Вив с надеждой говорит: — Может, там утечка газа.
Я насмехаюсь.
— Спасибо за это, но в новостях не освещают утечку газа. Они сообщают о торжественном открытии.
— Может быть, это большая утечка газа. Может быть, здание собираются эвакуировать. Может быть, ValUBooks собирается взорваться!
Такова Вив в двух словах. Маленькая мисс Солнышко, всегда смотрящая на мир с другой стороны, даже перед лицом неминуемой катастрофы.
Я могла бы указать на гигантский астероид, входящий в атмосферу прямо над нашими головами, который вот-вот уничтожит все живое на планете, а она сказала бы что-нибудь бодрое о том, что в загробной жизни, по крайней мере, не будет подоходного налога и интернет-троллей.
— Здесь ничего не взрывается, кроме моего рассудка. Мне нужно выпить.
Отчаявшись, отворачиваюсь от витрины и пересекаю магазин, останавливаясь за прилавком, где стоит касса. Из-под нее я достаю бутылку виски. Откручиваю пробку и делаю глоток прямо из бутылки, пока Вив наблюдает за мной, ее милое личико прищурено.
Она неуверенно спрашивает: — Не слишком ли рано для выпивки, Эм?
— Не осуждай меня. Моя жизнь разваливается на части. Спиртное — вот выход.
— Спиртное — это не выход. Особенно в десять часов утра в пятницу.
— Ха! Говорит младенец, у которого нет проблем.
Она выглядит оскорбленной.
— Двадцать — это не младенец.
— Пфф. Вернись ко мне через десяток лет, и мы поговорим.
Я делаю еще один глоток из бутылки, закрываю ее крышкой и кладу обратно под прилавок. Потому что, хотя я никогда бы не признала вслух, что моя молодая и незлопамятная сотрудница права, она права. Десять часов — слишком рано для спиртного.
Я подожду до полудня, чтобы по-настоящему приступить к выпивке.
Входная дверь магазина распахивается. В магазин врывается загорелая брюнетка в золотистой толстовке USC, обрезанных джинсовых шортах и шлепанцах с паническим видом.
— Эмери! О, черт побери, новости! Ты видела фургон? Ты видела толпу? Видела, сколько машин на стоянке? Мне пришлось припарковаться на другой стороне улицы, там так много народу!
— Может, стоит умерить истерику? — предлагает Вив, нехарактерно хмурясь в сторону Харпер, которая набрасывается на меня, бросая на прилавок свою сумочку Louis Vuitton.
Харпер не обращает на нее внимания. Она берет меня за плечи и встряхивает.
— Я не могу потерять эту работу, Эм. Ты знаешь мое финансовое положение. Знаешь, что Чед меня обчистил. Знаешь, что я никогда не смогу найти другую работу, потому что у меня нет трудовой этики!
— Я знаю только то, что ты ставишь мне синяки и заставляешь меня хотеть дать тебе дружескую пощечину в ответ. — Я тянусь под стойку и беру виски. — Вот. Это поможет.
Когда Харпер отвинчивает крышку виски и делает глоток, Вив в отчаянии вскидывает руки вверх.
— Неужели никто здесь не владеет навыками здорового управления стрессом?
— В темные века, когда мы ходили в школу, этому не учили. А теперь будь полезной, Вивьен. Сходи во вражеский лагерь, осмотрись и доложи.
— Что я должна искать?
— Все, что мы можем отправить в округ как нарушение правил, чтобы этих ублюдков закрыли.
— А что, если я ничего не найду?
Харпер добавляет: — Притворись, что поскользнулась. Упади и сломай кость. Устрой сцену. И убедись, что там есть кровь! Репортеры любят, когда есть кровь.
Вив вздыхает и качает головой.
— Она шутит, — говорю я.
— Нет, я не шучу! — настаивает Харпер. — Это жизнь или смерть, девочки! Я тридцатилетняя мать-одиночка, не имеющая никаких навыков работы на рынке, с сорока тысячами долгов по кредитной карте и ребенком, который не реже раза в месяц посещает отделение неотложной помощи, потому что у него на все аллергия. Я не могу потерять эту работу. И если мы не предпримем что-то кардинальное, ValUBooks нас прикончит.
  
Она поворачивается к переднему окну, взмахивает рукой в воздухе и кричит: — Только посмотрите на эту толпу!
Харпер всегда драматизирует, когда расстроена. Она училась в колледже на театральном факультете, а потом бросила его, чтобы выйти замуж за звездного квотербека, родить ребенка и обнаружить, что в представлениях ее мужа моногамия включает в себя ротацию бойких студенток.
Забираю у нее бутылку и кладу обратно под прилавок. Я бы позволила ей выпить еще, но мне это тоже необходимо.