Фиктивная жена герцога Санси (СИ)

Не дозовёшься…
А ведь платят им за то, чтобы были под рукой круглые сутки!
— Гризель! — позвал он снова, балансируя на верхней ступеньке. И — о чудо! — Гризель наконец-то отозвалась:
— Чего желаете, ваша светлость?
Чего он желает? Что, повторять надо каждый день? Зажать тебя в угол, смазливая милашка, и взять тебя с налёта, чтобы ты стонала и глазки свои хитрые закатывала! Но орать это на весь замок Анри не стал. Просто крикнул:
— Вина мне! И еды! Неси, давай!
— Несу, ваша светлость, несу, вы поднимайтесь, я быстренько.
Быстренько… В твоих интересах, курочка, поторопиться, тогда Анри постарается быть нежным. А вот замешкаешься — будешь наказана! Генриетта просто обожала быть наказанной, отшлёпанной! Может, и Гризели понравится… Да так, что станет нарочно вещи на пол ронять!
В гостиной было зябко. Анри подхватил плащ, подбитый кроличьим мехом, завернулся в него и, качнувшись, встал перед едва горящим камином. Протянул руку, ловя ускользающее тепло. Навострил ухо. Шаги за спиной, тихий звон подноса по столу. Пришла-а-а… Сглотнул слюну. Ему нужно настоящее тепло, женское, податливое. Анри представил, как обнимает покатые плечи девушки, как она запрокидывает голову, а в глазах её — тревога. Представил вкус её губ… Они все одинаковые, все. И вкус у всех женских губ одинаковый.
И ни одна не противится.
— Вам хлеб с мясом или с сыром, ваша светлость?
Он резко обернулся, едва не завалившись набок, и уставился на служанку. Это не Гризель! Это та самая дерзкая белокурая стервочка, которую он наказал несколько часов назад. Хм, странно, она должна валяться где-нибудь в подвале или у знахаря после порки! Мадам Трикотан не наказала эту… эту… Фу-у, чем так воняет?
— Оставь, — коротко велел Анри и шагнул к девушке. — Это от тебя разит помоями?
— Навозом, ваша светлость, — вежливо сказала она. Её серые глаза смотрели ровно и спокойно. Анри покрутил головой, помахал ладонью перед носом:
— В замке есть купальня для слуг, ты не знала?
— Я, ваша светлость, — ответила девица, задрав нос и особенно выделив последние два слова, — только закончила разгребать замковый коровник в качестве наказания, так что потрудитесь ответить на вопрос: вам хлеб с сыром или с мясом? А после я обязательно воспользуюсь купальней для слуг.
— Да ты чрезмерно дерзка, — протянул Анри и понял, что эта горничная отчего-то нравится ему гораздо больше Гризели. Даже больше Генриетты. У девчонки есть смелость так ему отвечать! Не лебезит и не заискивает, смотрит с язвительным прищуром. Конечно, её следовало бы проучить за наглость и дать урок хороших манер, но не сегодня… Не сегодня. Он слишком устал и слишком много выпил вина.
— Прошу у вашей светлости прощения.
Девица присела в книксене и наконец-то опустила взгляд. Анри даже пожалел об этом. Серые глаза в обрамлении пушистых светлых ресниц были красивы. Без белил и румян, без модных чёрных бровей и ярких карминовых губ её лицо выглядело блеклым, прозрачным и словно обнажённым.
Интересно, какое у неё тело? Без одежды… Снять бы сейчас это уродливое платье, уложить её на кровать, на батист простыни, и сравнить цвет кожи с белизной постели. Целовать губы, пока они не заалеют…
— Сядь, — неожиданно для самого себя велел ей Анри и опустился в кресло, не разворачиваясь из плаща. Девица огляделась. Второе кресло стояло у стола, она с усилием подтащила тяжёлую вещь к очагу, уселась и вытянула ноги к огню. Как сам Анри. Не просто дерзкая! Есть в ней нечто… Неуловимо знакомое, странное. Не понять сразу, что именно. И вино в голове шумит, не позволяет сосредоточиться…
— Как тебя звать?
Она замешкалась, смутилась. Ответила тихо:
— Мари…анна.
— Откуда ты родом? Я здесь тебя раньше не видел.
— Издалека. Можно мне поесть? Вообще-то это я готовила для себя.
Анри фыркнул. Да уж, такой дай палец — она всю руку откусит, разжуёт и спасибо скажет. Ишь, для себя она готовила! Дерзость из неё прёт совсем не простолюдинская! И этот вздёрнутый подбородок, такой гордый…
Вот если бы она оказалась его неизвестной женой, то и манерам учить не надо. Этой девчонке придать чуть лоска, обрядить по последней моде, и она затмит даже Анну, графиню Сен-Жермен и Авалуччио, маркизу Эспелье, новую фрейлину Её Величества королевы!
 
Ха-ха!
Отличная идея.
— Ешь, — Анри склонил голову набок, рассматривая красивое личико служанки. С причёской от столичного куафёра господина Бельпье, в платье от модистки мадам Мантини, у которой одеваются все придворные дамы, с веером, с фамильным ожерельем Санси на шее… Эта Марианна станет гвоздём сезона! Карл простит брата, закрутит с девчонкой роман на глазах у всех, у королевы, у Анри… Рога — сомнительное украшение для принца крови, но какая к чертям разница?
— Девочка моя, — вкрадчиво начал он, — тебе хотелось бы побывать на балу у короля Франции?
Она подняла на него удивлённые глаза и забыла о сыре, который ела. Анри усмехнулся. Разумеется, она согласится! Ни одна девица в здравом уме и в положении служанки не откажется от такого предложения. Теперь надо только закрепить успех.
— Тебе хотелось бы получить красивые платья и драгоценности? Больше не работать? Иметь много денег на всю оставшуюся жизнь?
Она оставила сыр на подносе, сложила руки на переднике, улыбнулась. Совсем не так, как он надеялся. Не жадно и не с восхищением, а с лёгким любопытством. Ответила:
— Покажите мне человека, которому не хотелось бы всего того, о чём вы, ваша светлость, говорите.
Мда, не подобного ответа он ждал. Но и так сойдёт. Девочка не глупа, обмануть её не получится, а вот подкупить можно всех. В том числе и эту милашку.
Но как подкупить чёртову фамильную свадебную перчатку?
  
Глава 10. Обращение обращённой
 
Получив весьма интересное предложение, я некоторое время задумчиво молчала. Потом ответила осторожно:
— А что для этого нужно делать?
— Ничего такого, что тебе бы не понравилось, хитрая маленькая бестия, — небрежно ответил Санси, и я поняла, что он не так уж и пьян. Поискав чистый бокал на столике, плеснула из кувшина вина и попробовала. Мда, слабенькое, как то, что мне прислал Марсель. Вот Ивон делает крепкое вино, чтобы хмелеть и не терять головы…
Что же задумал мой новоиспечённый муж? Сделать из служанки госпожу, не зная о том, что она уже госпожа. А почему бы и нет, в конце концов? Это будет мне отличной наградой за вычищенный коровник!
— Хорошо, — сказала я и улыбнулась так мило, как только могла. Жаннина и мои братья с сёстрами ждут от меня весточки, а я должна получить обратно свои земли, свой замок! Кому-то худо, а кому-то забава…
— Тогда выпьем за наш союз, — предложил он, подняв свой бокал. Я кивнула, ощутив снова вспыхнувшую ненависть к этому праздному беспечному негодяю. Играть свою роль нужно до конца, желательно до победного. Что ж, посмотрю, зачем герцогу Санси устраивать комедию с переодеваниями перед самим королём.
Да и короля увидеть любопытно.
— Когда приступим? — поинтересовалась у Санси. Он мотнул головой, не глядя на меня:
— С утра. Поди выспись, да не забудь вымыться! Завтра приедет модистка. Всё, брысь!
Паршивец!
Я что ему, кошка?
Даже кулаки сжались сами собой, но я слишком устала, чтобы дать выход ненависти. Встала, отряхнула платье и присела в книксене:
— Доброй ночи, ваша светлость.
Скоро все будут называть меня светлостью. Все. Кроме Санси, потому что его уже не будет на этом свете.
Прикрывая свечу ладонью, я спустилась на первый этаж, в людскую, освободилась от грязного платья и забралась в кровать-домик. Соланж уже сопела там, обняв руками плечи и скукожившись, как котёнок в углу лежанки. Волосы спутались, и я подумала, что надо завтра помыть ей их и хорошенько расчесать. Да заплести в две или даже три косы, а то бегает лохматая, как простая крестьянка…
Подтянув тонкое одеяло на озябшие плечи, я обняла девочку и прижалась к ней, ловя долгожданное тепло. Мы спали так с сёстрами, когда в зимние ночи камин быстро прогорал, грелись, как птички на ветке, которые скучиваются, чтобы не умереть от морозов. Теперь вместо сестрёнок у меня есть маленькая подопечная, у которой дивные, но такие полезные способности! Тайна монашки Паулины оказалась совсем не в тягость, а очень даже полезной…