Нам здесь (не) жить (СИ)

И ты не требуй с неба манну —
Там манны нет.
Бледнеют ангелы и черти,
Когда, доверенные смерти,
По небу весело мы чертим
Свой белый след.
И я мотор врубаю слепо,
И мне луна мигает слева,
Лечу без женщины и хлеба,
Невидим, невесом.
Сегодня смерть приходит с неба —
И мы её несём!
  
Александр Городницкий, «Песня американских лётчиков»
Драудиллон Орикулус:
— Ваше Величество, к Вам посетитель. Некий монстр, назвавшийся Перорончино. Утверждает, что является фениксом.
Я приподняла бровь. Фениксы — мифические создания, ещё более редкие, чем драконы. И не уступающие многим драконам в могуществе, хотя до уровня Лорда никто из них не дотягивает. Что могло понадобиться такому чудовищу в королевском дворце? Даже те из них, что умеют разговаривать, делают это весьма неохотно, так как ведут образ жизни отшельников. Чтобы феникс сам прилетел в большой город, нашёл там королевский дворец, да ещё и сумел попросить об аудиенции… Воистину дело небывалое.
— Впустите его, — даже беспокойство о фронте несколько отпустило, сменившись любопытством. — Или он слишком велик, чтобы пройти через дверь?
— Сейчас позову, Ваше Величество.
Когда гость вошёл, я поняла, почему мажордом использовал выражение «утверждает, что является». Для того, кто лишён чувствительности к магии, трудно было поверить, что двуногий, двурукий, вертикально стоящий птицечеловек, носящий одежду и снаряжение, может быть тем самым легендарным созданием, владеющим тайной вечной жизни. В сказках и легендах фениксы всегда не меньше чем размером с дом, мой же посетитель едва достигал двух с половиной метров роста. Это, конечно, тоже много — но много для гуманоида. Прадедушка его бы на одну лапу положил, другой прихлопнул.
Но у меня были не только глаза, но и драконье чутьё. Ничтожное по меркам настоящих драконов, но очень неплохое как для человеческого мага. И от этого чутья у меня мурашки побежали по коже, а из пальцев чуть было не прорезались когти. Потому что аура могущества, окружающая этого не примечательного с виду птицелюда, яснее всяких слов говорила — ему ничего не стоит сравнять с землёй весь дворец.
Я поклонилась первой. Перед таким существом это совершенно не стыдно сделать, даже для королевы.
— Приветствую Вас в Драконьем Королевстве, господин Перорончино.
— Взаимно, Ваше Величество, — ответный поклон был ниже, но исполнен такого величия, что несколько секунд я не только выглядела, но и чувствовала себя, как маленькая девочка.
— Могу я узнать, что привело вас сюда в эти не самые благополучные для Королевства дни? — если он посланник Страны Зверолюдей — мы пропали.
— Видите ли, Ваше Величество, я немного… Не в фаворе у нынешней власти ги… Государства, где я раньше жил. Правитель этого государства — мой хороший друг, но к несчастью, подкаблучник, попавший под влияние моей сестры. Она вертит им как хочет, а через него попыталась вертеть и мной тоже. С его позволения и с его помощью она заперла в тюрьме мою любимую дочь. Поэтому я предпочёл улететь сам, не дожидаясь, пока буду изгнан. И прошу в вашей земле политического убежища.
Я сделала круглые глаза. Играть мне для этого почти не пришлось — ничего более странного я в последние лет восемьдесят не слышала точно. Страна, населённая фениксами? Или страна, где самка феникса может соблазнить короля иной расы и натравить его на собственного брата?
— Я была бы рада предоставить Вам такое убежище, господин Перорончино. Однако, я не знаю, известно ли Вам… Наше королевство переживает далеко не лучшие времена. Мы ведём войну с соседями… Более того, мы эту войну проигрываем. Так что при всём желании оказать Вам возможное гостеприимство… Наши земли сейчас не самые безопасные, чтобы осесть надолго.
— Собственно, в этом моё предложение и состоит. Я не собираюсь быть нахлебником. В качестве платы за убежище я буду сражаться за вашу страну, как любой её житель.
Не может быть! Такое только в сказках бывает! Чтобы в дни падения королевства явился богатырь из ниоткуда и предложил прекрасной, но несчастной королеве свою помощь бесплатно?! Ну не считать же всерьёз оплатой — право на проживание, пусть даже с землёй и кормлением.
По чистой силе он равен авантюристу адамантового ранга, и даже если не умеет толком этой силой пользоваться — его присутствие всё равно позволит существенно укрепить фронт.
Конечно, «Кристальная Слеза» работает на нас примерно на тех же условиях, платить им большие деньги, соответствующие квалификации, мы просто не можем себе позволить. Мы платим им то, что обычно получает платиновая команда, в плохие месяцы, и на уровне мифриловой — в хорошие. Плюс во все годы земли, обслуживание и снабжение. Но они на это идут только из-за специфических предпочтений их лидера…
С другой стороны, дарёному коню в зубы не смотрят. Сейчас нужно любой ценой пристроить и привязать этот дар небес, выяснить, как извлечь из его пребывания максимум пользы. А пункты договора мелким шрифтом можно будет поискать потом. Сейчас нужно просто выжить.
— Я могу лишь приветствовать такую отвагу. Из-за войны многие поместья аристократов лишились своих владельцев, так что оформить одно из них на Вас будет не сложно…
Даже если придётся вышвырнуть на улицу в чём мать родила парочку бесполезных наследников. Мы не Ре-Эстиз, защищённый со всех сторон от зверолюдей более могущественными человеческими соседями — мы просто не можем себе позволить такого разложения знати. На военном положении любой дворянин ценен только до тех пор, пока сражается. Ну или пока обеспечивает тех, кто сражается.
— В таком случае добро пожаловать на борт нашего тонущего корабля, — я изобразила милую, невинную, но очень грустную улыбку. — Сколько Вам понадобится, чтобы обустроиться и отправиться на фронт? Я бы с радостью дала Вам и месяц и два, но наши войска сейчас в тяжёлом положении, так что если бы Вы смогли подготовиться за пару недель…
— Зачем терять столько времени? Я отправлюсь прямо сейчас. Пока ваши люди подготовят поместье, я как раз успею кое-что сделать…
* * *
А через сутки начали поступать донесения.
Я им поначалу не поверила — да и кто бы в здравом уме поверил в такое? И то, что аналогичные рапорты поступали от разных генералов с разных участков фронта, причём не только от наших, но и от наёмных войск (которых сейчас на наших границах сражалось больше, чем уроженцев Драконьего Королевства), лишь усиливало моё недоверие.
Если отвергнуть версии, что все письма подделаны, или что все наши и союзные войска обкурились чего-то сильнодействующего, картина получалась следующая. Перорончино-сама пролетел вдоль всей линии боевого соприкосновения со средней скоростью около пятисот километров в час дважды — сперва с юга на север, потом обратно. Во время первого пролёта он приземлился в каждом крупном лагере и, используя полученную от меня инсигнию, поговорил с каждым военачальником на предмет прояснения диспозиции войск. Недостающее он высмотрел сам. Во время второго пролёта он сделал около десяти тысяч выстрелов из лука, уничтожив большинство офицеров Страны Зверолюдей рангом от лейтенанта и выше.
Никто не смог среагировать и подготовиться — опасность распространялась быстрее, чем бежали и летели гонцы с новостями. Некоторые находились в шатрах или в зданиях — это их не спасло, стрелы пробивали ткань, деревянные и каменные стены с одинаковой лёгкостью. За несколько часов армия вторжения оказалась обезглавлена, по разным оценкам, на две трети или на три четверти. Сержанты и простые солдаты не пострадали, однако наступательный порыв мгновенно иссяк. Каждого конкретного офицера заменить было нетрудно, но тут им требовалось заново выстраивать всю командную иерархию. Без всяких гарантий, что когда это наконец будет сделано — небесная кара не повторится и не выкосит всех только что назначенных командиров. Тем более, что наши-то командиры были живы-здоровы, и как только напор противника ослаб — перешли в контрнаступление, не особо разбираясь, чем конкретно это вызвано. Причём мои генералы в основном выжидали и осторожничали, подозревая какую-то ловушку противника. А вот армии Теократии и Империи дважды не думали — хотя отступали они слишком легко, не желая чересчур подставляться ради союзника, в обратную сторону это тоже работало. Следующие две недели они без перерыва гнали зверолюдей до нашей прежней границы, пока Перорончино-сама срывал любые попытки организоваться и укрепиться на новых рубежах.