Пульс (ЛП)

Мередит вытянула руку вперёд, позволяя яблоку балансировать на ладони.
— Давай лучше попробуем вот так.
Фейт даже не стала оборачиваться. Она знала, что яблоко прилетело точно в руку Мередит, и надеялась, что с этим-то она справится. Она подумала о яблоке, её эмоции скрутились в узел, а затем она почувствовала, как яблоко пронеслось мимо её головы и врезалось в бетонную стену, разлетаясь на куски.
— Ты специально это сделала, или это вышло случайно? — спокойно спросила Мередит.
Фейт чувствовала себя так, словно провалила все испытания, и предприняла новую попытку с красным стулом. На этот раз она почувствовала острую боль в шее, от которой Фейт согнулась пополам. Когда она пришла в себя, Мередит и красный стул уже вернулись на место.
— Всё в порядке. У начинающих часто проблемы с красными предметами. Не стоит переживать. Ну, пока, во всяком случае.
— Значит, ты такая же, как я, — сказала Фейт, заинтригованная, но в то же время испуганная. Женщина перед ней явно владела этой способностью лучше, чем Фейт вообще когда-либо будет.
Мередит проигнорировала вопрос.
— Наука — непростое дело, особенно для тех, кто привык всегда спешить. Обычно есть правила, регламенты, много бюрократии. Но записи на бумаге оказываются ужасно полезны, когда к ним есть доступ.
— Я ведь правильно понимаю, ты не просто так всё это мне говоришь?
— В истории был момент, — продолжала Мередит, — когда на правила не было времени, ведь документация может замедлить прогресс. Ты же понимаешь, о чём я?
— Мы с Диланом это обсуждали. Он сказал, что я ошиблась в некоторых фактах. Я спросила, в каких именно, но он ушёл от ответа. Очевидно, ему за это не платят.
— Рада, что у тебя сохраняется чувство юмора, — сказала Мередит, хотя Фейт была уверена, что это ненадолго. — Хотспэру Ченсу дали такие полномочия, каких не должно быть ни у кого. Представь, что бывает, когда нет никаких правил, никаких ограничений. При этом не стоит забывать, что Ченс не был обычным человеком. Он такой один на триллион; самый умный человек, который когда-либо жил. Я это уточняю потому, что из-за этого многие его действия — и мотивы — были непостижимы. Даже если самые умные люди на земле удвоят свой IQ, они будут казаться глупцами по сравнению с Хотспэром Ченсом. И когда кто-то настолько умён, невольно задумываешься о его божественном предназначении.
— Хочешь сказать, у него был комплекс бога?
Фейт узнала этот термин на одном из уроков, хотя и не могла точно сказать, в рамках какой темы ей понадобилась эта информация.
— Нет, — ответила Мередит. — Я хочу сказать, что он для нас в некотором смысле бог, нравится нам это или нет. Он понимал вселенную, наш мир, наши тела, наши умы — всё это было далеко за пределами того, что мы знаем о себе. Такие знания могут перевернуть все нравственные ориентиры.
У Фейт возникло ощущение, что Мередит ходит вокруг да около, но прямо не говорит или хочет, чтобы Фейт сама до этого дошла. Фейт это бесило: почему нельзя просто взять и сказать? Как бы то ни было, вопросы Фейт оставались без ответов, поэтому она решила подыграть.
— Все боготворят землю, по которой ходил Хотспэр Ченс. У него была безграничная власть делать всё, что он захочет, — сказала Фейт. — Он собрал в одном месте самых умных людей и отменил все ограничения, касающиеся опытов с ДНК, клетками, размножением, оружием, экспериментами над людьми — он мог делать всё, что взбредёт в голову. Абсолютно никаких правил. Никаких документов. Никто ни за что не отвечает. Неограниченный доступ к ресурсам. Всё, что он хотел, он получал. Без лишних вопросов.
Мередит была довольна таким ответом — Фейт идёт в верном направлении.
— В итоге были созданы штаты, — заключила Фейт. Она обдумала всё остальное, прежде чем произнести это. — Это Хотспэр Ченс сделал меня такой?
— До тебя мы ещё дойдём, здесь всё немного сложнее, но да, он и его сподвижники спасли мир — сделали благое дело, однако при этом они раскрыли ещё кое-что.
— Что же?
— Они первыми нашли пульс и, осознав его разрушительную силу, поместили в карантин тех, кто им обладал. Их было двенадцать. Ты, наверное, догадываешься, кто был одним из них.
  
— Хотспэр Ченс.
Мередит медленно кивнула.
— Они не просто передвигали предметы силой мысли; они оказались крайне порочными людьми. Нет никаких записей о том, почему оно так; но спустя неделю в живых остался лишь один.
— Хотспэр Ченс, — догадалась Фейт. Это имя на её устах начинало походить на мантру.
— Он первым обнаружил второй пульс, тот, который позволял двигать вещи или удерживать их на месте. Дилан ведь уже объяснял тебе это?
Фейт кивнула:
— У него тоже есть этот второй пульс. Его невозможно задеть. Он был разочарован тем, что у меня этого нет.
Выражение лица Мередит говорило о том, что она тоже разочарована.
— Нам известно только то, что вскоре после того случая произошло две вещи: во-первых, создание штатов было продумано до мельчайших деталей за невероятно короткий срок, и во-вторых, появился первый интел.
— Интел? Впервые слышу это слово, — сказала Фейт. Она помнила, как Дилан говорил что-то о движении интеллекта. Эти два термина казались взаимосвязанными, но Фейт не стала говорить об этом вслух.
— Помни: никаких правил, никаких ограничений. Были созданы условия, в которых разрешено всё. — Мередит остановилась, пристально глядя на Фейт. — Хотспэр Ченс нашел способ связать свою ДНК с ДНК других людей. Они были его серверами. Ему нужно было увеличить мозговую мощность, причём срочно. Эти люди назывались интелами.
— Это ужасно, — произнесла Фейт. — Он как паразит. Сколько же людей он успел заразить?
— Интересный выбор слов, — отметила Мередит. — Мне хочется верить, что они ставились самими собой, только намного умнее. И помни, что без интелов не было бы и никаких штатов. Иногда для решения глобальных проблем требуются чудовищные злодеяния.
Мередит посмотрела на конверт, лежащий на стуле, а затем снова на Фейт. Она знала, что переместить его будет непросто, потому что содержимое конверта обладало силой, способной навсегда изменить жизнь Фейт.
— С минуты на минуту эти пустые стулья займут два человека. Это будет непросто. Ты готова?
Фейт знала, что сейчас здесь окажутся её родители и будут давить на неё, внушая свои странные идеи. Она пыталась убедить себя, что всё в порядке. Она не видела их уже четыре месяца, и в глубине души она действительно скучала по ним. Она только хотела бы, чтобы встреча состоялась при других обстоятельствах. Почему-то ей казалось, что всё это организовали её родители, не сказав ей. А теперь они устроили Фейт засаду в подвале с помощью сумасшедшей Мередит.
— Возьми конверт. Оставь его на потом, — произнесла Мередит.
— Пока они не пришли, я бы хотела задать вопрос.
Фейт наклонилась и взяла в руки конверт. Мередит не подала виду, готова она отвечать или нет, поэтому Фейт перешла в наступление.
— Сколько здесь таких, как мы?
Мередит слегка опустила подбородок, мягко улыбаясь.
— Я не знаю, сколько их там.
— Их? Что значит «их»?
Мередит проигнорировала вопрос.
— Не всё так просто.
— От тебя невозможно добиться прямого ответа.
— Мне часто это говорят.
В дальнем конце комнаты открылась дверь. Тяжёлая дверь протяжно скрипнула, и этот звук раздражающе разнёсся эхом в пустоте. Фейт не могла заставить себя обернуться и посмотреть на приближающихся родителей. Вместо этого она закрыла глаза и напомнила себе, что должна извлечь из ситуации максимум пользы. Она твёрдо решила не вступать в конфликт, даже если почувствует, что ею манипулируют или унижают. Она не станет винить их в том, что они бросили её. Она будет утешать себя мыслью, что они любят её по-своему. Она не станет повторять ту же ошибку, что и с Лиз, потому что кто знает, когда кого-то заберут в Западный Штат и какая встреча станет последней?
Фейт открыла глаза и встала. Она чувствовала, что её родители приближаются, и, приняв стойкий вид, она развернулась к ним с протянутыми руками.