Нездешние (СИ)
— Понял, — нехотя поясняет Коновалов. Все время, пока вещал его начальник, он машинально рвал на мелкие кусочки листик из блокнота, и сейчас довел обрывки уже до размера наночастицы.
— Вот и хорошо, — выдыхает начальник. — Напишешь отчет, сдашь в архив, и забудем это дело, как страшный сон. У тебя других дел по горло, между прочим. С той историей в Битце так и не разобрались ведь? В парке на одном и том же месте людей режут, полиция с ног сбилась явно же наш клиент. А ты вместо того, чтоб его ловить, занимаешься какой-то нудятиной, прости, Господи.
— Убьют их, — грустно произносит Коновалов, убирая обрывки листка в карман.
— Не они первые, не они последние, — обрывает начальник. — Это все дела нездешних. Мы им не мешаем друг друга резать. Чем их меньше, тем нам лучше. Свободен.
Приор Московского округа демонстративно отворачивается от вставшего из-за стола подчиненного и устремляет взгляд в окно. За ним чуть брезжит грязновато-серый рассвет, и на крыши особняков девятнадцатого века медленно опускаются первые хлопья снега.
* * *В Камелоте все лихорадочно готовятся к обороне. Артур отдает отрывистые команды, а мы с Тристаном и Борсом таскаем мебель, чтобы забарикадировать дверь. Мерлин и Марта лихорадочно перерывают библиотеку. Изольда сидит за ноутбуком, время от времени выкрикивая последние новости как из здешних, так и из нездешних СМИ. Бес куда-то исчез — сказал, что сможет достать полезную вещь. Мерлин после его исчезновения обронил что-то про крыс и корабль. Мне это показалось очень обидным, но я боюсь, что он прав.
Завершив довольно нелепую баррикаду, которую Гвиневра пообещала укрепить при помощи своих способностей, мы с Артуром идем в библиотеку, узнать, что там у Марты.
— Ты должен выйти на них, — говорит Артур мне тихонько. — Пусть помогут. Плевать на цену, плевать на все. Даже если мне придется стать агентом Ордена, это лучше, чем… Чем если победит Сирена.
Я киваю. Что бы ни говорили об Ордене, я пока что не видел с его стороны ничего дурного.
— Сможешь прямо сейчас выйти на контакт с ними? — уточняет Артур. — Все может начаться с часу на час.
— Смогу, — киваю я.
— Тогда действуй, — он кладет ладонь мне на плечо.
Пару секунд мы молчим.
— На всякий случай, — произносит Артур чуть тише и с меньшим градусом уверенности в голосе. — Кто знает, как оно сложится… Я правда не приказывал Джинджер тебя убить. Ты веришь мне?
Я киваю. Хотя, на самом деле, после этой фразы я чуть меньше в это верю.
* * *Из зала ожидания станции я выхожу, изо всех сил стараясь вести себя естественно и не вертеть головой по сторонам. Сегодня суббота, народу немного, и если бы кто-то подозрительный ждал меня, я бы его заметил. По крайней мере, мне хочется в это верить.
Первый снег этой зимы постепенно укрывает белым покрывалом площадь между станцией и ТЦ. Становится холодновато, и я уже немного жалею, что вышел в легкой куртке. Но возвращаться в Камелот только из-за этого мне не хочется. Не до того сейчас.
Пройдя несколько сот метров вдоль шоссе, я достаю из кармана телефон — не тирнский, обычный — и набираю уже вбитый в его память номер с визитки.
— Коновалов слушает, — отвечает трубка с оттенком усталой обреченности в голосе.
— Добрый день, товарищ капитан-командор, — говорю я. — Мы могли бы встретиться?
На том конце повисает молчание.
— Ну… в принципе, могли бы, — неуверенно отвечает Коновалов. — Есть какая-то информация?
— Скорее просьба, — говорю я. — Хотя информация тоже есть. Например, если вам интересно, кто убил Бориса Спиридонова…
— Тоже мне, секрет Полишинеля, кто его убил, — ворчливо отвечает капитан-командор. — Ладно, давай через час на том же месте, где в прошлый раз?
— Договорились, — отвечаю я, и мы прощаемся.
У входа в парк мне приходится подождать капитана-командора минут двадцать, и все это время я настороженно оглядываюсь то на телефон, то на окружающих. Может ли кто-то знать, что я здесь? Запросто — если они следили за мной и знают, где я встречался с Коноваловым в прошлый раз. Или это уже паранойя? Ни в чем нельзя быть уверенным в этом мире из стекла и тумана. Иногда мне, все-таки, хочется снова стать обычным человеком, и чтобы самой большой моей проблемой вновь стали результаты грядущего ЕГЭ.
— Ну, здравствуй, — произносит Коновалов, появившийся за моей спиной, словно из-под земли. Я вздрагиваю, едва не схватившись за меч, и оборачиваюсь.
От прежнего залихватского настроя капитана-командора не осталось и следа. Он весь какой-то съежившийся и прячет глаза. Мне его вид не нравится.
— Добрый день, — отвечаю я. — У меня очень мало времени.
— Наслышан, — коротко кивает он.
— Не так давно вы обещали мне помощь в победе на турнире, — говорю я. — Теперь я прошу вас ее оказать. Не только от своего имени.
— А от чьего еще? — спрашивает Коновалов без всякого интереса в голосе.
— От имени Артура.
Капитан-командор качает головой.
— Боюсь, я могу помочь только тебе, — устало произносит он. — Но не выиграть турнир, а выжить.
— Вы должны нам помочь, — говорю я, как можно тверже нажимая на слово «нам».
— Как?! Как я вам помогу?! — Взрывается капитан-командор. От его спокойствия и армейского юморка не осталось и следа. На секунду мне кажется, что он вот-вот начнет театрально заламывать руки. — Сам пойду с шашкой наголо эту девку убивать? Мне это запрещено. Категорически. Доступно?!
— Запрещено что? Убивать людей?
— Запрещено вмешиваться в ваши сраные игры! И убивать тем более. Я не могу взять и открыто встать на твою сторону на турнире. Это и не в твоих интересах, кстати. Тирна, которого открыто продвигает Орден, убьют без разговоров. Были, знаешь ли, прецеденты.
— А что вы можете? Умыть руки?!
— Я могу тебя эвакуировать. Только сначала сдайся. Артуру своему, девке этой седой кому хочешь. Выйди из игры, а то они тебя на дне морском найдут. После этого я помогу тебе залечь на дно вместе со всеми осколками, какие у тебя останутся. Потом подумаем, как жить дальше. Все, что могу тебе предложить.
— А друзей, значит, бросить?
— Таких друзей за хобот да в музей! Ты что, не понял до сих пор, в какой гадючник попал? После того, что в схроне было? После всего остального? Тебя два человека из этой компашки убить пытались, чтоб ты знал. Да там любой тебя продаст, случись что. Вопрос только в цене.
— Это не повод продавать их.
— А, делай, как знаешь! — капитан машет рукой. — Большой уже мальчик.
Несколько шагов по мощеной плиткой парковой дорожке мы проходим молча. Разговора не получается. Деревья вокруг припорошены снегом, словно одеты в саван.
— Ладно, до свидания тогда, — твердо произношу я.
Коновалов открывает, было, рот. То ли хочет привести еще какой-то аргумент в пользу моего бегства, то ли хочет несмешно пошутить по поводу моего оптимизма. Но, видимо, понимает, что то и другое сейчас неуместно. Потому лишь коротко кивает, разворачивается и по побелевшей дорожке направляется к выходу из парка, оставляя за собой нитку темных следов.
* * *Когда капитан уходит, я, поколебавшись пару минут, набираю номер Тайры. Нажатие на каждую цифру дается мне с трудом. Я хочу услышать ее голос, но в то же время мне очень хочется услышать то, что именно она скажет. Потому что я догадываюсь, что это будет.
— Алло, — слышится на том конце ее голос, а я все никак не могу начать говорить. — Алло, Игорь, что тебе нужно?
— Привет, нам нужно встретиться, — выдавливаю я, наконец, из себя. — Все очень плохо.
— Да я уже в курсе. Что я могу сделать? — спрашивает она. В ее голосе мне слышатся те же нотки, что и у Коновалова.
— Встать на нашу сторону, — говорю я.
— А потом?
Я молчу. Я боялся этого вопроса.