Нездешние (СИ)

Дверь также оказалась вполне обычной, обитой поролоном еще, наверное, до моего рождения. И хозяин тоже не производит мистического впечатления: лысоватый низкорослый мужчина лет пятидесяти, в дешевых очках, заношенной домашней футболке и трениках.
— Чем могу? — интересуется он, приоткрыв дверь, но не приглашая меня войти.
— Я от Артура, — отвечаю я. — За мечом.
— Каким еще мечом? — удивленно спрашивает он. — Да ты проходи, проходи.
Повинуясь его приглашающему жесту‚ я оказываюсь в тесной прихожей с отстающими зеленоватыми обоями и вешаю куртку на шатающуюся вешалку.
— Ты извини, у меня бардак тут, — разводит смущенно руками артефактор. — Проходи в мастерскую. Я сейчас приду.
Комната, куда я захожу, следуя взмаху руки хозяина, больше всего напоминает жилище человека, часто посещающего блошиный рынок. Чего здесь только нет: неряшливо сложенные старые книги в растрескавшихся переплетах; покрытые пылью хрустальные шары, к одному из которых зачем-то приделан электрический провод; странные конструкции из переплетенной тонкой серебристой проволоки; и, конечно же, осколки. Их много, я насчитал несколько десятков самой разной формы и цвета, отчего стеллаж похож не то на новогоднюю елку, не то на коллекцию геолога.
Один из осколков, похожий на маленький синий лист, лежит на какой-то трехногой подставке, установленной на стол, а рядом горит, коптя темным дымом, круглая свечка-таблетка. Похоже, хозяин работал с этим осколком, когда я позвонил в дверь.
Врочем, вскоре он возвращаеися, отвлекая меня от созерцания стеллажа.
— Вот за этой штукой ты пришел? — спрашивает он, протягивая мне на ладони небольшой золотистый осколок, похожий на овальный леденец.
Я киваю. Его фотку Артур показал мне вчера в телефоне.
— Ну, бери. Только какой же это меч? Эта штука просто броню усиливает немного. Артур в самом деле хотел, чтоб я из него меч сделал, но не в моих это силах. Осколок слабенький совсем, первый уровень. Я так только, немного настроил ему быстродействие, но много от него ждать не стоит, так Артуру и передай. Даже деньги брать не за что.
Меня поражает то, насколько это непохоже на то, что сказал мне Артур. Несколько секунд я верчу осколок в руках, а затем до меня доходит.
Это была проверка. Артур хотел узнать, не соблазнюсь ли я мощным оружием и не сбегу ли с ним. Именно поэтому он и передал мне владение осколком. Мне вдруг становится неприятно, словно меня заранее заподозрили в воровстве. Впрочем, еще пару секунд спустя мне удается убедить себя, что без этого никак. Я ведь так и не сдался Артуру, а значит, доверять мне он может лишь с оглядкой. О, нет, он совсем не прост, этот парень!
— Все в порядке? — участливо спрашивает меня артефактор.
— А… да, извините, — говорю я, убирая осколок в карман. — Спасибо большое.
Жилище магических дел мастера я покидаю в глубокой задумчивости. Возможно, именно она мешает мне вовремя заметить опасность.
* * *
Выйдя из подъезда‚ я, по сформировавшейся уже привычке, оглядываюсь по сторонам, но ничего подозрительного не обнаруживаю. На новенькой детской площадке несколько детишек в ярких курточках носятся по резиновому покрытию, а на скамейке бабушка кого-то из них читает книгу в растрепавшейся мягкой обложке. Вдоль стены дома к подъезду идет грузная женщина в сером пальто, навьюченная двумя огромными красно-белыми пакетами из супермаркета. И кто-то еще есть у нее за спиной. Я не могу разглядеть хорошенько: вижу только сверкнувшие на фоне мокрого асфальта белые кроссовки и ступаю на землю, чтобы пропустить скупившую весь ассортимент «Ашана» даму, занявшую всю дорожку, а потом пойти к арке.
Но вместо этого я так и застываю на земле у края дорожки, когда из-за спины у женщины появляется знакомое лицо, обрамленное серебристыми волосами. Девушка улыбается мне. На ней крупные темные очки, что выглядит немного нелепо в пасмурный холодный ноябрьский день. Вот только смеяться почему-то не хочется. Вместо смеха меня мгновенно бросает в жар, и я вскидываю руку, посылая энергию в выросший из нее голубой клинок.
 
— Спокойно, — произносит Сирена, остановившись посреди дорожки и сложив руки на груди. Голос ее снова производит на меня успокаивающее действие, но, кажется, я еще способен себя контролировать. — Я не убивать тебя пришла, а поговорить. Иначе уже убила бы.
Женщина с сумками, никак не отреагировав на эту сцену, продолжает идти к дверям: похоже, Сирена включила негатор. На детской площадке тоже никто не проявляет беспокойства, как будто не обращая внимания на парня с рукой, превратившейся в сверкающее голубое лезвие. Только одна девочка на секунду взглянула на нас с Сиреной испуганными серыми глазенками, но тут же, как ни в чем не бывало, бросилась догонять что-то ей крикнувшую подружку.
Я направляю острие своего лезвия в грудь Сирены.
— Ну, правда, — брезгливо морщится она, словно девушка из хорошей семьи, при которой выругались матом. — Меня такие вещи не впечатляют. Я смогу от тебя защититься, если нужно. А вот ты от меня — вряд ли. Я, вон, специально очки надела, чтобы тебя не смущать. Так что убирай эту штуку, и давай поговорим, как нормальные люди. Тебе к метро? Пойдем вместе.
«Нормальные люди не сбрасывают людей с балкона», — хочется ответить мне, но я понимаю, что этот аргумент не очень-то впечатлит мою собеседницу. Она-то сама явно считает себя нормальной, и ничего такого не видит в своем поведении. А еще я понимаю, что она права: убить она меня может в любой момент. И если до сих пор не убила, значит, ей нужно что-то другое.
Я забираю энергию из осколка, и он с тихим разочарованным жужжанием съеживается до своего обычного размера.
— Вот и славно, — отвечает Сирена, преспокойно поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к арке, за которой гудит широкий проспект. Интересно, она действительно настолько доверяет мне, или просто уверена, что контролирует ситуацию? Мне хочется верить, что я ее тоже хоть немного контролирую. Что если я буду настороже, то смогу вовремя распознать в ее голосе парализующую волю интонацию.
Пройдя через тень арки, мы выходим на тротуар проспекта, и я сворачиваю налево к метро, догоняя Сирену. Она идет молча, уверенной ровной походкой, и словно даже и не думает начинать разговор. Наконец, я не выдерживаю.
— Что тебе от меня надо? — спрашиваю я.
— То же, что и всем остальным, — пожимает плечами девушка. — Чтобы ты признал мое право на наследство и стал моим вассалом. Я предлагаю тебе десять процентов от дохода впадения. Это много. Больше тебе никто не предложит: тем более, Артур. У него и без тебя семеро по лавкам. Кстати, столько же я предлагаю и ему. Можешь передать ему на всякий случай. Хотя я уверена, что он откажется. А вот в твоих интересах принять мое предложение.
— И с чего вдруг такая щедрость? интересуюсь я. — Мне не хочется показывать Сирене, что я абсолютно не понимаю, что значит «десять процентов от дохода владения», много это или мало, и что вообще на это можно купить. Я решил, что постараюсь обойти этот вопрос стороной и расспрошу потом Беса.
— Видишь ли, — произносит Сирена, и в голосе ее сквозит чуть заметное раздражение, у тебя есть одна вещь… которая мне бы тоже не помешала. И я считаю, что предлагаю тебе более чем честную сделку.
— Что же тебе мешает убить меня и забрать ее с моего трупа? — спрашиваю я, стараясь продемонстрировать как можно большее спокойствие. Хотя по спине в это время пробегает липкий холодок.
— Эта вещь, она… сама выбирает кому служить, — неохотно произносит Сирена, глядя куда-то в сторону. — И не исключено, что…
— Что забрать ее у меня силой не получится, так? — спрашиваю я.
— Ну, допустим, так, — отвечает моя собеседница, поправив очки на носу. — Только не думай, что это сделает тебя неуязвимым. И я, и твой Артур, и прочие: все мы такие добрые, только пока Врата не открылись. Там все будет по-другому.
— Ничего себе, добрые, — усмехаюсь я. — Особенно, ты.