Вечное утро (СИ)
Алисара тем временем прибавила шагу, направляясь к святилищу. Вид здания, смотревшегося чересчур мирно в разгар войны, ничуть её не смущал, а ведь вполне могло оказаться, что в этом месте самок уже поджидала ловушка для неосторожных путников!
— Не торопись! — не выдержала Рарека, притормаживая чересчур бойкую девушку. — Ты уверена, что подходить к Святилищу безопасно?
— А у тебя есть другие идеи? — самка огляделась по сторонам. — Не бойся. Идём.
— Ну, просто зная, как вы с пограничным городом поступили… Ну, не ты лично… — замялась Рарека, но отмахнулась крылом от собственных мыслей и пошла за ней.
Когда они уже почти оказались у живой изгороди, из-за стен обители вышла пара беров. Это ещё более массивные и опасные хищники, чем ууры, но в отличие от первых, они вели себя на первый взгляд Рареки предельно мирно и только подозрительно принюхивались к незваным гостьям.
— А вы слегка рано, — крикнул с колокольни старческий бас, прерывая мысли дракониц. Девушки задрали головы и увидели там бородатого семурана-анта тёмного окраса. Тот чуть усмехнулся и кивнул им, задавая вопрос. — Дело какое?
Рарека отчаянно пыталась вспомнить, как полагается отвечать в таком случае. Борода ещё не выдавала возраста дракона, она скорее обозначала народ. Те же, нашаране, например, совершенно спокойно омолаживали свои клетки за счёт чужих душ и отращивали бородки… Но этот самец вполне мог оказаться въедливым старичком, сосланным во Святилище за свою настойчивую праведность, и в таком случае неправильное начало разговора мигом положит конец беседе.
Спутница Рареки не разделяла опасений подруги:
— Мы едва улетели от нашаран-налётчиков! — пожаловалась Алисара с порога. — Видели их летучий корабль, который виману украл? Они же нас и схватили, изнасиловать хотели!
— Деграданты Тёмные… — сплюнул семуран, — Входите! Вместо молитвы буду бить на срочный сбор.
Дед отошёл от края площадки и стал быстро бить в колокол, звучавший ещё более басовито и гулко, чем семуран-звонарь. Беры, которые хотели уже было подойти к девушкам, чтобы погладиться, тут же разбежались после первых ударов набата. И это даже несмотря на их большие размеры — на задних лапах они были как раз размером с Алисару и Рареку.
Какое-то время самки слушали звучание колокола, пока бело-коричневая не нахмурилась, сложив лапы на груди:
— Плохо дело. Сейчас сюда сбежится взъерошенное ополчение, полетит творить справедливость и будет уничтожено с дальней дистанции. Сами видели, на что способно Воплощение и его корабль…
— Все сорвиголовы уже улетели на Перуницу, — вмешалась в разговор полосатая антейка в зелёном плаще, что вышла навстречу им из святилища. — Здесь остались вменяемые.
Алисара и Рарека синхронно повернули голову к появившейся, изучая её. Больше всего бросалась в глаза её длинная белая грива почти до самой земли, даже не заплетённая в косу для удобства. Так жрицы показывали, что уходят из своей семьи в Общину, и больше не вплетают в волосы руны своего рода. И, как сама Рарека считала, они таким образом хвастаются: что у них достаточно магической энергии, и они её используют даже для бытовых вещей вроде ухода за растрёпанными волосами. Потом Рарека обратила внимание на диковинный посох у самки. Навершие его состояло из четырёх ветвей, каждая из которых олицетворяла одно время года. Первая была заиневелой и сверкающей изморозью, вторая — с набухшими почками, третья — с зелёной свежей листвой и, наконец, последняя — с пожухлой оранжевой. Что ж, в отличии от ушедшей в научный технохаос Алисары и тем более беженки Рареки, эта особа, должно быть, доучилась до конца в жреческом училище, а может даже прошла школу великого посвящения.
— Каждый день узнаю что-то новое… — Рарека, тем не менее, уважения не проявляла, в отличии от поклонившейся в приветствии Алисары. — Значит, некоторые анты всё-таки остались адекватными и не стали слушать выданные за слова Перуна бр…
Алисара распахнула крыло, ударяя перьями по пасти Рареки, прерывая её. Но новая собеседница даже и глазом не моргнула в ответ.
— Перун сказал "кто что навоюет, то ему и варна", — без тени обиды произнесла женщина. — А воевать можно не только против окружающих. Целея Арвел, — она представилась, что странно, с жестом Тёмных, приложив крыло к груди.
"Знакомая фамилия, но такого рода в Антее не помню", — Рарека ещё на Арене научилась примечать малейшие странности в образе или поведении своих противников, что иногда способствовало её победе. А подобный жест её, разумеется, сразу насторожил, — "Ты не так проста, какой кажешься…"
А сама сказала вслух:
— Раз вы все ту вменяемые, то наш рассказ выслушаете и посоветуете, что делать дальше.
Целея кивнула и повела их к полукругу амфитеатра, который находился немного в стороне от святилища, — каменные сидения, идущие в три ряда один на другим, настолько состарились, что кое-где из растресканных скамей уже прорастали тонкие деревца. Более-менее выглядели лишь потемневшие деревянные скамейки, поставленные в центре сцены вокруг покосившегося столика. И туда уже слетались первые обеспокоенные жители окрестности.
— Пока остальные слетаются, расскажите вкратце, — нетерпеливо хлопнул крыльями звонарь, садясь в первом ряду. Он слышал их разговор с Целеей, а потому заинтересовался темой разговора. Рарека, видя столь пристальное внимание к ней, с рыком вздохнула, смахивая чёлку с глаз.
— Вот анты напали на Светлых, и Тёмные, которые их защищают, как колонию, закономерно разозлились. Мы от нашарского корабля едва скрылись! А ещё захваченный нами город захватили хаосисты… В общем, вкратце не получится!
И впрямь, приключений вышло море. И это с учетом, что она на Родине всего второй день. Это ещё чудо, что её не захватили хаосисты, а темные не изнасиловали и оставили в своём мрачном трюме, как трофей или пленницу. Не ожидала она такого возвращения в Антею.
Звонарь оскалился и кивнул:
— Тогда рассказывайте всё по порядку, но старайтесь не потратить слишком много времени. Судя по тому, что вы уже сказали, опасность вокруг нас, и нам необходимо подготовиться к встрече.
Рарека многозначительно посмотрела на Алисару. Рассказывать ли про потерю виманы с навом или нет? Это должна решить она. Но белая драконесса явно не сразу собралась с духом, чтобы сообщить о потере летающего корабля. Но потом, переглянувшись, Алисара решила всё рассказать — несколько медленно, но зато чётко, без приукрашивания. О том, как она подобрала Рареку, как пролетела вместе с нею и встретилась сначала с пособниками Хаоса, а затем и с посланниками Тьмы, упомянув и про Воплощение-птицу, и про странное милосердие Кауры, который всё-таки выполнил своё обещание оставить самок в живых, несмотря на их ценность как свидетелей.
— И больше всего я боюсь не за судьбу виманы, а за судьбу Глаза, — призналась белая под конец. — Вы в это вряд ли поверите, но он был хорошим товарищем, исключением для навов, возможно. Нашаране могут вытащить из него сведения о нашем секретном комплексе, и тогда они воспользуются этой информацией для пропаганды того, что антейская верхушка сговаривается с уничтожителями вселенных. По вашим мордам уже вижу, что в плохих вестях вы будете винить нас, ведь мы недоглядели и упустили ценный артефакт, сдались врагу, а не померли героями… Но врать вам я не собираюсь и выгораживать себя тоже. Боги нас рассудят.
Продолжительное молчание стало ответом на этот вопрос. Рарека незаметно пододвинулась поближе к Алисаре: кто знает, не попытаются ли прямо сейчас их предать суду за потерю виманы… И за слова о том, что с навами можно подружиться. А ещё их могли посчитать за шпионов! Ведь те же нашаране сумели подружиться не только со Светлыми, но и с бескрылыми велнарами, со звероподобными антропоморфами и разумными дилами, и даже с навами…
Целея поднялась с места, опираясь на посох. Анты повернулись к ней, ожидая мудрого справедливого решения. Однако то, что она затем произнесла, скорее заставило подняться их уши в ещё большем удивлении: