Вечное утро (СИ)

Хаосисты сдались, рассчитывая, что им сохранят жизни, и убрали оружие.
— Выводите сюда Далезора! — потребовал Метагор, капитан "Победы", захватывая главную деструкторшу в заложники. Учитывая, что он стоял на фоне трёх гигантских драконесс, хаосисты поспешили его выполнить — не обращая на раны и увечья, они всем скопом бросились перегоняя друг друга в трюм, спотыкаясь, падая и пробегая прямо по собратьям.
Далезор вышел из трюма гордо, словно и не был потрёпан пленом.
— Ты спасён, мирувей, — Рарека гулко и громко прорекла, дёрнула лапами, сбрасывая приятное, но колкое напряжение, охватившее её мышцы после превращения. Алисара потрясывала всё ещё искрящейся морозом Палицей, но хаосисты уже потеряли всякий боевой дух.
— Дело ещё не сделано, — высокомерно проревел мирувей. — Анты! Р-расправьтесь с предателями и наволожцами! На дно их, к их поверженному господарику!
Разгорячённый лёгкой победой, в которую они не вложили усилий, экипаж "Без Богов" ринулся вырезать деструкторов, вновь поднявших оружие в надежде продать себя подороже. Но Целея прикрикнула всей мощью божественного голоса:
— Остановите кровопролитие! Мы сделали всё, что нужно! Нав повержен, деструкторов ждут суд и исправление. Далезор, возвращайся на законный трон! Тебя ждёт воскрешённая Виэнель.
— Вы велики обликом и шумны речами, — Далезор оставался единственным, кто не дрожал при виде вознесённой троицы подруг-богинь, — но кто вы такие, чтобы я к вам прислушивался? Какого вы рода?
Действие сурьи завершалось. Подплывая по воздуху к борту корабля, трое воительниц уменьшались и теряли сияние. На палубу они опустились уже в своём обычном облике.
— Алисара Белояр, — представилась белая, — Рарека Рарог и Целея Аменемхат. Потомки Богов-Предков, владеющие их оружием и единые с ними волей. Око Одина поведало нам о разброде в Антее, устроенном навским обманом и кознями. Дива Додола, твоя советница, оказалась навом в обличии дракона. Но она мертва, так же как пленивший тебя Саракслартал. А Виэнель, твоя жена, жива, возвращённая Целеей на Божьем Суде. И Жарегнев, твой наследник, жив. Его вернула Зерцалом Жизни Рарека.
Далезор расслабил напряжённую морду, поднястые враждебно уши слегка опустились:
— Хорошие вести, если только можно назвать хорошим возвращение на круги своя. Анты, вяжите деструкторов и реквизируйте корабль. А вы, спасительницы, телепортируйте меня во дворец! Пусть Антея встречает нас и радуется!
Рарека проявила раковину Путеводителя на ладони, чувствуя, как внутри появляется гордость — гордость за то, что удалось послужить Родине и при этом не убить никого, не поступиться собственными правилами. Заповеди перестали конфликтовать с совестью, и прежде сломаный мир будто бы починился.
Семурана подула в раковину, как её научили. Вихрь подобрал четверых пернатых и вернул девушек и Далезора в обитель мирувея, на светящийся золотом знак на полу вестибюля. Виэнель и Леля стояли здесь, у влажных, покрытых светящимся лишайником стен, нетерпеливо ожидая возвращения главы семьи. И пределу их счастью не было, когда они дождались.
— Папа! — Леля прыгнула к отцу. Взгляд Далезора потеплел, когда он обнимал дочь и глядел на жену:
— Я с вами, любимые! Я вернулся к своему народу!
Целея, Рарека и Алисара довольно переглянулись.
  
Послесловие: Согласие
 
На капище у Авваатера, среди заросших свежей травой кумиров встретились лидеры антов и нашаран в сопровождении небольшого числа охраны. Со стороны потомков Богов — Далезор, восстановивший мирувение, его сын и верная дочь. Со стороны Тёмных — Воплощение Намира и демиург Мирдал.
Абсолютно чёрная пушистая самка странно контрастировала с золотым самцом. Хотя все Воплощения Тьмы едины между собой, прожитая до обращения жизнь накладывает на них определённый отпечаток, и Намира, будучи самой рьяной почитательницей Матери-Тьмы, могла считать первой среди равных.
Мирдал, обладающий не менее внушительными силами, предпочитал не проявлять их явно. В отличие от Воплощения, он вёл себя куда менее надменно, и даже взгляд его синих глаз был спокоен и рассудителен, как будто он не сомневался в благополучном исходе встречи представителей столь разных верований и учений.
 
Далезор скептично щурился на обоих. Мирдал давно не считался Светлыми одним из своих, ещё с того момента, как он опорочил себя связями с Тёмными. Воплощения и вовсе воспринимались антами пособниками навов, уничтожающими в драконах совесть и все благие черты. Но мирувей понимал, что альтернативой переговорам стала бы затяжная война за Триречье и Авваатер. Навы порадовались бы трупам драконов и с той, и с другой стороны.
— Авваатер это наша общая Родина, — начал Мирдал после проявления почтения к присутствующим и Богам-Предкам. — Из Триречья и нашарне, и анты ушли от несправедливостей демиурга Радвера, когда он пытался магией изменять сознание семуран так, чтобы они поддерживали любые его капризы. Поэтому решать, кто имеет больше прав на эти земли — неблагодарное занятие. В первую очередь они принадлежат местным драконам, и только с их разрешения тут могут находится остальные, кто в прошлом решили искать иные территории для существования.
— Радвер отдал Авваатер мне и Нашару через Воплощение Нарату, дочери архидемоницы, — напомнила Намира. — Но если многим антам понравилось у меня, я предлагаю альтернативу ненависти — любовь. Жарегнев, наследник Далезора! Женись на мне. Мы будем править Триречьем сообща, и оно станет новым государством, нейтральной почвой для наших держав.
— Взять в жёны Тьму… Интересное предложение, — Жарегнев перевёл взгляд на Мирдала. — Но я сомневаюсь, искренне ли это предложение или всего лишь попытка подготовить страну к сдаче страны в лапы Нашара? Я могу взять в жёны Намиру Арё, семуранку древнего рода и великой силы. Но я отказываюсь жениться на Тьме. Отрекись от того, что ты Воплощение, как это сделали Арма и Зорат, и прими веру Богов-Предков. Мы стоим на их капище, крупнейшем и самом сильном религиозном сооружении, что присутствует ныне в землях Светлых. Здесь не зазорно и в веру тебя принять, и поженить нас.
— Я готова отказаться от Тьмы, — Намира улыбнулась с хитринкой на Жарегнева, — если ты откажешься от Покона. Союз семейный должен быть на равных условиях, ведь сказал Перун: «Супруг с супругой живите в согласии».
— В таком случае, без освящения Вышним, это будет сожительство, а не семья, — строго притопнул Далезор.
— Освящение произойдёт, — заверил Мирдал. — Даже знаю, кто может его исполнить, и по каким обрядам это будет совершено. Пусть жрица, в душе которой равные доли Тьмы и Покона, призовёт Истинные Звёзды и Древо Миров — веру, что в Триречье считается исконной, открытой прежде, чем была написана первая заповедь.
Всё, что не уравновешено своей противоположностью, будет бороться с ней. «Свет и Тьма, Порядок и Хаос — равно Бог». То же можно сказать о нашаранах и антах, Тьме и Богах-Предках.
— Перун ещё прежде изрёк пророчество, — прервал философствования Далезор, — о жрице из рода Пламенного Солнца — Тагириона, ученице Мир Дающего — Мирдала, что вернёт всей планете Веру Предков несмотря на попытки Тьмы и навов сбить её с пути. Мы думали, что пророчество говорило о Нарате, но, оказывается, о Целее. Не нам препятствовать словам Перуна. Тем более что Перун обещал явиться лично вскоре после исполнения этого пророчества.
Так по велению мирувея позвали Целею, и через час она явилась вместе с подругами. Просьбу Намиры она выслушала лишь с лёгким удивлением поднятых бровей и ушей. Алисара и Рарека переглядывались активнее.
 
— Явление Богов во плоти случается в скорбные времена и не стоит желать подобного, но я исполню предначертанное, чтобы тьмы в мире стало меньше, — Целея прикоснулась древком посоха ко своей груди и немного опустила голову в поклоне. — Подготовьте всё необходимое и позовите Виэнель, чтобы на церемонии присутствовали все родители.