Партизаны полной Луны (СИ)
— Не слабо, — кивнул Костя, давая прикурить Цумэ. — Как здесь говорят — дай Бог нашому телятi та й вовка з'iсти?[5]
— Як не з'iм, так понадкусюю[6], — в тон ему ответил Андрей.
— Но это стратегический план, так? А тактика на ближайшее время?
— Сначала установить связь с одним человеком. Проверить базу; если она сгорела — найти и обустроить другую. Потом — подготовка группы. Потом будем ловить крысу.
Игорь с удовольствием бы смотрел вверх, на текущие, плавящиеся кроны, но солнце было слишком ярким — даже через темные очки. На Андрея ему смотреть не хотелось. Даже опять-таки через очки.
— Во-первых, — сказал он, выдергивая из земли длинную травинку, — кто сказал тебе, что крысу будет легко найти? Во-вторых, кто сказал тебе, что она одна? В-третьих, кто сказал тебе, что это вообще крыса? И, в-четвертых, кто сказал, что с тобой захотят поделиться властью?
— Крысу можно найти. Подробности операции знали несколько человек. Могло просочиться к считанным людям вокруг этих нескольких. Кроме них нас мог спалить тот, кого я хочу найти первым, — друг Ростбифа, такой же командир группы.
— Мастер Винду, — тихо сказал Антон.
— Да, мастер Винду, — согласился Андрей.
— Андрей, — Игорь чуть ли не впервые обратился к нему по имени, — кандидатов больше. Я не знаю, как оно у вас устроено, но людей-то я во всех видах повидать успел. Кому-то что-то поручали, кто-то что-то сказал, кто-то кому-то пожаловался… и у СБ уже полная картина. В какой-то человеческой войне одна сторона протокол совещания Генштаба другой получала через три часа — а в Генштабе не было ни одной крысы вообще. Уборщицы, шифровальщики — шушера. И если ты просто начнешь охоту… если мы просто начнем охоту, мы парализуем подполье к чертям и кончится это тем, что нас пристрелят, люди вздохнут с облегчением и все пойдет как раньше.
Эней снова издал долгий вздох и потер зажившую рану.
— Никто никому не сказал. Ростбиф и… тот самый, который Винду, — они создали совершенно автономные группы. Обеспечение свое собственное. Разные есть способы добычи денег, железа и серебра. А про "Крысолова", про наш новый проект, информация дальше штаба не пошла, они боялись этого плана, боялись, что просочится вниз. Хотя подождите, вы же не знаете, что у кого как принято. До этого убивать людей было запрещено. У нас запрещено, в ОАФ. Железное правило было. То есть, конечно, охрана из людей, предатели из наших — это само собой. Но целью акции человек быть не должен, так давно решили. Это всякие отморозки из "Шэмрока" и "Роте бригаде" людей подрывают, мы не такие. И тут Ростбиф предложил отстреливать тех, кто готовится к инициации. А штаб не смог пойти против, потому что это… это был Ростбиф. Но дальше вниз эту идею не пустили, до успеха. А о цели первой акции знали максимум четверо. И у двоих не было никакой возможности нас сдать. Вернее, сдать нас вот так. Мы бы по-другому сгорели.
— Тогда, — сказал Игорь, — нам нужна приманка. Затравка. Какая-то информация, на которую клюнет. Чтобы связи сразу обозначились.
— А у нас есть такая приманка, — невинно улыбнулся Антон.
— Я? — поинтересовался Игорь, заканчивая оплетать следующую сигарету травинкой. — Не пойдет. Думаю, что в штабе если не знают о таких случаях, то хотя бы слышали. И предпочтут отмести.
— Я, — сказал Эней. — Приманкой мне быть не впервой.
— Не-а, — покачал головой Антон. — Приманкой будет Ростбиф.
— Он же вроде умер? — не понял Костя.
— Он умер. Но об этом точно, совсем точно, знаем мы. А им об этом знать неоткуда, так?
— Ну и что это нам даст? — поинтересовался Игорь, для которого Ростбиф был только именем.
— Вообразите себя человеком, который сдал группу Ростбифа, — Антон чуть прищурился. — Вообразите, что к вам приходит его лучший ученик и боец — Андрей…
— Эней, — поправил Андрей, и все разом посмотрели на него. — Мой рабочий псевдоним — Эней. Дальше, Антон.
— Да. Приходит Эней и говорит, что его учитель жив и землю роет, чтобы найти крысу. Ваша реакция?
Игорь подумал.
— Зависит от того, какая я крыса… Глупая побежит за защитой в СБ. Умная побежит в штаб. Совсем умная никуда бежать не будет, но кого надо проинформирует. Этот Винду — коллега или друг?
— И то и другое.
— Тогда он должен встретиться со старым товарищем и попытаться вправить ему мозги, если он против. Или присоединиться, если он за. А вот ни бежать, ни информировать ему не положено. И если он… мы получим крысу и сможем разматывать клубок дальше. А если нет — нас станет больше, и информации добавится.
Эней кивнул на это как-то самоуглубленно и рассеянно. Похоже, ему пришла в голову мысль, которая до того не приходила, и теперь он ее усиленно думает, и по всему видно — мысль эта нелегка.
— А у этого… Винду… у него как, группа есть? — спросил Костя.
— Есть… конечно, — рассеянно сказал Эней. — И вообще он не Винду, это… была наша с Ростбифом шутка. Он "новый европеец", черный, как из эбонита вырезан, и лысый. Один в один магистр Винду, еще и с мечом. Псевдо у него — Пеликан. Группа из четырех человек, он — папа. Так говорят. Руководитель группы — папа, связник — мама, взрывник — сын или дочь, боец — брат или сестра, кузнец — племянник. Обычно руководителю местной секции сообщают — прибыла семья: папа, мама, брат и сестра…
— То есть Ростбиф был твой "папа", а ты — его "брат", — уточнил Игорь.
— Угу.
— Веселая семейка. Сплошной инцест. Послушай, тогда получается, что вас мог сдать руководитель местной секции…
— Не мог, — отрезал Эней. — Он мог спалить нас самих. Но была еще подстраховка — группа поляков. О них даже я не знал, понимаешь? Даже я. А их тоже нашли.
— Ясно. Значит, местных вычеркиваем, в объектах первой очереди остается Пеликан и его… семья. Что ты можешь сказать о них?
— Пеликан — мой учитель, — неестественно спокойным голосом сказал Эней.
— В каком смысле?
— Он учил меня обращаться с оружием. И не только.
— Это плохо. — Игорь закурил наконец. Запах горелой травы ему, кажется, совершенно не мешал.
— Это плохо, только если он действительно крыса. Но я не верю, что это он.
— Потому что этого не может быть?
Андрей поморщился…
— Да. Но про поляков он тоже знать не мог. Если дядя Миша не сказал мне, он не сказал и ему. И ему нечем было их отследить. Некем. Он… часто спорил с дядей Мишей. Ростбиф считал, что в хозяйстве любая веревочка сгодится, а Пеликан, он не со всеми был готов иметь дело. У него не было контактов ни среди крайних левых, ни среди крайних правых.
— Тактика, хлопцы, тактика, — напомнил Костя. — Куда мы двинемся? Как? Где будем искать того человека? Где, извините грубый прагматизм, гроши возьмем?
— Деньги на затравку есть. База тоже есть. Первое дело — перебраться через границу всем цирком.
— Стопом? Парами? Как разобьемся?
— Священник должен быть в паре со мной, — сказал Игорь.
— Нет, — возразил Эней. — В паре с тобой буду я.
— Твои похороны, — фыркнул Игорь.
— Никаких похорон, — сказал Костя. — В паре с Игорем иду я. Или ша, никто никуда не идет. Командир, ты что, и у католиков на уроках спал? Если мы будем мыслить по-старому, лучше ни с чем не затеваться вообще.
Все замерли в напряженном молчании. Эней стиснул ножны-трость так, что пальцы побелели, а потом разжал руку и сказал:
— Да. Я был не прав.
— Слушайте, — сказал Антон, — а почему парами-то? Почему не вчетвером? Муж, жена, брат, сын-подросток… — Он улыбнулся. — Семья…
— И кто у нас будет женой? — покосился Костя. — Спичку потянем или посчитаемся "эники-беники"?
— Не в этом дело, — отмахнулся Эней. — А в том, что на всех точках есть наши с Игорем данные, все, что они могли собрать. Включая генматериал — на меня. Я там в мотеле его много оставил. Накроют одного — накроют всех. А парами легче смываться.
Вот, значит, почему он не стал настаивать на том, чтобы идти в паре с Игорем.