Партизаны полной Луны (СИ)

Игорь пнул ещё трепыхавшегося сержанта в угол, где тот и затих, и приподнял террориста. Тот дёрнулся было, но Игорь почти пропел:
— Спокойно… Сейчас снимем с тебя эти наручники… — разбираться с сержантской карточкой и кодом не было никакого времени, террорист это понял в своём тумане, выгнулся, натягивая короткую цепь. Игорь прижал её к полу стволом, выстрелил. Боевик дёрнулся и очень некстати оплыл. — Эй, не расслабляться! Прошу футболочку… — попутно он всунул руку раненого в рукав, тот только зубами скрипнул. — Теперь курточку… та-ак… Шлемчик… А теперь встаём…
— Оружие… — выдавил тот.
— Сейчас-сейчас… — Игорь вытянул из-под кровати сумку, из которой торчал тубус, за рукоять кинул туда нож — тонкое лезвие леденяще сверкнуло серебром; подобрал тяжелый револьвер, "Питон-357", сунул его террористу за пояс. — Мы сильно нашумели?
Раненый посмотрел на него совершенно безумными глазами. Игорь вслушался в ночь — ага, бегут сюда. Все бегут сюда. Ах, ну да — они же все слышали через ларингофоны.
— Понял. Готовься, сейчас пошумим ещё сильнее. Знаешь что, приляг.
Он поднял сержанта, надкусил артерию и, набрав полный рот крови, вышвырнул тело в окно, снося стекла и жалюзи. Швырнул туда же сумку с оружием. Потом склонился над террористом и выплюнул всю кровь ему в лицо. Хватанул ещё из натекшей лужицы и влепил себе по физиономии. Поднял автомат и стриганул очередью по стенам, истошно вопя. И, наконец, повалился на колени рядом с террористом, весь залитый чужой кровью. Поднял его на руки и, пошатываясь, спустился по лестнице. Сел на пол в гараже, прижав террориста к себе. Оба были так уделаны — родная мама не узнает, не то что сослуживцы.
Четверо моторовцев прогрохотали мимо них башмаками, последний задержался, чтобы спросить:
— Кто это был? Старший?
Игорь закивал, сипя и показывая на горло — мол, не могу говорить.
— В машину оба! Помочь?
Игорь так же энергично замотал головой, поднялся, вздёрнул на ноги террориста. Тот не мог перебирать ногами, и Игорь, подсев, взвалил его на плечо.
Белый кельтский узор потёк вьюжными завитками по асфальту. В воздухе пахло грядущим дождём, небо затрещало разрывом молнии. Это будет хорошо, если начнется ливень, это будет замечательно — снитчам в грозу много хуже, чем людям. Если повезет, можно и оторваться.
— Что там? — Двое медиков подбежали, выхватили у него тело, уложили в машину, принялись резать одежду… Игорь уже подскочил с тяжелой сумкой, на ходу захлопнул двери минивэна, кинул сумку в кабину водителя и вскочил на свободное место сам. Машина стояла "под парами" и рванула с места так, что дверь за Игорем захлопнулась сама.
Выехав из паркинга на всей скорости, которую можно было развить, лавируя между траками, с сиреной, машина свернула налево — то есть в сторону, противоположную требуемой. Игорь не стал поправлять — впереди как раз показалась кавалькада полицейских машин. Ага, эти, в доме, вызвали подкрепление. И появление варковского спецподразделения — вопрос ближайших десяти минут. Проехали? Ну все.
— Поворачивай, — сказал Игорь.
— Что? — не понял водитель.
Игорь ударил его в ухо, перехватил руль, поверх ноги водилы надавил на тормоз. Развернул машину, убрал сирены и мигалки, спихнул бесчувственное тело в кювет. Счет пошел на минуты и секунды: если не удастся оторваться сейчас — не удастся вообще. Игорь отключил и фары, и габаритные огни — и медицинский вэн черным призраком на полной скорости понесся по разделительной полосе. Дождь лупил уже вовсю.
Удача на серых крыльях летела над угнанным вэном — не попалось ни одной машины навстречу, и никто в заполошном "Тормозке" не обратил внимания на дорогу, да и не было её видно из-за дождевой завесы. Игорь остановил машину возле темного "фолькса", выбрался из-за руля, открыл двери фургона. Медики выглядели бледнее, чем распростертый на носилках террорист, держащий их под прицелом. Он был уже перевязан — молодец парень, едва пришел в себя — и тут же сориентировался.
 
— В-вы… — только и смог выговорить один из медиков.
— Я, — сказал Игорь и дал ему в челюсть. Потом взял второго за лицо и аккуратно приложил затылком о стену. Он был сыт и не хотел убивать. — Идти можешь?
— Да, — ответил террорист.
Они перебрались в "фолькс". Игорь — за руль, стрелок — на заднее сиденье. Сумку с оружием Игорь бросил ему под ноги. Впереди лежало широкое и прямое восьмирядное шоссе, и Игорь утопил педаль газа (забавно: вот уже почти сто лет не используем бензин — а все говорим "педаль газа") до упора.
— Они успели тебя проколоть?
— Нет. Крути баранку, я сам, — террорист зашелестел пакетами. — А эт-то что?
— Рисовая лапша. Но тебе сейчас не до нее, верно?
— Факт, — истребитель ведьм нашел наконец пакет с лекарствами. — Жми на всю до указателя "Солёное". И поверни по указателю.
— Бу сде. А куда мы, собственно, едем?
— На запад, — коротко ответил террорист.
— Парень, если ты будешь таким же откровенным, мы очень скоро окажемся не просто на западе, а на Заокраинном Западе. Куда мне ехать, если ты вырубишься? Куда поспеть к рассвету?
Террорист издал нечто среднее между вздохом и стоном, разрывая зубами пакет с обезболивающим.
— Делаем крюк… через Солёное, Новопокровку, Привольное и Елизарово. Выезжаем на Криворожское шоссе и сворачиваем на Щорск. Дальше: Вольногорск — Александрия — Знаменка. В Знаменке бросим машину и сядем на поезд Харьков-Краков. Если будем живы.
— А ты здорово знаешь местность.
— Я здесь родился. Указатель на Солёное не проморгай.
— А как это будет по-украински?
— Солоне.
— Карта есть?
— В сумке с оружием, сейчас достану.
Увидев бумажную карту, Игорь ругнулся было — но тут же понял, что включать сейчас навигатор по меньшей мере неразумно.
Они покинули город и ушли из-под грозовой тучи. К этому часу, подумал Игорь, Милену бы уже сожгли.
Указатель на Солёное он не проморгал — но, проехав километров десять по этому проселку, остановил машину и прикинул по карте маршрут.
Так… Крюк через Солёное, Новопокровку, Привольное и Елизарово… Хар-роший крюк. На этом крюке они вполне могут нас потерять — тем более что я ни на какой запад не собирался, и они это наверняка знают… На западной Украине варку-нелегалу гроб. А впрочем, мне и так и этак гроб.
— Послушай, миро ило[15], а как ты собираешься брать билеты на поезд, если мой аусвайс[16] засвечен?
Сказать по правде, унипаспорта у него и не было. Выбросил ещё прошлой ночью, перед тем как затащить мотоцикл на крышу.
— У меня есть запасной. Чистый. Для… друга. Без лица. В Александрии найдем фотоавтомат и шлепнем твою личность в карту. Станционный чекер её съест, а больше нам ничего и не надо.
Игорь сложил карту, вышел из машины и снял моторовскую куртку. От шлема он избавился ещё раньше, не помнил когда.
— Давай сюда ментовское барахло, — собирая с сиденья тряпки, сброшенные террористом, он старался не дышать. Срочно требовалось закурить или выпить чего-то покрепче градусом. Водка не пьянила — но спирт отбивал на какое-то время слишком заманчивые запахи… Когда стрелок выбрался из машины и побрел, шатаясь, в сторону кустов, Игорь сделал и то, и другое: сначала хлебнул из горла, потом закурил.
С одной стороны дороги высилась зубчатая стена лесопосадки. С другой разлеглось поле. Брюхатая луна дозревала — ей оставалось ещё дня три, чтобы свести с ума своего раба. Игорь покосился в сторону кустов — и тут же отвел глаза от беззащитной голой спины террориста.
 
"Я. Этого. Не сделаю…"
Когда он докурил, луна скрылась в облаке, как каракатица в чернильном пятне. Но Игорь чувствовал её присутствие сквозь пустоту и влагу неба — как видел сквозь веки белое сияние агнца.
В машине звякнуло. Игорь развернулся и увидел, что парень зубами затягивает на левом предплечье застежку ножен-браслета под тот самый серебряный ножик.