Стажер магического сыска 2 (СИ)

— Нет, благодарю, — Воронцова покачала головой. — И все же я не могу поверить, что в таком возрасте и сердце.
— Анна Витольдовна, что вы знаете об усопшем? — поинтересовался лекарь. — Возможно он курил сигары и наверняка не пренебрегал алкоголем. А уж от жареного и вовсе редко кто откажется. И вот результат, как говорится, за деяние его соразмерна и расплата, — Петр Сергеевич улыбнулся, будто удачно пошутил, и вновь подкрутил ус.
  
— А что же вы скажите? — обратился к нему Глеб. — Не зря же вы сюда пожаловали. Может поможете открыть нам тайны смерти господина Мельникова с помощью своей магии?
— Что ж, давайте попробуем, — обрадовался Пётр Сергеевич и, взглянув на коллегу, уточнил. — Казимир Игнатьевич, вы не против моих манипуляций?
— Только за. Хотя, увы, я и не смогу понять, что вы делаете. Для меня мир магии непостижим и оттого не видим, — вздохнул тот.
Лекарь кивнул, как бы соглашаясь, затем встал рядом со столом, на котором лежал труп, и вытянув руки начал водить ими вдоль тела усопшего. Глядя на эти действия, Глеб подумал, что именно так выглядят мошенники в его мире. Однако стоило ему настроить магическое зрение, как он увидел, что от рук лекаря исходит свечение, и он им просвечивает тело, будто делает МРТ.
Петр Сергеевич несколько раз провел руками, а затем встряхнув их грустно вздохнул:
— Увы, Анна Витольдовна, сами видели, ни единой зацепки. Будь тут применена магия, высветился бы след её проникновения в организм, но здесь пусто. Примите, что эта смерть естественная, как и многие другие.
— Скажем прямо, не этого я ожидала, — Анна прошлась по залу, и эхо подхватило стук ее каблуков. — Впрочем, ладно, будем работать с тем, что имеется. Дайте мне заключение и не забудьте прикрепить к нему результаты анализа тканей и содержимого стакана.
— Ох, голубушка моя, я бы рад, но я все уже отдал начальнику, — Казимир Игнатьевич развел руками.
Анна резко остановилась и обдав его холодным взглядом тихо переспросила:
— Я, может, ослышалась. Кому вы отдали бумаги?
— Начальнику, сегодня с раннего утра пожаловал, из самого Елизаветинска прибыл. Я был уверен, что вы уже в курсе.
— Нет, я не в курсе, — Анна вздернула подбородок, но Глеб видел, что сдерживать эмоции ей сложно. — И кто же, позвольте узнать, у нас теперь за главного?
— Вы его, возможно, знаете, — Айболит замялся. — Сам бы я не поверил, скажи мне, что он когда-нибудь вернется в Парогорск, а нет же, прибыл.
— Кто? — начальница повысила голос.
— Князев Алексей Леонидович, — признался Казимир Игнатьевич и, ласково взглянув на Анну, добавил: — Не волнуйтесь вы так, голубушка, вы еще молоды, успеете в начальниках засидеться.
— К тому же, коль вы будете за главную, едва ли я смогу видеть вас чаще тут, в холодной, а так может еще забежите к нам. Покамест Казимир Игнатьевич знакомит меня с mundus mortis, что означает с «миром смерти», — предположил лекарь.
Однако Анна словно не слышала его слов. Не сводя глаз с Айболита, она тихо переспросила:
— Князев? Вы уверены?
— Куда уж увереннее, в одну дверь сегодня заходили, обознаться не мог, — признался пожилой врач.
— Что ж, господа, благодарю вас за информацию и приятную компанию. Но сейчас вынуждена покинуть вас. Кажется, мне стоит представиться новому начальнику, — Анна улыбнулась, и Глеб про себя отметил, что улыбка вышла необычно натянутой, ненастоящей.
Едва Анна вышла за порог прозекторской, как Глеб не удержался от вопроса:
— Что еще за Князев?
— Что, о чем вы? — Анна бросила на него колкий взгляд и устремилась вперед по коридору.
— Я о новом начальнике. Что с ним не так? Вы очень странно отреагировали.
— А вы стали наблюдательны, Глеб Яковлевич, однако сейчас не тот момент, когда ваша наблюдательность уместна, — отрезала Анна, шагая к кабинету начальника.
— Внимательность уместна всегда, — не сдавался Глеб, однако начальница не удостоила его ответом. Вместо этого она на миг задержалась у двери кабинета, на которую рабочий прикручивал новую позолоченную табличку с фамилией, затем провела ладонью, поправляя прическу, отряхнула юбку и, глубоко вздохнув, постучала.
— Войдите, — послышался приятный мужской баритон.
Анна послушно повернула блестящую дверную ручку и шагнула через порог. Глеб не задумываясь последовал за ней.
За столом, который не так давно занимал вечно потеющий Боровой, теперь сидел интересный мужчина лет тридцати пяти, обладатель бакенбард, тонких усов и ухоженной бороды, делающей его похожим на актера.
Увидав вошедших, он вышел из-за стола, шагнул к Анне и одарил ее улыбкой.
— Анна, — тут он слегка запнулся, что не укрылось от Глеба, будто бы этот человек не привык звать ее по отчеству. Однако наваждение ту же прошло.
— Анна Витольдовна. Бог мой, надо же, вы и впрямь тут! — обрадовался Алексей Леонидович, приглаживая темные волосы, разделенные аккуратным пробором. — Когда я услышал, что тут работает Воронцова, я сразу подумал о вас, но не был уверен, и вот вы предо мной, — он не спрашивая взял Анну за руку и коснулся ее пальцев губами.
— Доброго дня, господин Князев, — Анна, забрав руку, убрала ее за спину. — Прошу прощения, что не пришла сразу же, но была занята вчерашним делом.
— Что вы, такие мелочи, — отмахнулся Алексей Леонидович. — А вы у нас кто будете? — обратился он к Глебу.
— Помощник госпожи Воронцовой, Буянов Глеб Яковлевич, — Глеб пожал руку нового начальника и ощутил почти пьянящее самодовольство, небольшую нервозность и твердую уверенность в себе.
— Очень приятно. Радостно, когда вижу, как молодые люди идут служить отечеству, — Князев похлопал Глеба по плечу и тут же, будто позабыв про него, вернулся к Анне. — Дорогая моя Анна, — вновь заминка, — Витольдовна, что же мы стоим? Присаживайтесь, ведь сколько лет прошло, сколько зим! — Князев направился к шкафу и открыл створку. — Мне, так сказать, на новоселье принесли отличнейшее шампанское, так может как раз нужный момент?
— Не думаю, — спокойно ответила Анна, держа осанку так прямо, точно она кол проглотила.
— А зря, зря, ведь мы с вами, скажем так, не чужие друг другу люди, — Князев закрыл дверцу и одарил Анну таким взглядом, что Глеб окончательно понял — эти двое знакомы, причем давно и близко.
— Скажу прямо. Удивлена, что вас поставили к нам начальником, но раз так, то давайте перейдем к делу.
— Да что же вы все о делах, Анна Витольдовна, расскажите о себе? Я вот, видите ли, и сам не ожидал таких перемен. Место в Елизаветинске меня вполне устраивало, и вдруг вот велено сорваться и вернуться в родные края. Поистине судьба наша причудлива и непредсказуема!
— Более чем, — пробормотал Глеб, наблюдая за попытками начальника расположить к себе Анну.
Проигнорировав его замечание, Князев продолжил:
— Ну так что, как вы, Анна Витольдовна?
— Благодарю, замечательно. Итак, по вчерашнему делу я только что была в морге…
— Морг. Слово-то какое неприятное. Ну отчего вы всегда так серьезны, вам не идет, — Князев погрозил Воронцовой.
— Возможно оттого, что я нахожусь на службе, — предположила та.
— А ведь вы правы, чертовски правы! Это я на радостях забылся. Да, давайте сейчас обсудим все дела. Вы передадите мне бумаги, расскажете о том, как протекает работа в участке и общая обстановка в Парогорске. А вот вечером мы встретимся и за бутылочкой игристого сможем пообщаться как прежде.
— Я сейчас же занесу вам все нужные бумаги по текущим делам, но от приглашения вынуждена отказаться, а теперь, если вы позволите, прошу, вернемся к вчерашней смерти.
— Ладно, как хотите, — Алексей Леонидович дернул головой. — О ком вы так желаете поговорить?
  
— Мельников Василий Семенович, якобы смерть от естественных причин. Но чутьё мне подсказывает, что здесь что-то не так.
— Мельников. Мельников, — Князев глянул на документы, раскиданные по столу. Затем как бы случайно взял тот, что лежал сверху, и пробежав по нему глазами вернул назад. — Не о чем говорить, помер от сердца.