Стажер магического сыска 2 (СИ)

Присев подле трупа, Глеб глубоко вздохнул, как ныряльщик перед погружением в воду, и коснулся тела. Темный омут тут же захватил все его сознание. Чувства мертвых всегда оказывались пропитаны холодом и пустотой, которые заставляли сильнее биться сердце и рваться обратно в мир живых, полный красок, звуков и тепла. Кружась во тьме, Глеб ощутил удивление. Острое и даже колкое, как игла портного. Затем липкий страх, сковывающий движение и мешающий сделать вздох, и, наконец, огонек надежды. Последнему тут было не место. Но, тем не менее, он точно искра сверкал во тьме, привлекая к себе внимание.
  
Как обычно с трудом убрав руку от мертвеца, Глеб облокотился на кровать и провел ладонью по лицу, как бы смахивая паутину чужих чувств, все еще дрожащую в сознании.
— Что там? — тут же спросила Анна.
— Удивление и страх, — произнес Глеб, задумчиво глядя на тело.
— Судя по вашему взору, есть и еще что-то, — заметила начальница.
— Надежда, — признался Глеб. — И поверьте, я не понимаю, что это значит. Может умершего угнетала его жизнь? Чем он занимался?
— Транжирил деньги отца и кутил так, как не каждому мечтается, — поделилась Анна.
— Да уж, значит мысль об угнетении мимо. Хотя как знать, вдруг на самом деле он мечтал снимать пропахший кошками угол в каморке и, вставая с первыми петухами, работать на заводе? — хмыкнул Глеб.
— За упоминание кошек Порфирий Григорьевич вас бы лапой стукнул.
— Даже не сомневаюсь. Мне и так нынче от него досталось, а все из-за рецепта приготовления тунца!
— О, дайте угадаю, вы предлагали ему лимон к рыбе? — улыбнулась Воронцова.
— Да у вас проснулся дар предвидения, Анна Витольдовна, — хмыкнул Глеб. — Да, именно так.
— У нас с ним такой спор вышел еще лет пять назад, и, как вы понимаете, правда осталась на его стороне. Впрочем, мы отвлеклись. Вы сказали, умерший почувствовал удивление?
— Именно так. Думаете увидел кого-то знакомого?
— Не знаю, надо попросить сделать снимок аур всех домашних и сверить с теми, что имеются тут, — решила Анна.
— Как знал, что они понадобятся, уже попросил Дарью Ивановну об этом, — заверил Глеб.
— Вы прямо радуете меня день ото дня, — призналась начальница и, оглядевшись, сделала несколько пометок в блокнот. — Что ж, мне кажется, тут нам больше делать нечего, теперь слово за Казимиром Игнатьевичем, так сказать, что вскрытие покажет. Но я уверена, смерть наступила от магического воздействия. Кстати, в доме есть обладающие магией?
— Каюсь, не спросил, но это не долго исправить, — Глеб еще раз бросил взгляд на странную картину и покинул комнату.
Отец покойного все еще находился тут, в коридоре. Разве что теперь он сидел на стуле, а воздух пропитался запахом валерианы.
Подле хозяина стояла молодая девушка. Темное платье, белый передник и чепец выдавали в ней прислугу. Пальцы то сжимали, то отпускали край передника, показывая волнение. Глеб прищурившись взглянул на ее ауру. Обычная, без присутствия магии, впрочем, это логично. Обладатели дара работали в совсем других сферах, а не прислуживали пожилым хамам и их невоспитанным сынкам.
— Ну что там? — господин Мельников хмуро взглянул на Глеба.
— Изучаем. Имеются версии, будем ждать результатов вскрытия, — отчеканил тот сухо и безэмоционально и тут же обратился к девушке. — Я правильно понимаю, что тело нашли вы? — Служанка вздрогнула и коротко кивнула, не поднимая глаз. — Как вас зовут? — не сдавался Глеб.
— Фимка, — ответил вместо нее хозяин.
— Сударыня, разрешите узнать ваше полное имя, — Глеб проигнорировал слова Мельникова.
— Ефимия, — тихо произнесла служанка и наконец взглянула на Глеба. Глаза ее раскраснелись от слез.
— Ефимия, чудесное имя, — похвалил Глеб. — Во сколько вы обнаружили труп?
— Около восьми было, Василий Семёнович всегда в этот час зовет ему постель расправить, — прошептала служанка.
— Понятно, — кивнул Глеб, — но он уже был мертв?
Служанка угукнула, и слезы вновь полились по ее щекам.
— У вас были к нему претензии? — Анна подошла так тихо, что Глеб не услышал ее шагов. — Может он приставал к вам, обижал. Бил?
Ефимия метнула взгляд на хозяина и тут же затрясла головой так сильно, что чепец едва не слетел с волос:
— Что вы, Василий Семенович добр был. И учтив, да, да, вы не подумайте, а если что, так я сама виновата, не всегда расторопная.
— Довольно, — прервал ее господин Мельников. Затем медленно поднялся со стула и, нависнув над Анной, добавил. — Там в комнате лежит мертвым мой сын. А вы смеете его в чем-то обвинять? Да кто вы такая, чтоб вообще говорить о нем в подобном тоне, клеветать на приличного человека! Да и Фима девушка приличная и ответственная, а не какая-нибудь там, — он потряс рукой в воздухе, подбирая слово, и, не найдя нужного, ткнул пальцем в Анну. — По себе, милочка, людей не судят, не все вертихвостки подобно вам. Ей богу, я буду жаловаться, что вы заняты этим делом. Что вы вообще смыслите в расследовании⁈ Это сугубо мужская работа. И понимают они куда больше вашего и всякую ересь не городят!
— Анна Витольдовна, между прочим, начальница полиции Парогорска, — вмешался Глеб, ощущая прилив злости.
— Это ненадолго. Попомните моё слово, — процедил Мельников, с неприязнью глядя на Воронцову.
В этот момент распахнулась дверь с лестницы для прислуги и в коридор вошли работники морга, держа в руках носилки. Глеб заметил, что Семен Николаевич враз побледнел, вновь осев на стул, и сжал пальцами жилет. Совсем так же, как и его сын.
Воспользовавшись возникшей паузой, Анна обернулась к Глебу:
— Проследите, чтобы тело погрузили аккуратно, и осмотрите ковер еще раз на предмет следов. Жду вас в участке, — и, резко развернувшись, она направилась к лестнице.
Глеб же, проводив ее взглядом, принялся руководить погрузкой тела. Уже окоченевший труп Василия положили на носилки и, накрыв сверху простыней, вынесли прочь из комнаты. Глеб оглядел ковер под телом обычным и магическим зрением. Не нашел ничего интересного. Надев перчатки, он взял со столика пустой стакан, сунул его в карман и, коротко попрощавшись с хозяином дома, направился вниз.
К его удивлению, Анна не уехала. Кутаясь в пальто, она стояла подле своего паровика, притопывая, как если бы нервничала.
— Думал, вы уже чаем в участке греетесь, — попытался пошутить Глеб, но Анна одарила его холодным взглядом.
— Не до чая покамест, Глеб Яковлевич. Вам не показалось, что отец умершего ведет себя несколько странно?
— Я бы сказал, что он ведет себя как заправский хам, и хамство это не оправдывает даже смерть сына.
— Не в этом дело, — отмахнулась Анна. — Где слезы, где рыдание по родной кровиночке? Василий, между прочим, был его единственным ребенком, так что, почитай, с его смертью вот это все, — она кивнула на особняк, — уйдет в никуда, дальней родне, а то и вовсе с молотка.
— Ну, каждый по-своему переживает горе, — начал было Глеб, но тут вспомнил странное чувство облегчения, которое он прочел в эмоциях Мельникова, и умолк.
Точно не заметив этого, Воронцова еще раз взглянула на дом и, кивнув каким-то своим мыслям, села в машину. Сняв шляпу, Глеб тут же устроился рядом, и уже когда мотор заурчал, заставляя поршни приводить механизм в движение, сообщил:
— Я почти уверен, что наша Дарья Ивановна знакома с господином Мельниковым, уж больно по-свойски общались.
Анна повернулась к Глебу и прищурившись добавила:
— А я почти уверена, что господин Мельников что-то скрывает. Осталось узнать что.
  
Глава 3
 
В участок прибыли уже к полуночи. Дежурный встрепенулся, увидев в столь поздний час начальство. Но поняв, что не по его душу, вновь устроился за своим столом и прикрыл глаза.
  
Работники доставили тело в морг и положив его на свободный стол, удалились.
— Стакан оставьте тут, — Анна указала на тумбу в углу, — да подпишите, чтобы проверили на яд и как можно скорее.