Табельный наган с серебряными пулями (СИ)

В общем так и тянулись для меня дождливые и сырые летние месяцы 1923 года.
До самого второго августа.
4
Моя трость все глубже и глубже погружалась в мягкую землю: раненая нога опять давала о себе знать и я сильнее, чем обычно, опирался на палку. Тем более что постоять мне придется еще долго.
Тело лежало за кустами парка, скорчившись, лицом вниз. Худенький человек, по виду, так и вовсе подросток, если бы не седые нити в черных кучерявых волосах. Хотя седели последние годы и многие молодые… Нет, руки — явно руки человека пожившего, даже пожилого.
  
Кисти рук покойного были связаны за спиной засаленным обрывком веревки.
Нет, совсем не похоже, что он умер от разрыва сердца…
— Горло перерезано, — уверенно заявил мне агент из отдела убийств, Виктор Крамской. Обычно к нашим ребятам из ОБН чувствуется некоторое уважение, похоже, многие читали приключения ван Тассела, однако от Витьки такого не дождешься. Он — мой сосед по комнате в общежитии, так что знает меня как облупленного и в курсе, что работаю я совсем недавно, и самостоятельно дел почти не вел. Знал бы он, что этот покойник — мое третье дело…
Я старательно описал положение и позу трупа, убрал карандаш и кивнул двум мрачным санитарам. Те перевернули тело.
Да, горло перерезано. Не так, как это делали басмачи в Турменистане — чуть ли не позвоночник виден в огромной ране. Аккуратный чистый разрез, вскрыта правая сонная артерия…
Я шевельнул носом. Почему-то появилось ощущение, что в воздухе чего-то не хватает. Хотя запахов в воздухе хватало: пахло сырой землей, немного грибами, свежей древесной стружкой.
В моей голове тихо динькнул крошечный звоночек, но я не обратил внимания.
Лицо убитого было испачкано в земле, из-под которой выглядывали смуглая кожа и узкий нос с горбинкой. На цыгана похож…
Звоночек динькнул сильнее и я понял, что вызывает у меня беспокойство.
Кровь.
Ее не было.
— Крови нет, — подтвердил мои опасения Витька, — Мы поэтому вас и вызвали.
Точно. Вот чего не хватало в воздухе: запаха крови. В пустыне я привык, что там, где смерть — там и запах крови, терпкий, соленый.
Полное отсутствие крови возле трупа с перерезанным горлом — след упыря.
Упырями занимается ОБН.
5
Упырь, вампир, ветал, стригой, бхут, ламия, равк…
Ночной кровососущий хищник в облике человека имеет много имен, все народы мира боятся их. Упырь — хищный дух, вселившийся в тело человека, надевший его как одежду и живущий так десятки и сотни лет… Ну, пока не убьют.
Несмотря на то, что упыри сильнее обычного человека, ловчее, умнее и хитрее (правда, это сильно зависит от возраста упыря, как и с любым невидимым существом эфира), убить их можно. Бывали люди, которые проделывали это в одиночку, хотя лично я не стал бы рисковать и взял с собой взвод красноармейцев. Выследить упыря чрезвычайно сложно — я же говорил, что они умны и хитры — к счастью, они обладают своими слабостями.
Голодный упырь не может думать ни о чем, кроме крови, вся его хитрость и весь ум глушатся этой жаждой. А еще упыри — страшные эгоисты. Ни один из них не потерпит на своей территории, которую он почитает охотничьей, второго упыря, выследит и уничтожит. Упыри, действующие сообща, встречаются только на страницах книг о сыщике ван Тасселе.
Если бы не эти слабости — упыри могли бы уничтожить весь человеческий род. После чего сдохли бы с голоду. Потому что, хотя сами они, по слухам, считают себя вершиной эволюции, на деле упыри — не более чем паразиты. Блохи на теле человечества.
И все равно — упырь в Москве… По спине пробежал холодок. Количество жертв, пока мы его выследим, может перевалить за десяток. Лондонского вампира английская инквизиция так и не смогла найти, а Вадима Кровяника царская инквизиция перед войной поймала только после пятой жертвы… Брр.
Я поднял голову и посмотрел сквозь кусты. На золотистые доски свежевыстроенных павильонов. Мы находились в Нескучном саду, в том самом месте, где через две недели откроется первая всесоюзная выставка. А где-то поблизости бродит упырь…
6
— Это точно упырь? — с надеждой спросил я Виктора, приседая рядом с телом — нога стрельнула острой болью — и рассматривая рану.
— Ты меня спрашиваешь? Кто из нас в ОБН работает?
Да… Это верно… Я осторожно тронул пальцем разрез.
Вообще-то упыри не разрезают горло жертвы. Для высасывания крови у них есть трубчатые клыки, острые как шилья. Ими упыри с легкостью прокалывают кожу и выпивают кровь. Однако твари это хитрые и один из них вполне мог полоснуть ножом по горлу убитого, чтобы скрыть следы клыков.
Упырь в Москве. На выставке. Куда уже приехало множество народу со всех концов страны. Как его искать?
У меня во рту возник противный привкус бессилия. Для меня он ощущался как вкус грязной сыромятной кожи: именно таким ремнем мне завязали рот басмачи, гогоча и весело обсуждая, как они сейчас станут резать на части «уруса». Неприятное ощущение, доложу я вам…
— Так-так-так… — раздался за моей спиной оживленный голос, от которого у меня сразу пропали все неприятные ощущения.
Бесшумно появившийся Чеглок был немного не похож на самого себя: глаза, уткнувшиеся взглядом в мертвое тело, горели яростно-азартным огнем, ноздри раздувались, казалось, мой начальник ожидал встретить здесь своего заклятого врага.
Поодаль стоял спокойный Слава в белой рубахе, с Трефом на руках. Кот приоткрыл левый глаз, зевнул и уснул обратно.
Чеглок уже успел поздороваться и перекинуться парой слов с агентами и склонился над телом. Пальцы осторожно пробежали по краю раны на горле…
Начальник ОБН упруго встал на ноги. Его азартный взгляд потух, мне даже показалось, что Чеглок еле шевеля губами пробормотал «Не он…». Иван Николаевич посмотрел на меня и заявил:
— Это не упырь.
С моей души свалился огромный камень, но вместо него всползло некоторое чувство противоречия. Я осматривал тело полчаса и не увидел признаков того, что это не нечисть убила человека, а Чеглок глянул пару минут и готово: «НЕ упырь».
— Рана нанесена еще живому, в теле осталась кровь, руки упыри не связывают никогда, а крови рядом с телом нет потому, что его убили не здесь, сюда перенесли после смерти, что четко видно по вон тем глубоким следам от сапог, которые находились под телом до того, как его перевернули, по одежде убитого, которая смялась на плечах там, где его держали, а также по каблукам сапог убитого, стертым о землю при перетаскивании, — перечислил Чеглок. Затем глянул на меня и продолжил уже полушепотом, — А тебе, Степан, все-таки лицо контролировать нужно учиться. Твои мысли на нем — как вывеска над «Яром» ночью.
— Значит, не упырь?
— Нет…
Треф мягко спрыгнул в траву с рук Смирнова, подошел к телу и осторожно прикоснулся к нему розовым носом. Сел. Шерсть распушилась, хвост взъерошился бутылочным ершиком, и кот тихо зашипел, глядя на Славу.
— Это не упырь, Степан. Это кое-что похуже…
7
Убитый в парке оказался на самом деле цыганом. Яков Черняков, 1893 года рождения, из крестьян Витебской губернии. Хотя как цыган стал крестьянином — немного непонятно. С другой стороны — чем цыгане хуже других народов? Воровали и колдовали? Так это при царском режиме, тогда многие честные люди преступниками становились. Сейчас им красть больше незачем, перед ними все дороги открыты. Захотят — и в крестьяне пойдут, свои, цыганские колхозы, открывать. Захотят — на заводы к станкам, захотят — в науку двинутся, к звездам полетят. Наше время.
  
Вот и товарищ Черняков, он ведь не ночами с уздечкой за пазухой промышлял, трудился, как и все честные люди, ветеринаром в Мясотресте.
— Такой хороший был человек, — рассказывала его соседка по коммунальной квартире, сухонькая маленькая старушка, из «бывших», — Тихий, вежливый, даже не скажешь, что из фараонового племени. Никогда пьяным не появлялся, коллеги со службы, когда к нему в гости приходили, все время его хвалили, мол, замечательный человек, к животным с жалостью относился, если кто из них захворает — хоть ночью сорвется.