Хрустальная сказка
Зажглись фонари, улицы празднично засверкали. В воздухе зазвенели весёлые голоса, над площадью разливался смех, заиграла музыка. Ничто не напоминало о недавней трагедии, только тёмное пятна на брусчатке.
Братья ещё немного побродили по вечернему городу, продолжая свои споры, а затем повернули к дому. Подходя к подъезду, Антуан вдруг замедлил шаг.
– Алекс, смотри, – тихо прошептал он, указывая глазами на большое, ярко освещённое окно дома напротив, возле которого сидела девушка, подперев руками лицо. – Только не останавливайся, она может заметить.
– А что такое? Она что, тебе нравится? – Алекс с интересом разглядывал девушку. Антуан залился краской. – Кто она?
– Не знаю, я её видел только в окне.
– Так в чём дело? Давай знакомиться! – Алекс схватил руку брата и помахал ею незнакомке в окне.
Та приветливо улыбнулась и помахала в ответ. Антуан откровенно растерялся:
– Алекс, она решит, что я идиот.
– Улыбнись ей, – подсказывал Алекс, с трудом сдерживая смех. – По крайней мере, пусть думает, что ты дружелюбный идиот.
Антуан заскочил в подъезд, прыжками поднялся по лестнице и влетел в квартиру.
– Что ты наделал?! накинулся на старшего брата
– Да ты, похоже, снова влюблён, – констатировал Алекс, давая волю смеху. – Когда ты только успеваешь?
– Громко сказано, – возразил Антуан. – Я ведь понятия не имею, кто она и всё такое. Я даже толком её не видел. Может, она толстая или слишком худая…
– Так иди и посмотри. Она вон как тебе обрадовалась, как будто ждала.
– Нет, не могу. Я ещё не уверен.
– Ах, вот оно что! – Алекс прислонился к стене. – Тебе просто нравится фантазировать. Один день представляешь её феей, другой – мягкой толстушкой, а третий – в роли докторши. Отличная тактика! Такая девушка быстро не надоест.
– Але-е-е-кс! – протестующе протянул Антуан, снова покраснев.
– А что? Из всех вечных вещей любовь длится короче всех. Не я сказал – Мольер.
– А ты как думаешь?
– Думаю, что если жизнь не окажется трагически короткой, то для одной любви она слишком длинная.
– А Лола? Вы же уже который год вместе.
– Лола – это другое, – нехотя отозвался Алекс и отвел взгляд.
– Она такая красивая, – восхищённо вздохнул Антуан.
– Очень. – Алекс сухо кивнул, рассеянно постукивая пальцами по столу.
– Но ты её не любишь? – уточнил Антуан, пытаясь понять старшего брата.
– Любовь – это слишком сложно, – признался Алекс, явно желая закрыть тему. – Конечно, жаль немного. Говорят, секс по любви усиливает любовь к сексу.
– Да ну тебя, – разочарованно вздохнул Антуан.
– Дорогой мой брат, любовь – это зависимость. А всякая зависимость от кого-то зависит. Отсутствие любви – свобода. Я слишком сильно дорожу свободой.
– Но тем самым ты обрекаешь себя на одиночество.
– Наверное, так, – задумчиво согласился Алекс. – Иногда вечерком, когда загораются звёзды, так хочется, чтобы кто-то был рядом. Странная конечно ерунда. – Он с трудом сдержал зевок. – Я спать, мне рано вставать завтра.
– Я тебя провожу! – заволновался Антуан.
– Только до двери. И вообще, Анте, обещай, что хорошенько выспишься. Верни, наконец, во сне свои нос и глаза на место, пока я не вышиб их из твоей башки. – Он достал из кармана нарядного оловянного солдатика. – И вот, держи. На удачу.
– Не-е-т… – только и смог выговорить Антуан.
– Можешь отнести его обратно, – с ироничной усмешкой предложил Алекс и вдруг замолчал, прислушиваясь. – А Лексус-то наш классику слушает.
До их слуха доносились негромкие переливы «Осени» Вивальди.
***
Лексус сидел перед ноутбуком, разглядывая на экране настоящее «произведение готического искусства» – бледное лицо девушки в обрамлении растрёпанных, теперь уже чёрных, волос и потёкшей туши. Фрейя смотрела сквозь Лексуса, не произнося ни слова. Он тоже молчал, пытаясь понять, зачем кому-то добровольно превращать себя в восставшего мертвеца. Сегодня она превзошла саму себя: макияж «а-ля вурдалак» расползся вокруг глаз, а новая стрижка превратила её в готическую версию одуванчика.
– Потрясная стрижка, – протянул Лексус. – Проспорила?
– И почему все мужчины такие козлы? – В глазах Фрейи сверкнул недобрый огонёк.
– Беее… беее… беее-спонятия, – проблеял он с издёвкой. – Чего надо? Звонила зачем?
Она с отрешенным видом пожала плечами. Лексус заметил следы слёз на её бледных щеках. Фрейя заметила, что он заметил, и отвернулась.
– Не люблю осень, – вдруг сказал он, нарушая повисшую паузу, – а ты?
– Осень – это готично, – неожиданно оживилась она. – Рано темнеет, природа умирает…
– Тогда зима ещё готичнее. Свет погас, всё сдохло.
– Зима совсем не готична, – она посмотрела на него как на человека, неспособного постичь глубину величественной философии.
– Почему? – незатейливо удивился Лексус.
– Холодно, блин! – лаконично пояснила Фрейя.
– Я на прошлой неделе видел двух тёлок в озере! Абсолютно голых!
– Да ну? – она поёжилась. – Наверное, моржи.
– Одна – точно морж, – усмехнулся он. – А вторая ничего такая… А ты сама, чего смурная? С метлы упала?
– Один козлина бросил.
– Что за дела?
– Неделю с людьми не общалась. – Фрейя театрально вздохнула. – Молчала как рыба. Восстанавливала душевный баланс, просветлялась заодно. А этот… – она скривилась, – к другой ушел. Мудила чокнутый.
Лексус потянулся за большим пластмассовым стаканом, на столе, и глотнул кофе.
– А та, другая, тоже такая? – он попытался что-то изобразить руками, понял, что не получается, и пояснил: – Ну, гот.
– Не-а. Обычная, – процедила Фрейя с плохо скрытым презрением.
– Странно, что он от тебя сбежал, – ухмыльнулся Лексус. – Костлявая, лохматая и немая – мечта любого парня.
– А чё, стрёмная стрижка? – она машинально коснулась волос.
– Привыкнуть можно.
– А у тебя есть девчонка?
– Разбежались.
– Почему?
– Она сказала, что у неё иссяк запал, – Лексус закатил глаза, передразнивая манеру своей бывшей.
– Что запало?
– Иссяк.
– А что это такое?
– Без понятия. Послал её искать запал в другом месте.
– Мы похожи с тобой, – вдруг сказала Фрейя, разглядывая Лексуса с неожиданным интересом.
– Чем это? – Лексус ухмыльнулся, не решив, злиться ему или смеяться.
– Ну, блин. Мы одни. Оба лузеры. И жизнь у нас – жопа вообще.
– С чего ты взяла?
– По тебе видно. И по твоей музыке тоже. – Её взгляд скользнул за его плечо. – А это что за шедевр кубизма на стене?
– Где? – не понял Лексус.
– Там. – Она тыкнула указательным пальцем в экран.
Лексус обернулся.
– Сама ты кубизм, – огрызнулся он. – Это мама моя. Я нарисовал.
– А почему она такая… клетчатая? За решёткой, что ли?
– Базар фильтруй, – в его голосе зазвенела сталь. – Я так её вижу.
– Птицей в клетке? Готично…
– Заткнись, кретинка! – Его глаза потемнели от злости. – А то…
– А то – что? – презрительно фыркнула она. – Нарисуешь меня? К твоему воображению с квадратиками ещё бы мозги с шариками…
– Сдохни, ведьма!
– Приветы мамочке, – пропела Фрейя с ядовитой улыбкой и отключилась.
***
Лола стояла в Женевском аэропорту, не отрывая взгляда от автоматических дверей. За окнами моросил дождь, превращая огни города в размытые акварельные пятна. Прохожие невольно заглядывались на стройную девушку в черных леггинсах и белоснежном свитере, подчеркивающем золотистый оттенок ее кожи. Лола же, казалось, не замечала восхищенных взглядов – ее глаза искали в толпе знакомые черты.
Алекс Берг. Человек, перевернувший её жизнь три года назад после вечера выпускников элитной швейцарской школы «Солей». Память услужливо подсунула картинку их первой встречи: роскошный зал, заполненный бывшими однокашниками, звон бокалов, приглушённый свет. В толпе выделялся высокий, атлетично сложенный молодой человек с зачёсанными назад светлыми волосами. Он уверенной походкой приближался к Лоле.