Под маской, или Женская сила
– Определенно, вам известен некий секрет; теперь Гектор – ваш данник, а ведь до сего дня он признавал только своего хозяина, но никак не хозяйских друзей. Не желаете ли угостить Гектора хлебцем? Я всегда ношу ему хлеб по утрам, еще до завтрака – так у нас с ним заведено.
– То есть вы не ревнуете?
Мисс Мьюр подняла на Эдварда ясный и лучистый взор, и молодому человеку осталось только подивиться, как он вчера не заметил, до чего хороши глаза гувернантки.
– Ничуть. Ласкайте Гектора сколько вам угодно, ему это только на пользу. Он ведь одиночка – даже своих сородичей презирает, живет особняком. Совсем как его хозяин.
Последнее замечание словно не предназначалось для ушей мисс Мьюр.
– Особняком, мистер Ковентри? В такой-то любящей семье?
Лучистые глаза одарили одним-единственным сочувственным взглядом.
– С моей стороны и впрямь нехорошо так говорить. Беру свои слова обратно – ради Беллы. Просто младший сын всегда сам прокладывает себе дорогу в жизни, а мне такая возможность пока не представилась.
– Младший сын! Я думала… ах, простите…
И мисс Мьюр умолкла, вспомнив, что не имеет права на расспросы.
Эдвард улыбнулся и отвечал напрямую:
– Не смущайтесь меня. Вы, должно быть, решили, что я – наследник. За кого же тогда вы приняли вчера моего брата?
– Я подумала, это ваш гость, которого влечет в дом красота мисс Бьюфорт. Имени я не расслышала, а рассматривать этого джентльмена не посмела. Мое внимание было сосредоточено на вашей матушке, на вашей прелестной сестрице и на…
Здесь мисс Мьюр запнулась, но застенчивый взгляд, которым она одарила молодого человека, завершил фразу лучше, чем любые слова. Эдвард и в двадцать один год оставался пылким юношей, его смуглые щеки покраснели от смущения, оттого что он успел поймать взгляд мисс Мьюр, перед тем как девушка быстро опустила глаза.
– О да, Белла – замечательная девочка, ее нельзя не любить. Впрочем, вам придется с ней нелегко, потому что хоть она мила, но воспитание хромает. Мы ее упустили. Белла, видите ли, очень привязана к матушке, а та нездорова – вот мы и тянули с занятиями. Однако дальше оттягивать нельзя – будущей зимой мы начнем вывозить Беллу, а с ней еще работы непочатый край, не готова она к выходу в свет, – выпалил Эдвард, радуясь, что нашел безопасную тему для беседы.
– Я приложу все усилия. Кстати, мне давно пора быть с мисс Ковентри, а я вместо этого вкушаю радости деревенской жизни. Когда после долгой болезни вырвешься наконец из заточения, немудрено и позабыть о своих обязанностях – так прелестна летом английская деревня. Прошу, если такое со мной вновь случится, спустите меня с небес на землю, мистер Ковентри.
– Это имя принадлежит Джеральду, а я всего лишь мистер Нед, – пояснил Эдвард, вместе с мисс Мьюр повернув к дому.
Гектор трусил параллельно изгороди, пока мог, а напоследок протяжно и звонко заржал. Белла выбежала навстречу и приветствовала мисс Мьюр с небывалой сердечностью.
– Ах, какой очаровательный букет! А вот у меня не получается аранжировать цветы, и это ужасная досада, ведь мамочка их обожает, а сама выходить и любоваться клумбами не может. У вас прекрасный вкус, мисс Мьюр! – выпалила Белла.
Надобно сказать, что к экзотическим питомцам оранжереи мисс Мьюр успела добавить ажурные листья папоротника и метельчатые травы, а также душистые полевые цветы, тем самым улучшив букет, подаренный сэром Джоном. Теперь она вручила его Белле и очаровательно произнесла:
– Отнесите это вашей матушке, мисс Ковентри, и спросите, не угодно ли ей будет, чтобы я каждое утро составляла для нее букет. Я нашла бы в этом занятии, равно как и в возможности порадовать миссис Ковентри, несказанное удовольствие.
– Ах, как вы добры! Конечно, мамочка будет рада. Побегу к ней, пока роса не высохла на лепестках!
И Белла упорхнула, жаждая поскорее доставить бедной больной как цветы, так и предложение мисс Мьюр. Эдвард остановился для разговора с садовником, и по лестнице мисс Мьюр поднималась в одиночестве. Она вступила в холл, где стены были увешаны фамильными портретами, и принялась всматриваться в лица, продвигаясь от одного портрета к другому. Ее внимание привлекло изображение очень красивой и очень надменной молодой дамы. Мисс Мьюр тотчас догадалась, кто это, и даже кивнула сама себе: мол, вот он, шанс, и я его не упущу. Тут зашуршало платье, и девушка, оглянувшись, увидела Люсию. Она поклонилась, вновь обратив взор на портрет, и вдруг импульсивно произнесла:
– Удивительная красавица! Могу я спросить, мисс Бьюфорт, не доводится ли эта леди вам родственницей?
– Это моя матушка, – последовал ответ, причем голос Люсии звучал мягче обыкновенного, а взгляд был теплее.
– Ах, я и сама могла бы догадаться – ведь сходство поразительное. Просто вчера вечером вы рано лишили меня вашего общества. Простите мне эту вольность – леди Сидней обращалась со мною как с подругой, вот я и забыла свое место. Вы позволите?
Говоря так, мисс Мьюр наклонилась и подняла с пола платок, оброненный Люсией, причем на лице ее изображалась кротость, из-за которой сердце Люсии, пусть гордое, но очень отзывчивое, дрогнуло.
– Спасибо. Вам сегодня лучше, не так ли? – любезно спросила Люсия и, получив утвердительный ответ, добавила: – Идемте со мной. Пока Беллы нет, я покажу вам столовую для завтраков. У нас не принят какой-то особый час для утренней трапезы. Тетушке приносят завтрак прямо в спальню, а мои кузены едят всегда в разное время, так что, если вы – ранняя пташка, не ждите нас, завтракайте.
Оказалось, что Белла с Эдвардом уже за столом. Мисс Мьюр завтракала, перебирая в уме недавние события. «Утро прошло плодотворно», – думала она. И впрямь: Нед рассказал сестре и кузине об укрощении Гектора, Белла передала благодарность миссис Ковентри за цветы, а Люсия с вполне простительным тщеславием не раз и не два вспомнила восторги гувернантки (как словесные, так и выраженные взглядом) в отношении двух красавиц: изображенной на холсте и живой. И Белла, и Эдвард, и Люсия делали все возможное, чтобы девушка чувствовала себя как дома, – и действительно, согретая вниманием, мисс Мьюр мало-помалу отбросила смущение, позабыла о покорности и принялась развлекать компанию забавными случаями из парижского периода жизни, а также рассказом о путешествии по России в качестве гувернантки в семье князя Жермадова. Историям не было конца; все давно поели, но продолжали, сидя за столом, слушать мисс Мьюр. И как раз на середине особенно занятного рассказа в столовую вошел Ковентри, вальяжно кивнул сестре, брату и кузине, при виде гувернантки удивленно вскинул брови и приступил к завтраку с такой миной, словно уже устал от очередного дня. Мисс Мьюр тотчас умолкла и, как ее ни упрашивали, не желала дорассказать свое приключение.
– В другой раз, если пожелаете. А сейчас нам с мисс Беллой надо браться за книги.
И она удалилась вместе с ученицей, удостоив молодого хозяина лишь грациозным поклоном, на который он ответил небрежным кивком.
– Какое милосердное создание! Ушла, стоило мне появиться. Другая на ее месте мельтешила бы перед глазами, и жизнь моя стала бы несносна, – заметил Джеральд. – Ну что, Нед, ты уже разобрался, к какому типу девиц она принадлежит? Моралистка, меланхоличка, романтическая натура или кокетка? – добавил он, с ленивой брезгливостью, которая окрашивала все действия Ковентри, приступая к кофе.
– Ни к какому. Мисс Мьюр – прекрасная молодая женщина. Жаль, ты не видел, как она утром укротила Гектора.
И Эдвард повторил свой рассказ.
– Весьма недурно, – ответил Ковентри. – В этой особе наблюдательность сочетается с энергичностью. Как быстро она обнаружила главную твою слабость и ринулась в атаку! Сначала жеребца укротила, а там, глядишь, и до хозяина дойдет очередь. Занятная намечается партия… Увы, придется мне остудить вас обоих, если дело примет серьезный оборот.
– Насчет меня не утруждайся. Не будь я выше гнусных мыслей касательно безобидной девицы, я бы сказал, что приз в данной партии – это ты, дорогой брат, и посоветовал бы тебе поберечь собственное сердце, если, конечно, оно у тебя есть, в чем я сомневаюсь.