На тропах судьбы (СИ)

Со стеной же опять начались споры, столкнулись минимализм и желание увеличить количество башен. Правда тут мы опять упирались в хирдманов, точнее то, что летом их не так чтобы много, что в свою очередь быстро привело нас к неутешительному выводу, озвученному Хаконом:
— Нужно опять клич по родичам бросать. Ну или урезать всё раза в два.
  
— Ага. Осталось убедить их бросать всё на свете, ехать в ледяную пустыню к чудовищам и сидеть здесь безвылазно несколько лет под рукой изгнанника с неясными перспективами — проворчал я.
— Ну перспективы положим есть — хмыкнул Эйнар — Всё таки вести о нашем маленьком походе на юг за зиму разойдутся хорошо. Это Густав тебя не любит, а Сигурд очень даже благоволит. Да и из тех, кого старый вирдман привёл была куча желающих отправиться с нами, часть из которых восполнила потери.
— Сомневаюсь, что новых нам хватит на слишком уж большие стены, тут всё таки не стольный град какого-то старого клана, только на ноги встаём — не разделил я энтузиазма вирдмана — И ещё больше сомневаюсь, что от приехавших не будет проблем. Это вы за мной следуете без лишних вопросов, через всякое прошли. А вот вновьприбывшие будут ребятами весьма мятежными духом, раз вообще поехали и увидят здесь халявных триэлов и до некоторой степени слабую власть, которая должна с ними считаться просто из-за их количества. В Ландсби сейчас ровно тоже самое, патриархам семейств пришлось подвинуться, пусть и не сильно. С Гринольвом по весне конечно поговорю, он уже обещал народ подыскать в дренги, а добрых знакомцев у него много. Но не стоит ждать три сотни хирдманов с семьями и крепко над каждым думать надо. Ульв Драконоубийца тоже хоть куда герой был, а из собственного города его дружина выгнала.
— Ульв без конунга в голове жил и дочек своих хольдов любил, но даже в наложницы брать не торопился — фыркнул Хакон, не хуже меня помнящий саги — Ты вроде в таком замечен не был.
— Подумаем конечно — покачал головой я, деликатно умолчав, что мой собственный грех в том, что во мне половина не ассонской крови, что в подобных случаях может быть не самой приятной проблемой, к тому же я вирдман, а по обычаю мы как бы вообще не должны править открыто. Это конечно не так шатает устои, как отсутствие минимальных тормозов у древнего героя, однако же повлияет на ситуацию — Но пока что выходит, что людей у нас только на стены высокого района хватает. Выгорит что, так будем расширяться. Нет? Ну значит поживём в тесноте, тем более он у нас всё равно берётся с запасом. Можно ещё минимум три дома поставить и закрытые посевы организовать. Я вам рассказывал, как мы на зимовке в Сяньской империи экспериментировали. А можем вообще начать под землю зарываться похлеще гномов, тем более во Френалионе и об устройстве их городов почитать удалось.
— Ну можно так — кивнул Эйнар, глядя на листы на столе — Хороший всё таки бург выходит, жаль такой урезать. А через год-другой глядишь людей побольше станет, можно будет о новом районе думать. Особенно если новые славные походы будут. Про дракона-то не передумал?
— Наверно по весне и завалим — хмыкнул я, тоже глядя на листы. Правда мне никто не ответил, а подняв голову, пришлось констатировать, что вирдманы как-то подозрительно на меня смотрят, так что я осведомился — Чего?
— Ты сейчас серьёзно? — спросил Хакон.
— Вообще да — пожал я плечами — Всё таки мы тоже летаем, а подгорные жители пока что не перестали продавать ассонам малые баллисты. Возьмём пять драккаров, потому что один точно тут оставить надо, тогда шансы будут неплохими. Если конечно потренироваться именно в воздушных боях, всё таки там упреждение брать наверняка нелегко. Тварь-то, что наших родичей пожгла, до сих пор живая на севере драконьих островов обретается и подобного сюрприза вряд ли ожидает.
— Ну если с умом подойти — протянул Эйнар — Правда лучше бы как Ульв, влезть тихо в пещеру и шею рубить пока не очухался.
— Если так выйдет, то я только рад буду. Но рассчитывать лучше всё таки на худшее, здоровее будем — пожал я плечами — Впрочем пока у нас другие заботы. Сначала чертежи и первые ритуалы, потом демоны в развалинах, а потом опять чертежи, ритуалы и очень много работы. Особенно для нашего ушастого друида, который должен решить вопрос хоть с какими-то овощами. И колючую живую изгородь от страждерв до страждрев вырастить.
— Ничего, за зиму точно управимся — хохотнул Хакон.
Мне осталось ему только кивнуть. Видел я в прошлой жизни у детей на компьютерах игрушки, где рабочие строили здания, а те быстренько производили новых рабочих и разных бойцов с техникой, потребляя ресурсы. Было бы очень недурно, если бы и здесь так получилось, однако в жизни всё к сожалению несколько иначе. В чём-то конечно помогает магия, но быстро отстроить ярлские владения она не способна, как не способна породить парочку новых хирдов в чистом поле. Сугубо в теории можно воспользоваться големами, но их создание отдельная наука, в которой никто из нас пока не блистает не смотря на знания снежных эльфов, что те оставили в своих книгах. Взваливать на себя заботы о крупном поселении оказалось не самой хорошей идеей. Однако отступать я был не намерен, тем более все проблемы, по крайней мере пока, выглядели решаемыми.
  
Интерлюдия 1
 
Тирон Форда, паладин Света, защитник веры и народа, совершал утреннюю молитву, встав на одно колено, положив руки на рукоять шестопёра и пытаясь изгнать сомнения из своего разума. Голова праведного воина должна быть холодна и чиста, а в сердце должен жарко гореть огонь веры. Однако в последнее время его мысли и чувства претерпевали не самые приятные испытания. Мало было ему дальнего путешествия с войны где всё просто и понятно, на одной стороне стоят люди, а по другую сторону границы кочуют нечестивые твари, в город рабовладельцев, где каждое мгновение приходилось сдерживать свой праведный гнев!
Во-первых выяснилось, что по хорошему там не торговать стоило, а вырезать всех господ до того, как те призвали демонов. Во-вторых пришлось ввязаться в договор с северным варваром. Наглым, хитрым и откровенно не самым приятным полукровкой с острыми ушами и ещё более острым языком. А в третьих, Инферно побери, Каила пообещала «деловому партнёру» их службу за спасение выкупленных единоверцев от порождений тьмы. Но, будто всего перечисленного было мало, Свет почему-то благоволил дикарю, как никому другому. Тирон не мог припомнить чтобы кто-то был способен призвать его так, как это сделал жадный язычник, даже в легендах с житиями святых ничего подобного вроде бы не упоминалось. Однако варвар с острыми ушами обрушил само солнце на демонов, обратив их в бегство. Причём сам при этом едва не сгорел и его чудом удалось спасти. Это пожалуй было единственным, что хоть как-то примиряло паладина с ситуацией.
Было неприятно осознавать, но если бы он не претерпел ущерба, Тирон бы начал сомневаться в самом Свете. Однако этот, с какой стороны не посмотри, неприятный дикарь по крайней мере был готов положить свою жизнь на алтарь победы в битве с демонами. Возможно Высшая Сила рассмотрела в нём что-то хорошее, раз откликнулась на его зов. В летописях ему пару раз попадались упоминания, как бывшие разбойники и откровенные головорезы раскаивались в своих деяниях, приходя в итоге к Свету и становясь его верными слугами. Есть вероятность, что этот язычник просто ещё не прошёл свой путь до конца, а находится лишь в его начале. Конечно это не объясняло, почему он может опираться на проявление Высшей Силы уже сейчас, но неисповедимы пути Света. Возможно даже его служба и обещание жрицы, чья ветвь в иерархии церкви стоит выше паладинов и монахов, была частью некого высшего замысла. Как и основание этого поселения даже не на краю известного мира, а где-то за его пределами среди снега, льда и смерти. Как и помощь других варваров, что встретили их посреди моря и привезли на берег холодного континента еду и стройматериалы, которые затем были с головокружительной скоростью переброшены к странному оазису тепла на драккарах по воздуху. Как знать, может быть в итоге праведные слова найдут дорогу к сердцам язычников и сделают их теми воинами Света, которые достойны его благоволения. Нужно просто продолжать верить и со временем всё станет очевидно, просто и понятно, а он посмеётся над своей глупой неуверенностью в высшем замысле. Эта мысль успокаивала и отодвигала сомнения на задний план, как и молитва.