На тропах судьбы (СИ)
— Да не знаю я точно, но та драка была около тысячи лет назад. Плюс минус две сотни — живо отозвалась Кобра.
— Вот можешь же, когда хочешь — хмыкнул я — Значит под тысячу. Видимо тогда сяньцам тоже было нескучно и с тех пор идёт охота за древними техниками. Это бы многое объяснило… Будь у нас больше информации.
— Отец-Змей мог бы открыть тебе многие тайны, не только эту — вкрадчиво прошипела змея.
— Не начинай — отмахнулся я — Если припрёт, то у своего бога спрошу, надёжней выйдет. Тем более самому интересно во всём разобраться. На правом континенте вон тоже периодически древние артефакты всплывают, но опять же ничего с ними не ясно. Драконы с эльфами наверняка что-то об этом знают, но я не бегу их пытать, правда?
— Ну да. Ящера ты просто убил при встрече, а немало эльфов собираешься пустить под нож на войне — отозвалась нурэ-онна.
— Это другое, понимать надо — назидательно ответил я ей.
Развить свою мысль мне не дал один из часовых, прохаживающихся по помосту, что шепнул мне одними губами:
— Выходят из воды. Много.
Я на это молча кивнул и дальше уже слегка высунулся сам, стараясь не привлечь излишнего внимания. Рыболюды и правда появились на мелководье, выходя на берег. На их месте я бы наверно полз, чтобы лучше сливаться в темноте с окружением и не создавать силуэтов на фоне моря, что бликовало светом высыпавших звёзд. Было бы полнолунье, так «рыбки» наверно бы выделялись аки три тополя на Плющихе, но на небе хватало облаков, лунный серп едва наметился и они видимо решили, что и так сойдёт. А может просто непривычны к боям на суше и не сильно заморачиваются. По физической силе чешуйчатые близки к ассонам, а их противниками вероятно прежде были какие-нибудь дикари с островов без высокого боевого потенциала и сяньские моряки, что не возят на своих посудинах толпы мастеров боевых искусств. У рыболюдов могло сложиться мнение, что прибить человека — плёвое дело. Особенно ночью, ведь глаза подводных обитателей привычны к недостатку света, который с трудом пробивается под толщи воды.
Что же, у нас было припасено для них пару сюрпризов. Когда амфибии накопились на берегу и бегом рванули к нашему форту, я резко свистнул и в надвигающуюся волну плоти полетели стрелы с арбалетными болтами вставших в полный рост стрелков, а Сяо закричал:
— Юи Дагон н’ан’кхва ши’к’да!!!
Произнесено это наверняка было с жутким акцентом на сухопутном диалекте рыболюдов, но видимо они разобрали подробности интимного действия, которое мы собирались осуществить с их богом. Таки да, культурный обмен ругательствами во время допроса тоже произошёл. Было замешкавшиеся морские твари опять рванули на нас, заорав свое:
— Йа-Йа! Ктулху фхтагн!
Я же на их крик хлестнул веером ледяных игл и дал через серьгу команду Хакону и Эйнеру поднимать своих птичек в небо, держа иллюзиями маскировку. Рыболюды мой подарок оценили по достоинству, но спустя мгновение мне, как и Брану с Альвбрандом пришлось резко сосредоточиться на магических щитах. В наш частокол из задних рядов глубоководных обитателей полетели водные лезвия и несколько копий. Ну или чего-то их весьма напоминающих. Защита выдержала, но пошла рябью.
Лучники же перенесли свой огонь на магов противника, от чего тем резко поплохело. Они конечно тоже владели магическими щитами, которые тут же поставили, но мы на совесть зачаровывали стрелы, а часть из них и вовсе снабдили наконечниками из драконьей кости не смотря на ворчание Бруни. Всё таки хоть она по прочности не особо уступает металлу и крайне плохо влияет на магию, сохраняя часть изначальных свойств, связанных как раз с магическим сопротивлением, из-за него же драконья кость крайне плохо поддаётся зачарованию. В общем с арканитом примерно то на то и выходит. Однако мне хотелось опробовать этот удивительный материал и враги от встречи с ним натурально смертельно удивились. Выжившие же подводные чародеи сообразили прятаться за своих воинов и теперь били по нам куда реже, высовываясь лишь на мгновения. Вообще подозреваю, что в море нам пришлось бы солоно, но на берегу чужие маги резко просели в потенциале.
Арбалетчики же в свою очередь перезарядили орудия и дали ещё один залп по накатывающей на нас толпе. Толпа понесла новые потери, но не остановилась, однако её единый наступательный порыв поломался и вместо слитной волны на частокол стали пытаться запрыгивать одиночки, тут же получающие по лапам и головам. Чародеи же, осмелев, начали бить магией чаще, подойдя ближе к частоколу и не обращая внимания на потери своих подчинённых, увязших с нами в ближнем бою. То ли бабы ещё икры наметают, то ли Сяо их совсем уж взбесил. Ну а я с хищным оскалом дал своим подчинённым команду:
— Начать бомбёжку.
— Принято — хором коротко отозвались два вирдмана.
Через пару секунд в тылу врагов будто открылся проход в Инферно. Два драккара зависли над центром задней кромки вражеской формации и двинулись друг от друга, рисуя полумесяц огнетворными зельями. Его рога почти опёрлись на наш частокол, оставив лишь узкие проходы, а враги оказались в ловушке. Сзади и с боков их пожирал огонь, который в первую очередь накрыл магов и вероятно командиров, спереди был частокол и я с Браном и Альвбрандом, начавшими бить магией, не заботясь о защите.
Но к моему некоторому удивлению враги не сломались, продолжив атаковать со своими уже ставшими привычными криками про Йа-Йа. Гаркнул бы в ответ что-нибудь про головку от часов зоря, но никто не поймёт. Так что просто приходилось посылать в этих леммингов-переростков заклятие за заклятием. И благодарить Асгард за то, что чешуйчатые уроды не знают строя, который видимо не работает под водой. Стене щитов на частоколе противостояла не армия или даже отряд, а просто толпа пусть агрессивных и фанатичных, но всё же одиночек. Которую к тому же сверху начали обстреливать с драккаров. А потому конец был предсказуем.
— Твари опасные, но в целом довольно тупые — резюмировал Альвбранд, обирая мечи в ножны, когда натиск совершенно прекратился.
— Не без этого — согласился я с приёмным сыном — Хотя учитывая их количество, магическую поддержку и фанатизм мало кто бы устоял, опираясь лишь на свежий частокол.
— Что с раненными-то делать будем? — поинтересовался Хельг, один из новых хирдманов. Мужик при общении мне понравился своей основательностью, взвешенностью и незлобливым характером, да и Гринольв его весьма рекомендовал.
Раненные же рыболюды вполне себе присутствовали. Кого не добили, кому отрубили когтистую лапу, он упал под частокол, а потом товарищи подзатоптали, что к нам лезли. В ином случае я бы проявил гуманность, но у нас тут враждебная людям ксенораса, которая поклоняется враждебному же людям божеству, пытающемуся пролезть в наш мир. В смысле ещё более враждебному, чем папаша моей подколодной подруги, который как бы тоже ни разу не сахар. Усмехнувшись от этой мысли и повернувшись к сыну с хирдманом я в итоге выдал:
— Выберете четыре самых окровавленных столба и притащите в центр лагеря. Я организую походное капище и принесём их всех в жертву Одину, Локи, Тору и Тюру.
— Не слишком ли круто, всех пленных-то? — осведомился воин.