Плацебо (#2)

***
На часах одиннадцать тридцать – самое время для встречи с Блэквудом в заброшенной части лазарета. О том, что это место является заброшенным, я узнала от Уилла. Оказывается, лечебница сиринити включает в себя два крыла: западное, в котором располагаются кабинеты врачей, морг и общая палата пациентов, и восточное, которое пришло в упадок много лет назад после ужасного пожара. Сиринити так и не удосужились отстроить его заново. Кто знает почему. И в этом «прекрасном» месте Блэквуд назначил нам встречу. После полуночи. Не знаю, чего он этим пытается добиться, помимо моего сердечного приступа, но, надеюсь, что это того стоит.
  
Перешагнув порог обветшалого коридора, понимаю, что могу с уверенностью добавить восточное крыло в список самых жутких мест, в которых я когда-либо бывала. Когда находишься в больничном отделении, сложно вообразить, что где-то неподалеку, через три лестничных пролета, четыре зала и несколько коридоров притаилось настолько темное место, что даже намек на свет здесь был бы блаженством. Хотя нет. Вряд ли бы я хотела разглядеть все, что здесь находится. Моего барахлящего через каждые два шага фонарика и без того много. Стены настолько отсырели, что кажется, будто здание пустеет не одно столетие. Плесень пожирает камушек за камушком, щедро покрывая все черной росписью. Мох каскадами свисает с потолка. По полу разбросаны какие-то вещи, двери выпали, в перегородках зияют дыры, а с люстр капает непонятная темная жижа. И это только то, что я смогла разглядеть.
Когда я смотрю на эту едва сохранившуюся часть лазарета, мысль о тайной встрече с Верховным жрецом приходит в голову в последнюю очередь. Может, он просто решил поиздеваться? Или у него юмор такой. Темный, сырой, расползающийся холодными мурашками по коже. Юмор. Надеюсь, он все же придет. А может, он уже здесь?
– Блэквуд? – яростно шепчу в темноту.
Знаю, так себе идея, но лучше пока что я не нашла. Поэтому продолжаю бродить по темным проходам, пока наконец в отклик на свой зов не слышу шум. Точнее, шорох. Едва уловимый, призрачный шепот чьего-то дыхания. Чувствую, как волосы встают дыбом. Не нравится мне этот звук, как, впрочем, и само восточное крыло. Неужели во всем поместье не нашлось места поуютнее? Найду Блэквуда и убью. Если найду, конечно. Снова этот шелест. Кажется, он доносится оттуда. Дохожу до конца коридора и сворачиваю за угол в надежде встретить там виновника моих страхов, но вместо него вдруг натыкаюсь на худощавую женщину.
– Мадмуазель Блум! Что вы здесь делаете? – вскрикивает блондинка в белой медицинской форме. – Эта часть лечебницы закрыта для посещения.
От неожиданности я роняю фонарик, а пока поднимаю, лихорадочно подбираю слова. Тут нужно оправдание посерьезнее. Сказать, что я случайно сюда зашла? Нет, вряд ли она в это поверит. Выполняла приказ Старейшины? Осматривала окрестности? Бродила во сне? Нет, это все не то. А что, если сказать ей правду? Хотя Блэквуд вряд ли назначал бы встречу в месте, где не бывает ни души, если бы хотел, чтобы нас видели. Ну же, Блум, думай!
– Я просто… – мямлю заплетающимся языком, – искала перевязочную. Доктор Морган хотел еще раз меня осмотреть, но, кажется, я где-то свернула не туда. Я первый раз в лазарете.
Да ладно? Случайно забрела? Сотни вариантов в голове, а ты выбрала самый неправдоподобный! Неудивительно, что Изи всегда чувствует твою ложь за версту. Не удивляйся, если медсестра тебя сейчас в шею выгонит.
– Ах, осмотр. Да, это не помешает. Особенно… в вашем… положении. Но сейчас так поздно.
– Доктор Морган все равно собирался задержаться допоздна, к тому же ночью другие пациенты нас не потревожат.
Не могу в это поверить, но, кажется, она купилась. Даже в такт моим словам закивала, словно соглашаясь.
– Ясно. Что ж, – бросает она взгляд на часы на запястье, – вы зашли слишком далеко. Это восточное крыло, а вам нужно в западное. Идите вон по этому коридору. Поверните налево, пройдите прямо, затем выйдите в последнюю дверь справа и окажитесь в лекарской. Запомните?
– Лево, прямо, последняя дверь справа. Вы меня просто спасли.
– И смотрите не сворачивайте. В этом крыле легко потеряться.
– Я буду внимательна.
Женщина кивает и поспешно скрывается в другой стороне прохода, явно куда-то спеша, а я могу наконец вздохнуть с облегчением. Что ж, видимо, в дальнейшем мне придется отточить навыки вранья, если я и дальше собираюсь жить в полном тайн поместье Ле Блана. Мне показалось или я только что слышала крик? Не может быть. Это же все-таки часть особняка, а не…Точно! Это действительно был вопль. Такой звонкий, пронзительный. Словно кого-то пытают. Что творится в этих жутких стенах?! От напряжения фонарик в руках задребезжал, выхватывая из темноты и без того пугающие силуэты. А это еще что?
В конце прохода помещение, а в нем – стул. Вернее, мне так кажется. Но чем ближе я приближаюсь, тем больше различаю деталей, от которых кровь в жилах стынет: ремни для запястий, ног, шеи, затяжки по всему корпусу кресла. Господи! Для кого оно предназначалось и что здесь творилось, в конце концов?
– Ты слишком рано.
Сказать, что я испугалась, – ничего не сказать. Ком, застрявший у меня в горле, вдруг провалился куда-то в живот, а оттуда – прямиком на пол. Мне даже показалось, будто я услышала, как в напольной плите образовалась трещина от падения чего-то тяжелого. Но Блэквуда это, конечно же, не смущает.
– Боже! – пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. – Получше места для тайных ночных встреч не нашлось?!
– «Тайный» подразумевает «скрытый от стороннего вмешательства». Восточное крыло идеально подходит для этой цели.
– Но зачем нам прятаться? Я думала, здесь безопасно.
– Было, до не которых пор.
Его тон меня настораживает.
– Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа – кивок в сторону. Честно говоря, после увиденного желание идти с Блэквудом куда бы то ни было уменьшилось до размеров тусклого пятна света от моего фонарика, но раз уж я пришла, выбора не остается. К тому же, Блэквуд меня в обиду не даст. В этом я точно уверена. А вот напугать может запросто, что, впрочем, он и делает, отводя меня в комнату, больше напоминающую средневековую пыточную, чем помещение для сдачи анализов. Книжные шкафы, сосуды, перегонные устройства, колбы и множество других медицинских аппаратов, о назначении которых я могу только догадываться. Вроде вот этого странного прибора с вытянутым носиком со спиральной проволокой внутри. Судя по всему, эта штука работает за счет электричества. Что ж, по крайней мере, оно здесь есть.
– Это что, твое рабочее место?
– Предпочитаю называть это мастерской.
Комната в башне, кабинет в заброшенном крыле лазарета. Этот парень явно не любит простые решения.
– А почему в восточном крыле? – просматриваю содержимое бутылки с плавающим внутри куском… чего-то. – Не любишь тесного соседства?
– Ценю возможность работать наедине.
Значит, здесь и вправду никого не бывает. Ну, кроме медсестер, сокращающих дорогу с ночной смены в свои покои. Наедине… И почему только это слово звучит так сладко?
– А я выступаю в роли подопытного кролика?
– Скорее, вольного испытуемого.
– Для запрещенных оккультных экспериментов?
Разворачиваюсь и вдруг оказываюсь с ним лицом к лицу. Сердце молотом бьется о ребра. Когда он успел подойти так близко? Или он уже здесь стоял?
– Всего лишь для анализа крови.
Он наклоняется вперед, и я забываю, что человеку для жизни нужен воздух. Но когда его пальцы тянут за ручку выдвижного ящика за моей спиной, понимаю, что веду себя глупо. Он всего лишь потянулся к тумбе за стеклянным сосудом, а у тебя уже колени дрожат. Спокойно, Блум. Держи себя в руках.
  
– Что случилось с Даниилом? – напряженно осматриваюсь я. – Ты его убил?
– Да, но на этом война не закончится. Поведение моровов в последние месяцы доказывает, что у них есть другой предводитель.
И тут до меня доходит: я ведь так и не успела поделиться с Блэквудом самым важным!