Только вперед! (СИ)

— И всё равно… Я вас запытаю до смерти. Заставлю написать бумагу, где вы признаётесь в преступлениях, а потом выпить тот же яд, что и государыня выпила. Убью наследника внутри вас? Ставки столь велики, что пойду и на это, — сказал Ушаков, а потом попробовал сменить гнев на милость. — Но мы можем с вами договориться…
Жестокий, беспощадный зверь в глазах Анны неожиданно быстро уступил место надежде. Договориться? Анна Леопольдовна не понимала о чем. Не видела выходов из положения. Но верила, а вдруг, этот выход существует.
  
На пороге показался один из служащих тайной канцелярии. Ушаков приторно сладко заулыбался, показывая, будто бы разговор с княжной проходит в дружеской и приятной атмосфере.
— Что тебе? — спросил Ушаков. — Выпорю, негодника! Как смеешь ты врываться в покои великой княжны?
— На то воля ваша, — сказал мужчина. — Государыне дурно стало. Животом мается. Как медикусы сообщили, что великая княжна в тягости, так государыня встать попробовала, да её скрутило животом.
— Пошёл прочь! — зло выкрикнул Ушаков.
А потом он вновь посмотрел на Анну. Молодая женщина дрожала. Яд подействовал — так подумали Анна и Ушаков. Она натянула одеяло доверху, оставляя лишь глаза. Видимо, когда великая княжна явила Ушакову лютого зверя, она использовала почти все ресурсы характера и организма. Теперь же казалась забитым испуганным мышонком.
— Что вы предлагаете? — пробормотала Анна.
Ушаков не сразу ответил. Ему понадобилось некоторое время, чтобы тяжело подышав, хоть как-то привести мысли в порядок.
— Вы полностью подчиняетесь мне. Подчиняйте мне также Норова. Каким образом это произойдёт — на то ваши женские хитрости. Я пошлю письмо в Крым Миниху. Он не откажет, и Норов будет здесь…
— Как вы предполагаете его использовать? — спросила молодая женщина.
Почему-то в этот момент Анна вдруг забеспокоилась о своём возлюбленном. Вопрос прозвучал, но и сама женщина поняла, несмотря на дурман в голове, зачем Норов нужен Ушакову. Но прежде, чем она окончательно сформулировала мысль, сам Андрей Иванович озвучил очевидное:
— Бирона нужно убирать. Без гвардии сделать это будет сложно. У Норова есть превеликая значимость в гвардейских частях. Нужно ли далее объяснять? Густав Бирон в гвардии, Миних в гвардии. И без Норова тут не сладить.
— Я не буду вашей игрушкой! Не позволю играть с Александром Лукичом! — неуверенно выдавила из себя Анна.
Ушаков только ухмыльнулся. Да, сейчас умрёт Иоанновна, и тогда её племянница запоёт совершенно иначе. Без поддержки, которую может обеспечить Ушаков, она долго не протянет. Так он думал. Но рассчитывал всё-таки на то, что Анна слаба характером и непременно подчинится какой-либо угрозе.
— Да пустите же меня! — неожиданно для собеседников послышались крики за дверью.
— Юлиана! — с надеждой в голосе сказала Анна.
— А вот и преступница… Если вскроется история с ядом… — ухмыльнулся Ушаков, понимая, что может еще угрожать и Юлиане и через нее еще больше влиять на Анну.
— Если вскроется история с ядом, вы не получите Норова! Вы ничего не получите. Вместе на плаху пойдем, — чуть бодрее сказала Анна.
Присутствие рядом подруги, пусть ненадолго, но придало ей уверенности.
— Они ненавидят друг друга Юлиана и Александр. А я предложу Норову вас… А его вам. И будьте счастливы! — сказал Ушаков.
Он решил не добавлять к сказанному то, что собирается править Россией. Через Елизавету Петровну ли, именем Анны ли, но перспективы открывались такие, что к власти можно подойти разными дорогами.
— Пустите! Да как вы смеете притрагиваться ко мне, нахал! — слышались женские крики уже совсем рядом со слегка приоткрытой дверью. — Мой муж вызовет вас на дуэль.
И отчего-то Юлина даже не подумала, что говорит на немецком, а гвардеец слышит от нее только тарабарщину.
— Ведите себя благоразумно! — сказал Ушаков, направляясь к выходу.
Через десяток секунд госпожа Юлиана Норова ворвалась в покои своей подруги. Женщина открыла рот, но не стала ничего говорить в присутствии Ушакова.
— Сударь, прошу вас… нет, молю вас, дайте нам поговорить минуту наедине! — еле сдерживаясь, чтобы не закричать важнейшую информацию, сказала Юлиана.
— Господин Ушаков, прошу вас! — подала голос и Анна. — Я согласна с вашими условиями.
Ушаков только резко кивнул головой и тут же зашагал к покоям императрицы. Он должен быть в последние минуты государыни рядом с ней.
— В бутылочке не было яда… — прошептала Юлиана и отстранилась от подруги.
Норова, в девичестве Менгден, ожидала бурных негативных эмоций со стороны подруги. Юлиана была готова к тому, что рассорится с Анной настолько, что её отлучат от двора, пошлют в поместье. Что ее отхлестают по щекам, может и выпорят.
Успокаивая себя, Юлиана даже вспомнила письмо, где её батюшка описывал всё то хорошее, что увидел в поместье четы Норовых. Что ж, будет помещицей. И то неплохо: не тюрьма и не плахa. Выпоротой только не хотелось быть. Но что поделать…
— Да как же я рада! — с этими криками Анна, чуть запутавшись в одеяле, выпорхнула из кровати.
Она обняла свою подругу, целовала её так искренне и страстно, как никогда ранее. Даже не так, когда они, две девочки-подростки, учились целоваться и обниматься, играя в замужних женщин.
Юлиана не могла даже руки поднять, чтобы также приобнять свою подругу. Менгден-Норова так испереживалась, столько себе надумала. Ещё ночью стояла возле входа в Летний дворец, но все двери были закрыты, а дежуривший гвардеец даже слушать не хотел. Да и у самой госпожи Норовой хватило ума не кричать под окнами, что в том флакончике не было яда. И только дождавшись, пока откроется дворец, Юлиана вбежала внутрь — один из постов гвардии даже не успел среагировать на пролетавшую мимо фурию.
— Теперь всё будет иначе. Я так виновата перед тобой… — причитала Анна. — Я так виновата перед Антоном. Он же не заслужил смерти. Он не виноват, что всё это с нами происходит. А теперь будет иначе. Я не праздна: теперь я могу не делить ложе со своим мужем. Но стану для него другом… А Ушакова мы ещё проучим… Никому больше не говори ничего!
— Да кому я могу сказать о таком? — удивилась Юлиана.
Анна отстранилась от подруги и с лукавой ухмылкой, но всё ещё со слезами на лице, стала её осматривать.
— А ты хороша! Я бы обменялась с тобой кавалерами. Забирай Антона, а мне отдашь Александра. Для того же ты и выходила за него замуж, — сказала Анна и засмеялась так, что Юлиана ужаснулась.
Столько эмоций, столько тревог было в этом смехе. Это не здоровая радость, это уже на грани сумасшествия.
— Я не отдам его даже тебе! — прошептала Юлиана.
Но Анна продолжала смеяться. Она не слышала того вызова, который только что бросила ей подруга. А и услышала бы, то не обратила бы внимания. Сейчас даже Александр Лукич Норов отошёл на второй план в её голове и сердце. Такой груз спал. А еще она беременна, не нужно, словно собаки какие, спать с мужем.
* * *
Перекоп
5 июля 1735 года
— Бах-бах! — прогремели выстрелы.
Пули ударились рядом с грузом, разбивая деревянные доски повозки. Щепка отлетела в сторону и рассекла бровь подпоручику Кашину. Глаз заслезился, кровь заструилась. Но не этого испугался офицер. Он боялся заразиться.
Иван Кашин спрятался за телегу. Он направил сразу два своих пистолета в сторону турецкого разъезда, на который они нарвались. Хотели нарваться, вот и получилось. Причем далеко не сразу.
— Бах-бах! — разрядил Кашин оба пистолета.
Тут же грянули выстрелы и других бойцов. У каждого было по два пистолета, а ещё пятеро были с мартирками.
  
— Гранатами бей! — прокричал Кашин.
— Пух! Пух! — послышались вылеты небольших гранат.
А следом раздались и взрывы. Этими гранатами массово поразить противника сложно. Но турки концентрировались для конной атаки, и гранаты ударили прямо в скопление людей и лошадей. Часть коней испугалась, другие получили осколки или ожоги и понесли всадников по разным сторонам. Были и те лошади, которые уже заваливались, издыхая.