Убийство с третьей попытки

— Да.
— Скажите, как это звучало по-английски.
Они говорили на французском, поскольку Этвуд владел им гораздо лучше, нежели Ален английским. Ален повторил услышанные тогда слова по-английски.
— Перевели вы правильно… — Этвуд опустился в кресло и некоторое время сидел молча, а потом мрачно сказал: — Это мне не нравится… Это мне очень не нравится, — повторил он, нахмурившись, затем резко поднялся. — Совершим-ка мы с вами небольшую прогулку. Идите оденьтесь, я буду ждать вас под боковой лестницей.
  
— Куда мы пойдем?
— В деревню. Собирайтесь, я все объясню по дороге.
Ален торопливо оделся, чувствуя, как его охватывает лихорадочное возбуждение: у Этвуда явно был какой-то план действий.
Один карман плаща Этвуда оттопыривался.
— Вы взяли револьвер? — понизив голос, спросил Ален.
— Нет, это фонарь, когда пойдем обратно, совсем темно будет.
Они зашагали по размокшей дороге. Земля чавкала под ногами, темные лужи были едва различимы.
— Ален, вам придется сделать одну вещь, сам я, к сожалению, этого не могу.
— Что я должен делать?
— Вы зайдете к доктору Ратли и попросите какие-нибудь таблетки. Скажите, что у вас разболелась голова и вы пошли гулять, но голова у вас болит еще сильнее, вот вы и зашли к нему.
— А дальше что?
— Пока он будет доставать лекарство, постарайтесь разговориться с ним. Начните с чего угодно. Например, скажите, что я вне себя от визита полиции. Это доставит ему удовольствие, и он захочет узнать подробности. Говорите на любую тему, а в итоге постарайтесь выяснить, покупал ли кто-нибудь из живущих в моем доме какие-либо таблетки. Если да, то как бы заодно с таблетками от головной боли купите такие же.
— Зачем?
— Возможно, я ошибаюсь, однако боюсь, что нет, — угрюмо сказал Этвуд. — Думаю, что мы имеем дело с убийством.
Эта фраза совершенно ошеломила Алена. Неужели мнение Этвуда изменилось и он полагает, что миссис Рэтленд всё-таки отравили? Какой-нибудь хитрый яд, который трудно обнаружить? Но нелепо думать, что такой яд запросто приобрели у доктора Ратли, а он теперь ещё и скажет об этом!
Этвуд быстро шёл вперёд, было очевидно, что сейчас он не расположен отвечать на вопросы.
— Вон его дом, там два окна светятся, видите? — показал он, когда они подошли к деревне. — Я вас здесь подожду.
Этвуд поднял воротник плаща и сошёл с дороги. Когда он прислонился к росшему на обочине дереву, его фигура слилась со стволом и стала совершенно невидимой.
— Я вас тут не найду, — сказал Ален.
— Ничего, я увижу, как вы пойдёте.
Выполнить поручение Этвуда оказалось довольно просто. Доктор Ратли, пока искал таблетки, сказал, что в последнее время к нему очень редко обращаются за лекарствами и он даже забыл, где какое лежит. Ален ухватился за эту тему и быстро выудил из него всё, что было нужно. Прихватив то, что интересовало Этвуда (ими оказались безобидные таблетки с витаминами), он наспех поблагодарил доктора и отправился обратно. Вскоре ему стало казаться, что место, где он расстался с Этвудом, осталось где-то позади; он озирался и всматривался в растущие вдоль дороги деревья, и уже совсем было решил, что потерял своего спутника, когда тот окликнул его из темноты.
— Узнали? — нетерпеливо спросил Этвуд, подходя к нему.
— Да. Вот, я купил такие же.
— Дайте сюда.
Ален вытащил из кармана стеклянную трубочку и передал её Этвуду.
— Посветите мне, — попросил тот, сунув ему фонарь. При свете фонаря Этвуд торопливо высыпал несколько таблеток на ладонь и принялся внимательно рассматривать их, а потом с видом ещё более мрачным, чем был у него до сих пор, сказал: — Так я и думал. Кто их покупал?
Ален невольно чуть помедлил, а потом сказал:
— Их купила Кэт.
— Кэт?! Не может быть!
— Доктор Ратли сказал, что такие таблетки на днях купила Кэт, — виновато повторил Ален; он не понимал, что происходит, но чувствовал, что происходит что-то скверное.
На обратном пути Этвуд не вымолвил ни слова. Ален искоса поглядывал на него, но на лице Этвуда было такое выражение, что он не решился ничего спрашивать.
— Спокойной ночи, — сказал Этвуд, когда они вошли в дом, и быстро взбежал по лестнице.
Ален с негодованием смотрел на его удаляющуюся фигуру. Как? После их совместного похода к доктору Ратли, когда он блестяще выполнил поставленную задачу, его бесцеремонно отправляют спать — это возмутительно! Он всерьёз обиделся, что, однако, не помешало ему посмотреть, куда пошёл Этвуд: тот направился к комнате Кэт. Ален услышал, как он постучал в дверь и, когда Кэт открыла, сказал:
— Мне надо с вами поговорить. Пойдёмте в гостиную.
Ответа он не расслышал, зато увидел, как оба они пошли к гостиной. Возмущённый тем, что его отстранили от дел, Ален в качестве ответной меры устроился так, чтобы увидеть Кэт, когда она выйдет оттуда. Он абсолютно не понимал, какое значение имеет тот факт, что она купила у доктора Ратли безобидные таблетки, которые не причинили бы вреда и младенцу. Или Этвуд считает, что потом в эти таблетки ввели яд? Какие у него основания полагать, что миссис Рэтленд отравили? Кому понадобилось избавиться от старухи? Уж если говорить о мотивах, то они есть только у самого Этвуда: из-за неё он был вынужден связать себя браком с женщиной, которую не любил и которая его тоже не любила. Безнадёжно запутавшись в своих рассуждениях, Ален мысленно чертыхнулся. Почему он не понимает того, о чём, по-видимому, догадался Этвуд? Или тому известно что-то такое, о чём он не знает?
Минут через сорок дверь гостиной открылась и оттуда вышла Кэт. Она была заплакана и пробежала мимо Алена, даже не заметив его. Решив, что больше он тут ничего не узнает, Ален пошёл к себе. Через несколько минут в дверь постучали. Ален сказал «войдите» и увидел Этвуда.
— Я так и думал, что вы ещё не спите, — сказа он. — Покажите мне, пожалуйста, те бумаги, которые я вам дал. И ваш план тоже.
Он уселся в кресло и погрузился в изучение содержимого папки, а кончив листать бумаги, задумчиво сказал:
— Из всего этого нельзя понять, как туда попасть.
— Да, я тоже решил, что тот человек ещё раньше был знаком с устройством механизма.
Этвуд хмыкнул и, разложив на коленях план, долго и сосредоточенно разглядывал его, хмурясь и покусывая нижнюю губу, потом лицо его прояснилось, и он указал на нарисованное Аленом подобие часовни, куда упиралась изображавшая ход линия:
— Человеку, знакомому с окрестностями, легко догадаться, что это часовня. Сам-то я там сто лет не был, а вы — совсем недавно. Скажите, оттуда вход заметен?
— Нет, но если поискать, то найти можно, особенно после того, как я там лазил и обломал кусты.
— Тогда ему вовсе не обязательно знать, как попасть в ход из вашей комнаты, — заключил Этвуд, и Ален подивился, почему эта простая мысль не пришла в голову ему самому, он почему-то считал, что незнакомец шёл из замка.
— Да, действительно, — пробормотал он.
Этвуд отложил план, у него был вид человека, вполне довольного достигнутым. «Странно, — подумал Ален, — а как же Кэт? Или он выяснил, что заблуждался со своими подозрениями насчёт таблеток?»
— Похоже, вы уже не считаете, будто миссис Рэтленд отравили, — заметил он.
Ответ Этвуда поставил его в тупик.
— Я и раньше не говорил, что её отравили, — сказал Этвуд.
— То есть как это не говорили?
— Говоря о миссис Рэтленд, я не употреблял глагола «отравили».
— Тогда зачем вы посылали меня к доктору Ратли?
— Хотел проверить свои подозрения относительно таблеток.
— Это уж слишком! То отравили, то не отравили! Сдались вам эти таблетки, если её не отравили! И вообще, что за тайны мадридского двора?!
  
— А знаете, при мадридском дворе в определённом отношении было лучше, чем сейчас: в те времена каждый сам осуществлял правосудие. В наше время это, к сожалению, не практикуется, хотя бывают ситуации, когда…
Дверь, очевидно неплотно закрытая, открылась, и их обдало потоком холодного воздуха; обычно Ален спал с открытым окном, но поднявшийся ветер был слишком сильным, получался сквозняк.